Вне зоны стрима

Возвращение домой всегда ощущалось как переход из одного измерения в другое. После яркого, шумного и эмоционально выматывающего офлайн-ивента, где каждый жест и каждое слово находились под прицелом десятков камер и сотен глаз, тишина квартиры в Вильнюсе казалась почти осязаемой. Данил бросил ключи на тумбочку в прихожей — звон металла эхом отозвался в пустом коридоре. Он устало привалился плечом к косяку, наблюдая за тем, как Клайп, едва разувшись, буквально сползает по стене, прикрывая глаза. — Всё, — выдохнул Клайп. — Я официально заявляю: мои батарейки не просто сели, они самоликвидировались. Данил усмехнулся. Несмотря на рост в 184 сантиметра и кажущуюся непоколебимость, он и сам чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик с надписью «Контент». Последние дни были бесконечным марафоном улыбок, фанатских встреч и попыток не выдать свою главную тайну перед командой. — Стримить сегодня — это самоубийство, — констатировал Данил, подходя к Клайпу и протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Чатик нас просто добьет. А если я еще раз услышу шутку про «Клайнилов» от Эда, я за себя не ручаюсь. Клайп принял руку, позволяя Данилу подтянуть себя вверх. На мгновение они оказались очень близко. Клайп, который был ниже на шесть сантиметров, уткнулся лбом в плечо Данила, вдыхая знакомый запах парфюма, смешанный с дорожной пылью. — Пишем в Дискорд, что у нас технические шоколадки? — пробормотал Клайп в ткань футболки. — Пишем, — подтвердил Данил, приобнимая его за талию. — «Технические шоколадки в виде острой необходимости просто полежать в темноте». Через десять минут в общем канале команды появилось краткое сообщение о том, что сегодня «стрима не будет, парни отдыхают». Эдисон тут же прислал ехидный смайлик, Бишка возмутился, что ему не с кем играть в «Бедварс», а Локи — единственная, кто знал правду, — просто поставила сердечко. — Так, план такой, — Данил решительно направился в сторону кухни. — Я заказываю самую вредную пиццу в этом районе, ты находишь какой-нибудь фильм, на котором не нужно думать, и мы оккупируем диван до завтрашнего утра. — Романтику? — Клайп хитро прищурился, включая телевизор в гостиной. — Хоть «Титаник», мне плевать, лишь бы там никто не копал блоки и не кричал «МАНЬЯК!», — отозвался Данил. Вечер медленно вступал в свои права. За окном зажигались огни города, но здесь, за закрытыми шторами, существовал только их мир. Они устроились на огромном диване, обложившись подушками. Клайп выбрал какой-то современный романтический фильм — что-то про случайную встречу в аэропорту и любовь сквозь годы. Типичное клише, но именно это им сейчас было нужно. Данил сидел, вытянув длинные ноги, а Клайп уютно устроился в изгибе его тела, положив голову на грудь старшего. Ритмичный стук сердца Данила успокаивал лучше любого снотворного. Первые полчаса фильма прошли в ленивых комментариях. Они смеялись над нелепыми диалогами героев, делились кусками пиццы и просто наслаждались тем, что им не нужно играть роли. Однако постепенно атмосфера в комнате начала меняться. Данил перестал комментировать происходящее на экране. Его рука, изначально просто покоившаяся на плече Клайпа, начала медленно поглаживать его предплечье, поднимаясь выше, к шее. Пальцы Данила запутались в мягких волосах Клайпа, нежно перебирая пряди. Клайп почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Он попытался сосредоточиться на сюжете, где главные герои как раз собирались впервые поцеловаться под дождем, но жар, исходящий от тела Данила, отвлекал гораздо сильнее. — Дань? — тихо позвал Клайп. — Ты фильм смотришь? — Смотрю, — голос Данила стал глубже и тише. — Но ты мне нравишься больше, чем этот актер. У него подбородок странный. Клайп тихо рассмеялся, но смех оборвался, когда Данил наклонился и прижался губами к его виску. Поцелуй был долгим, почти невесомым, но в нем чувствовалось нарастающее напряжение. Данил не просто устал. Вся та энергия, которую он копил, сдерживая свои чувства на людях, теперь требовала выхода. Вид Клайпа — домашнего, расслабленного, в растянутой домашней футболке — вызывал в Даниле волну нежности, смешанную с острым, почти болезненным желанием. Он отстранился на сантиметр, заставляя Клайпа повернуть голову. В полумраке гостиной глаза Данила казались почти черными. В них не было привычной насмешки — только концентрированное обожание. — Клайп… — прошептал он, и это имя прозвучало как молитва. Данил сократил расстояние, накрывая