Вне зоны стрима

Тишина в квартире была почти осязаемой. Она не была гнетущей, скорее — густой и обволакивающей, как туман, который в это утро опустился на улицы. После многочасовых записей с «Настоящими Перцами», где крики Эда, безумные идеи Бишки и философские вставки Деда сливались в единый шумный поток, эта тишина казалась Мише заслуженной наградой. Но вместе с тишиной пришли и мысли. Те самые, которые он обычно успешно задвигал в самый дальний угол своего сознания во время стримов. Миша сидел на широком подоконнике, поджав колени к груди. В руках он сжимал смартфон, экран которого давно погас, но отражал его сосредоточенное лицо. В голове набатом стучали слова Саши — Сосиски. В их последнем приватном разговоре она, со всей своей прямолинейностью и рассудительностью, свойственной её семнадцати годам (и, возможно, росту в 188 сантиметров, который заставлял её смотреть на мир немного свысока), напомнила ему: «Миш, мы-то помним. И мы не забудем». Она имела в виду ту самую «свадьбу». Миша зажмурился, вспоминая, как в порыве какого-то необъяснимого эмоционального подъема он написал в их секретную группу о том, что готов провести с Даниэлем остаток жизни. Тогда это казалось чем-то далеким, почти сказочным. Но девочки — Наташа, Локи, Гречка и сама Сосиска — вцепились в эту идею мертвой хваткой. Для них это стало чем-то вроде священного грааля. И всё бы ничего, если бы их «тайное общество» не расширилось. Бишка. Булат. Шестнадцатилетний парень из Казани, который умудрился узнать о них в Дискорде. Миша до сих пор помнил тот момент, когда его сердце едва не выпрыгнуло из груди: он увидел уведомление о сообщении, которое Булат по ошибке отправил не в закрытый чат «заговорщиков», а самому Дане. «Ну что, когда там у Клайпа свадьба? Место уже выбрали?» — гласил тот текст. Миша тогда едва не поседел. Ему пришлось проявить чудеса эквилибристики и актерского мастерства, чтобы убедить Даниэля, что Бишка просто перепутал чаты, а сообщение предназначалось «лучшему другу Булата из его города», которому Миша якобы помогал присматривать локации для торжества, потому что у него «хороший вкус». Даниэль тогда только приподнял бровь, хмыкнул и, кажется, поверил. Или сделал вид, что поверил, что было еще страшнее. Миша вздохнул и посмотрел на часы. Даниэль уехал еще пару часов назад — его машина снова закапризничала, и он отправился в сервис, ворча что-то про электронику и неудачные сборки. Миша остался дома один. Точнее, не совсем один. Из коридора послышался восторженный чих и дробный стук когтей по ламинату. Через секунду в комнату влетела Юки — их маленькое белое облако на ножках. Собачка два дня провела у родителей Дани, пока у парней был сумасшедший график съемок, и теперь её радости не было предела. Она прыгнула на подоконник, едва не сбив Мишу, и начала активно вылизывать его лицо. — Ну всё, всё, Юки! Я тоже скучал, — рассмеялся Миша, пытаясь увернуться от мокрого носа. — Пойдем гулять? Даня приедет не скоро, нам нужно проветриться. Он спрыгнул с подоконника и пошел в прихожую. Мысли о Дане не отпускали. Он открыл ноутбук на столе и ввел в поиске: «Регистрация однополых союзов в Литве». Миша знал, что Даниэль — человек дела, но в юридических тонкостях их ситуации было легко запутаться. Читая статьи, он хмурился. Официально — пока сложно. Но были лазейки, были другие страны, были красивые церемонии, которые не требовали штампа, но значили гораздо больше. Затем его взгляд упал на вкладку с одеждой. «Я же не буду в белом платье», — пробормотал он себе под нос, и от этой мысли по телу пробежала волна смущения. Нет, платье — это перебор даже для его любви к эпатажу. Но белый цвет... он манил. Миша представил себе идеально сидящий белый костюм. Тонкая шерсть, приталенный пиджак, возможно, шелковая рубашка. А Даня? Даня был бы великолепен в глубоком черном или темно-синем. Контраст. Их вечный контраст: 178 и 184 сантиметра, Нижний Новгород и Вильнюс, импульсивность и спокойствие. Он быстро закрыл вкладки, когда Юки принесла в зубах поводок. — Иду, маленькая, иду. На улице было свежо. Город дышал осенней прохладой, и редкие прохожие кутались в шарфы. Миша шел по знакомому парку, позволяя Юки исследовать каждый куст. Собака была воплощением чистого счастья, и это немного успокаивало его взвинченные нервы. «Почему я не могу просто сказать ему?» — думал Миша, глядя на то, как Юки гоняется за опавшим листом. — «Он ведь не откажет. Он любит меня. Но каждый раз, когда я открываю рот, чтобы заговорить о чем-то серьезнее завтрашнего сценария, слова застревают в горле». Он вспомнил лицо Даниэля в тот вечер, когда они сидели на балконе и смотрели на огни города. Даня тогда просто молча взял его за руку, и в этом жесте было больше уверенности, чем в любом юридическом документе. