Мой вампир:наследники

Кто такие вампиры? Существа, пьющие кровь; ночные жители; твари, живущие по тысячу лет. Или... люди? Если в них есть хоть что-то человеческое, если у них все еще есть чувства... Это был вопрос, который мучительно долго изводил молодого наследника клана оборотней вот уже три полных луны подряд. Он, правда, и сам не осознавал, что давно уже не человек... Но сейчас речь не об этом. Рассказ стоило бы начать с другого места. Собственно, с самого клана вампиров. Замок в Трансильвании — НЕТ! — отразилось эхом от всех стен темного замка с такой силой, что могли упасть картины, висевшие на гвоздиках. — Я сказал, что ты сделаешь это. Ты займешь мой трон и принесешь свою жертву, — прозвучал строгий, раздраженный, властный, но при этом спокойный голос в ответ на крик, сорвавшийся с уст собеседника. Это был голос человека, а если быть точнее — вампира, который знал, что в конце концов все будет так, как он говорит. — И это не обсуждается, Даниэль, — добавил он. — Отец, выслушай, я умоляю... Я не хочу, не хочу! Мне не нужна власть и почет клана, я хочу жить среди людей... — Среди людей? — переспросил с усмешкой, чуть ли не засмеявшись, Фредерик, отец Даниэля. — Ты наследник. ТЫ — моя кровь. В тебе течет прекрасная вампирская кровь, чистая как лунный свет. Люди — всего лишь наша еда, наш скот, с которым, к слову, я тебя учил с детства не играть. — Люди больше, чем просто наша еда! Они живые и добрые, они... — Довольно! — отрезал резко и властно Фредерик. — Разговор окончен. Молодому вампиру ничего не оставалось, как подчиниться воле отца или хотя бы сделать вид, что подчинился. Ведь споры и дальнейшие разговоры были бесполезны. Слово главы — закон, а пойти против закона наследнику трона было чем-то запретным, чем-то предательским. Выходя из главного зала замка, где и происходил весь разговор, Даниэль шел по темному коридору, который освещали лучи недавно взошедшей луны. Да... только ты меня и понимаешь, — сказал он тихим шепотом, глядя на луну. Хотя бы ты свободна... Дойдя до своей комнаты по темным коридорам, он разделся и плюхнулся в постель. Именно в постель. Это было то, что он смог отвоевать у своего отца, и даже это стоило ему огромных усилий — отстоять свою личную постель, а не гроб, обитый красной бахромой, как у всей семьи. Хотя замок и был мрачным, в некоторых помещениях и коридорах по ночам зажигали факелы. Да-да, именно факелы, ведь клан не признавал никаких людских разработок, таких как электричество. Поэтому в замке царило средневековье: факелы, прислуга, глава и кланы — старый век. И Даниэль все это понимал, но сделать ничего не мог. Его воспитывали как идеального преемника, будущего правителя, которого будут уважать другие кланы и вампирская элита, который смог бы уничтожить их врагов и принести благо их общине. Слишком много надежд возлагали на такого молодого вампира, который любовался бабочками и провожал взглядом луну, прятался в тени крыши, чтобы увидеть восход солнца, и который всей душой не понимал их войны с кланом оборотней... Сам Даниэль был не слишком высокого роста, худощавого телосложения, с красивыми золотистыми волосами, напоминающими солнце, сияющими рубиновыми глазами и милой, теплой улыбкой, за которую часто получал нагоняй от отца. Его комната и маленький лес возле замка оставались двумя единственными местами во всем мире, где он мог хоть немного побыть собой, собой настоящим. В детстве он часто убегал в этот лес, в самую глушь, и искал зверушек: сов, ежей, мотыльков — всех, кто не спал ночью. Приносил одним яблоки, нарванные по пути, другим — желуди, которые тоже добывал с деревьев. Он прекрасно осознавал, что, как вернется домой, будет наказан: избит, заперт или останется без «ужина». Но те несколько часов, которые он проводил среди «живых» и милых существ, были для него всем. Он любил наблюдать за ними. Сначала любой зверь шарахался от Даниэля как от хищника, и неважно, был это кабан или насекомое, — каждый чувствовал опасность, животный страх, несравнимый ни с чем. Но позже, после долгого подкармливания, доверившись, они подходили, резвились рядом с ним и заменяли ему друзей, семью и дом. Эта человечная черта всегда вызывала отвращение у отца и матери, да и у всего вампирского света. Ходили слухи, что ребенок самого главы и вовсе не вампир, раз к своим десяти годам еще ни разу не «поймал» жертву — так они называли поимку и выпивание до дна всей крови человека, чего он бы никогда не смог сделать, ведь все это было не по душе малышу. Казалось, он вообще не принадлежал этому жестокому миру. Но семья не могла позволить жить таким слухам. Поэтому на глазах десятилетнего Даниэля загрызли мальчика, жившего в окрестностях замка, после чего выдали это за его «добычу». Это произошло в маленькой комнате в подвале, освещенной одним подсвечником, в котором уже наполовину сгорели восковые свечи. Соседского мальчика завели туда под предлогом угостить сладкой выпечкой, после чего заперли, оставив как барашка на закалывание. Он кричал, плакал, умолял... Но никто не поменялся ни на секунду в лице. Это лишь раззадорило животный инстинкт, ведь все вокруг, кто находился рядом, — холоднокровные убийцы, для которых это был не равный им, а всего лишь мешок с кровью, и не более того. Чего нельзя было сказать про Даниэля — маленького лучика света в этом темном царстве, которого заставили стоять на коленях перед всем этим, слушать и смотреть на происходящее. Он запомнил тот умоляющий взгляд ребенка, полный крика о помощи, те слезы, которые катились не переставая, и тот миг, когда во взгляде пропала искра жизни... когда жизнь в его теле исчезла и осталась одна плоть. Плоть, которую старшие вампиры жадно рвали, чтобы достать остатки лакомой детской крови. Он хотел, хотел броситься, хотел помочь, хотел закончить этот ужас, но не мог ничего сделать. — Надеюсь, урок был выучен, — прозвучал спокойный и одновременно ледяной голос. Это было последнее, что сказал Фредерик перед тем, как уйти, оставив своего сына в том холодном одиночестве, которому, казалось, были обречены все вампиры... Даниэль уснул во всех этих бесконечных мыслях и воспоминаниях, позволив себе хоть на мгновение забыться и расслабиться во сне.