губы Клайпа своими. Этот поцелуй не был похож на те быстрые, украдкой сорванные ласки в перерывах между записями. Он был глубоким, требовательным и невероятно откровенным. Клайп ответил сразу, подаваясь навстречу, его руки сами собой зарылись в волосы на затылке Данила, притягивая его еще ближе. В этот момент фильм перестал существовать. Звуки телевизора отошли на задний план, превратившись в невнятный шум. Данил переместился, нависая над Клайпом, его вес ощущался приятной тяжестью. — Я так скучал по этому, — выдохнул Данил в губы Клайпа, прерывая поцелуй лишь на мгновение. — По тому, чтобы не прятаться. По тому, чтобы ты был только моим. Клайп чувствовал, как внутри всё плавится. Данил всегда был лидером в их тандеме — более уверенным, более напористым. И сейчас эта его сторона проявлялась в полной мере. Данил осторожно, но настойчиво начал стягивать футболку с Клайпа, не разрывая визуального контакта. — Дань… — Клайп тяжело дышал, его щеки горели. — Прямо здесь? — Прямо здесь, — подтвердил Данил. — Я не донесу тебя до спальни, я слишком долго ждал. Он помог Клайпу избавиться от лишней одежды, а затем быстро скинул свою. В тусклом свете от экрана телевизора их тела казались высеченными из мрамора. Данил вновь прильнул к Клайпу, его губы теперь исследовали чувствительную кожу на шее, ключицы, спускаясь ниже. Клайп выгибался под его ласками, тихие стоны срывались с его губ, заполняя комнату. Данил действовал уверенно, его руки — большие и горячие — обжигали кожу Клайпа. Он был ведущим в этом танце, его доминантность проявлялась в каждом движении, в том, как он перехватывал запястья Клайпа, прижимая их к дивану, в том, как настойчиво он заставлял Клайпа полностью раскрыться перед ним. — Ты такой красивый, — шептал Данил, и в его голосе слышалась неприкрытая жажда. — Мой. Только мой. Клайп чувствовал себя абсолютно беззащитным, но при этом в полной безопасности. Он доверял Данилу так, как не доверял никому в этом мире. Быть пассивным рядом с ним не означало быть слабым — это означало позволить себе быть любимым настолько глубоко, что дух захватывало. Когда Данил вошел в него, Клайп вскрикнул, вцепляясь пальцами в плечи старшего. Боль на мгновение ослепила, но она почти сразу сменилась невероятным, всепоглощающим чувством наполненности. Данил замер, давая ему привыкнуть, его лоб прижался ко лбу Клайпа. — Дыши, — нежно произнес Данил. — Дыши вместе со мной. Он начал двигаться — медленно, размеренно, постепенно наращивая темп. Каждое движение Данила было наполнено не только страстью, но и каким-то отчаянным желанием показать всё то, что невозможно было выразить словами. Он был активным, мощным, он задавал ритм, от которого у Клайпа темнело в глазах. Клайп полностью отдался этим ощущениям. Он слышал только их сбивчивое дыхание и шлепки тел. Мир сузился до этой точки в пространстве, до этого дивана и до человека, который сейчас был для него всем. Стоны Клайпа становились всё громче, он перестал их сдерживать, выкрикивая имя Данила, когда наслаждение стало почти невыносимым. Данил чувствовал каждое содрогание тела Клайпа под собой. Это давало ему силы, заставляло двигаться еще быстрее, еще глубже. Он видел, как Клайп запрокидывает голову, как его ресницы дрожат, а на глазах выступают слезы восторга. В этот момент Данил понял, что готов отдать за этого парня всё — каналы, популярность, весь этот цифровой мир. Финал наступил внезапно, накрыв их обоих мощной волной. Клайп содрогнулся в финальной судороге, его тело обмякло, а Данил, издав глухой рык, излился следом, прижимая Клайпа к себе так сильно, будто боялся, что тот может исчезнуть. Тишина, наступившая после, была благословенной. Телевизор всё еще что-то бормотал, но герои фильма уже давно нашли свое счастье, а Данил и Клайп нашли свое здесь, в реальности. Данил осторожно перекатился на бок, увлекая Клайпа за собой и укрывая их обоих пледом, который валялся на полу. Он целовал его в макушку, в мокрый лоб, в соленые от слез щеки. — Ты как? — прошептал Данил. Клайп смог лишь слабо улыбнуться, прижимаясь к его груди. — Я… я думаю, что этот фильм был очень коротким. Мы пропустили финал. — Плевать на финал, — Данил закрыл глаза, чувствуя, как долгожданный сон наконец наваливается на него. — Наш финал гораздо лучше. — Это не финал, Дань, — пробормотал Клайп, засыпая. — Это только начало. Вне зоны стрима, в тихой квартире, два человека спали, сплетясь руками и ногами. Им больше не нужно было ничего доказывать миру. Они были дома.