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Локи. «Миш, мы тут с девчонками и Бишкой (он обещал молчать под страхом удаления из всех серверов!) нашли каталог колец. Тебе скинуть или ты сам?» Миша почувствовал, как щеки начинают гореть. «Локи, успокойтесь. Я еще даже не поговорил с ним нормально!» — напечатал он. «А чего ждать? Жизнь коротка, а Эд скоро заставит нас записывать "100 дней в хардкоре", и мы вообще из дома не выйдем», — тут же прилетел ответ от Наташи. Миша улыбнулся. Его команда — его сумасшедшая семья. Саша, которая в свои семнадцать была мудрее их всех; Гречка, которая всегда знала, как разрядить обстановку; Наташа и Локи — его главные союзники. И даже Бишка, который хоть и был «угрозой» для секрета, всё равно оставался своим. Прогулка затянулась. Юки уже начала уставать, когда Миша повернул к дому. У подъезда он увидел знакомую машину. Даня вернулся. Миша почувствовал внезапный укол паники. Он зашел в квартиру, стараясь выглядеть максимально обыденно. Даниэль был в прихожей, он снимал куртку, и по его лицу было видно, что поездка в сервис его вымотала. — Ну как? — спросил Миша, отстегивая поводок от ошейника Юки. — Жива, — вздохнул Даня, проходя на кухню. — Поменяли датчик, подтянули ремни. В общем, теперь она готова к любым поездкам. Даже в другой город, если захочешь. Миша замер. Эти слова прозвучали как приглашение. Он зашел на кухню вслед за Даниэлем. Тот стоял у окна, прислонившись к столешнице, и смотрел на небо. В кухонном свете он выглядел невероятно уютным и одновременно недосягаемым. — Дань, — тихо позвал Миша. Даниэль повернулся. Его взгляд сразу смягчился. — Да, солнце? — Я тут... я гулял с Юки и думал. О том, что писали девчонки. И Бишка. Даня выпрямился. Его брови слегка поползли вверх. — О том «друге из города Булата»? — в его голосе проскользнула лукавая нотка. Миша покраснел еще сильнее. — Нет. О нас. Даня, я... я смотрел костюмы. Белые костюмы. В кухне воцарилась тишина. Юки, чувствуя важность момента, уселась на полу между ними, переводя взгляд с одного на другого. Даниэль сделал шаг вперед. Его рост в 184 сантиметра всегда заставлял Мишу чувствовать себя защищенным, и сейчас это чувство усилилось в стократ. Даня положил руки на плечи Миши, заглядывая ему в глаза. — Белый костюм? — переспросил он шепотом. — Тебе пойдет. Очень пойдет. — Ты не злишься? Что я... что я планирую что-то, о чем мы даже не говорили толком? Даня рассмеялся — тихо, грудно. Он притянул Мишу к себе, заставляя его уткнуться носом в плечо. — Глупый ты, Миша. Я об этом думаю с того самого дня, как ты впервые приехал ко мне. Просто ждал, когда ты сам созреешь. Девчонки мне уже весь мозг вынесли своими «намеками», а Саша даже прислала список флористов, представляешь? Миша отстранился, шокировано глядя на него. — Она тебе прислала?! — Ну да. Сказала: «Даниэль, ты человек взрослый, возьми на контроль, а то Миша всё на свете забудет». Миша почувствовал, как напряжение, копившееся в нем все эти дни, внезапно лопнуло, как мыльный пузырь. Он уткнулся лбом в грудь Дани и тихо засмеялся. — Я её убью. Честное слово, я её убью. 188 сантиметров вредности. — Не надо, она нам еще на свадьбе пригодится, — Даня нежно приподнял подбородок Миши. Их губы встретились в мягком, глубоком поцелуе. Это не было похоже на сцену из фильма, это было по-настоящему — со вкусом домашнего уюта, легким запахом машинного масла от рук Дани и безграничным доверием. В этом поцелуе не было места «зоне стрима», не было места подписчикам или роликам. Только они. Юки радостно тявкнула, напоминая о своем присутствии. — Значит, белый костюм? — переспросил Даня, когда они неохотно отстранились друг от друга. — Да. Но только если ты будешь в черном. — Идет. Миша улыбнулся. Впереди было еще много сложностей: нужно было как-то сказать Эду (или не говорить как можно дольше), нужно было разобраться с документами, нужно было продолжать скрываться от любопытных глаз миллионов. Но сейчас, глядя в глаза Даниэля, он понимал, что всё это — лишь мелкие препятствия на их общей карте. Они стояли на кухне в Вильнюсе, далеко от Нижнего Новгорода, далеко от всех остальных «Перцев», но ближе друг к другу, чем когда-либо. И где-то там, в Барнауле, Саша — Сосиска наверняка уже ставила галочку в своем бесконечном списке дел, зная, что всё идет именно так, как должно. — Пойдем ужинать, «жених», — подмигнул Даня. — Пойдем, — ответил Миша, чувствуя, что это слово больше его не пугает. Вечер опустился на город окончательно, укрывая их квартиру теплом и светом. Вне зоны стрима жизнь только начиналась.