Три мушкетёра в бане

Гоголь, Пушкин и Маяковский сидят в бане. Маяковский: ГРАЖДАНЕ! КОМУ БАНЯ? КТО В БАНЕ? Я СЕБЯ В БАНЕ САМОЙ ЛЮБИМОЙ ЧАСТЬЮ ТЕЛА СЧИТАЮ! ПАРУ ПОДДАЙТЕ, ЧТОБЫ ШИРОКО, А НЕ КВАДРАТНО! Пушкин: Ах, Владимир Владимирович, уймись. Ты своим криком всех кикимор болотных распугаешь. Лучше послушай, как я новую рифму придумал: «Нас паром подают, как щи — сметаной! И на полок устав, лежу, как кот стертой иконой». Гениально? Гоголь: Опять... Опять эта баня. Парит. И веники эти... А что, если это не веники? Что, если это души недопаренных чиновников? Вот этот, с листочком — точно душа коллежского асессора. Чувствую. И запах... Запах как от вареных ревизских сказок. Ох. Пушкин: Николай Васильевич, да расслабься ты! На, съешь вареник с вишней, который Арина Родионовна приготовила. Гоголь: С вишней?... Или это чёрт знает что? А вдруг внутри не вишня, а нос? Мой собственный нос, который сбежал и теперь прячется в тесте? Нет, нет, не буду. Я лучше полежу. Мне бы шапочку из фольги, да потолще. Маяковский: БЕСПОЛЕЗНАЯ ТВОЯ ШАПОЧКА! В ПРОЛЕТАРСКОЙ БАНЕ ВСЕ ГОЛОВЫ РАВНЫ! ЭЙ, АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ, ДАЙ ЗАКУРИТЬ! Пушкин: У меня только перо и чернила. И Дантес на дуэль зовет в пять. Опять. Гоголь: Дуэль?.. А что, если это не дуэль? Что, если это сюжет для пьесы, где все стреляются, но пули — это фальшивые ассигнации, и все умирают от смеха, осознав тщету бытия? Ох, сейчас запишу... Куда я дел свои штаны? Там были наброски второго тома... Маяковский: ШТАНЫ? ДА ЗАЧЕМ ТЕБЕ ШТАНЫ?! ВЕЛИЧАЙШИЙ ПОЭТ ДОЛЖЕН ХОДИТЬ В ЖЕЛТОЙ КОФТЕ! А ШТАНЫ ЭТО УДЕЛ СЛАБЫХ! Пушкин: Господа, тише! Я слышу, карету подали. Это, наверное, Жуковский за нами. В «Яру» пировать. Гоголь: В «Яр»?! Но там будут индюки... Огромные, страшные индюки... Их будут есть... А вдруг это не индюки, а души всех, кто когда-либо читал мои книги, не поняв подтекста?.. Нет, я лучше домой. Мне нужно сжечь кое-что важное. Маяковский: ГОГОЛЬ, СТОЙ! ТЫ ЗАБЫЛ СВОЙ ТАЗ С МОЧАЛКОЙ! И НОС! Все замолкают. Гоголь медленно поворачивается и смотрит на свой нос, мирно лежащий на лавке рядом с мылом. Гоголь: А, он тут. А то я уже думал...