В попытках исправить

Яркий, теплый свет вновь просочился сквозь розовые шторы. Я невольно поморщилась и открыла глаза. Опять все по новой. Опять новый день с тем же сюжетом, что и вчера, и позавчера. Тошнит уже. Сбросив на пол одеяло и натянув плюшевые тапочки, я побрела в ванную. Руки привычно дрожали, когда я пыталась разглядеть в зеркале свое лицо. О теле и думать страшно. Вроде бы все на месте, вроде бы выгляжу нормально, но что-то гложет изнутри, заставляя рыдать каждую ночь в подушку. Может, эти лишние пару килограммов? Да, наверное, они. Всегда есть что-то, что можно ненавидеть в себе. Взяв телефон, увидела сообщения от Максима. «Доброе утро, сорян что вчера не писал». Следом: «Заебала спать». Романтик. Зачем я с ним? Хотя люблю же. И куда мне уходить? Хоть с кем-то вижусь. Хоть какая-то любовь. Нездоровая, удушающая, но —любовь. Накрасив свое бледное лицо и надев нежное белое платье я вышла из дома вызвав такси до шараги. Просидела все эти удушающие от скуки пары от Максима пришло: «Пригоняй». Как холодно и пусто стало внутри, в груди что-то сжалось в комок. Хотелось плакать, но я поехала. Лучше так, чем никак. Возле его подъезда уже стоял Максим. Как только он увидел меня, инстинктивно прикрыл лицо ладонью. Подрался. Ясно. Всегда ясно. — Привет, кисунь, — сказал он, прижимая меня к себе так, что запах дешевого табака и чего-то чужого въелся в ткань платья. Ничего не ответив, я просто чмокнула его в щеку, и мы молча пошли наверх. Заходя в квартиру, я почувствовала странный, сладковато-горький запах. Сердце упало. Он сорвался. Опять курил. — Зачем ты это сделал? — Прости, друзья предложили. Давай ты не будешь видеть в этом что-то плохое? Я не наркоман, от травы нет зависимости. Я постараюсь не часто, — сказав это, он прижался ко мне и начал целовать шею. В переписке он холоден, но в жизни иногда старается быть заботливым и добрым. Может, я даже начну нормально относиться к его зависимости? Что еще мне остается? Просидев с ним на кухне пару часов, болтая о чем попало, я почувствовала себя нужной и любимой, и вдруг он встал и начал меня целовать, долго и жестко, заставляя кончики пальцев холодеть от недостатка воздуха. - Кисунь, пожалуйста, покури со мной. Не переживай, все будет хорошо, - его голос звучал навязчиво-ласково. Я застыла в ступоре, начала отшучиваться, но по его неподвижному взгляду поняла — он серьезен. Холодный страх пополз по спине, а его руки, гуляющие по телу, только усиливали панику. Под этим двойным давлением его и собственной слабости — я согласилась. Не знаю зачем. Просто сдалась. И вот я уже в его комнате. Он закрывает шторы, погружая все в серый полумрак, и дает мне пластиковую бутылку, в бок которой вставлена сигарета. Странная, убогая конструкция. Вот я уже приставляю губы к горлышку, страшно.. Делаю первую тяжку, ароде ничего, затем вторую. Через пару секунд Максим выхватывает у меня бутылку. - Куда ты вторую-то? Тебе бы и одной хватило, - он засмеялся, и этот звук показался ледяным. Он начал приставать, и я, без капли сопротивления, поддалась. А потом меня накрыло. Глаза поплыли, сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвется. Стало дико страшно. Я не поняла, как с меня слетела одежда. Все стало обрывками: резкие вспышки света из-за штор, грубые касания, его дыхание. Каждое прикосновение било в мозг, как удар током. От ужаса и переизбытка ощущений я начала рыдать и трястись. Парень отстранился и ушел, сказав что-то про воду. Не знаю, сколько он отсутствовал, — время расползлось, как клякса. Казалось, я лежу здесь уже вечность, парализованная страхом. - Не переживай, все будет хорошо. Расслабься. Может, тебе заказать еды? - его голос доносился будто из-под воды. Я не могла ответить, только всхлипывала, чувствуя, как слезы текут по вискам в волосы. - Ну все, ну все, иди ко мне - он обнял меня с показной нежностью, одной рукой листая приложение с доставкой. -Пожалуйста, успокойся. Тебе станет лучше, если не будешь плакать. Никто другой тебя в таком состоянии не увидит. Через несколько минут его монотонных, убаюкивающих слов я и вправду начала затихать — не от успокоения, а от тотального истощения. Взяла стакан с пола, сделала пару жадных глотков воды и, не в силах больше держаться, провалилась в тяжёлую и беспокойную дрему. Проснулась от звонка в дверь. Через какое то время максим уже развязывал пакеты с едой. Он положил на край кровати контейнер со спагетти, похоже это карбонара или что-то вроде того. - Спасибо. Ты заботливый... - мой голос был чужим и сиплым. Он, ничего не ответив, поцеловал меня в макушку и накрыл пледом. Меня до сих пор не отпускало. И, тупым предчувствием в самой глубине сознания, я понимала — в ближайшее время не отпустит. И вот опять. Этот яркий, безжалостный свет врывается в спальню. Но что-то не так. Голова гудела тяжелым свинцовым шаром, глаза и рот были сухими как пустыня. Что вчера произошло? Обрывки воспоминаний бились в висках, как пойманные птицы. Я так долго, так тщательно пыталась уберечь его от этой дряни. А сама... Сама дала слабину. Это низко. Это окончательно и бесповоротно низко. Не дожидаясь, когда Максим проснется, я побрела в ванную, чтобы взглянуть на свое лицо. Синяки под глазами от недосыпа и слез. Искусанные, сухие губы от постоянной, фоновой тревоги. К этому я уже почти привыкла. Но теперь ко всему этому добавился желтоватый, нездоровый оттенок белков глаз. Клеймо, хоть и не на долго но Клеймо. - Кисунь, доброе утро - промурчал он за спиной, и я почувствовала его руки на своей талии. - Понравился вчерашний день? Интересный вопрос. И ведь, действительно, вчера не было так мучительно обычно, как в остальные дни. Не было этой плоской, серой тоски. Был животный страх, стыд, потеря контроля. Но в этом хаосе, впервые за долгое время, я... почувствовала себя живой. И от этой мысли стало еще страшнее. — Странно признавать, но... да