Возвращённый

𓃦

      — Ты выйдешь за него в эту полную луну, Тэхён, и это не обсуждается.       Отец непреклонен.       Сам сын вожака желает его себе в пару, и отрицательный ответ явно даже не рассматривается.       — Ты не в том положении, сынок, чтобы спорить. — Отец, сидящий во главе стола, кажется горой. Твёрдый в своём решении. Этот взгляд, что ровняет с землёй, это тяжёлое дыхание.       — С каких это пор я стал в семье разменной монетой? — Тэхёну всё равно, что отец вот-вот накинется на него. Он должен защитить себя и свою честь.       Ему больше не на кого положиться.       — С тех самых пор, щенок, как ты появился в этом доме.       На оскорбление нет смысла обижаться — отец всегда такой. Юн Хе успокаивающе гладит руку мужа, пытаясь разрядить обстановку.       — Интересно, что бы на твоё решение сказал папа, — Тэхён выбрасывает последний туз.       Ему больше нечего терять.       — Он мёртв, Тэхён. Уже как три года, — хлёстко, обжигающе больно. — А вот я жив и могу полноправно принимать решения относительно твоего будущего.       Тэхён истерично усмехается.       Будущее, чтоб его!       — Как долго ты собираешься прикрываться моим будущим? До конца жизни? Нет уж. Я не намерен сидеть здесь и мило улыбаться человеку, которого ненавижу всей душой. Пара? Ответь мне, отец, о каком союзе может идти речь, если мой волк его не принимает? Ты сам знаешь — принуждение убивает, а я не собираюсь принуждать своего волка полюбить кого-то в угоду тебе.       — Любить? Забудь, что такое любовь. Её не существует. Ты всё ещё веришь в эти глупые сказки, но время идёт, и на смену старым законам приходят новые. Любовь теперь не важна.       — Ты любил папу.       — Это совершенно другое.       — А как же, — его нервы уже на пределе.       — Тэхён, прислушайся к отцу. Он прожил уже достаточно…       Тэхён показательно отодвигает стул. Ножки мерзко скрипят о деревянный пол. На сегодня с него достаточно.       — Я бы попросил тебя, Юн Хе, воздержаться от советов, — слова вылетают сами собой, тяжело припечатывая адресата. — Я принял тебя как новую пару отца, но как человека, который может вмешиваться в мою жизнь и давать советы — нет.       Ван Бо бросает гневный взгляд на сына.       — Я наелся, — Тэхён смотрит на тарелку, полную еды, к которой так и не притрагивался. — Буду у себя.       Быстрым шагом пересекая столовую, он взбегает на второй этаж и, резко хлопнув дверью своей комнаты, бросается к шкафу.       Большая дорожная сумка из плотного материала находится сразу. Тёплый свитер, пара штанов, сменные носки и бельё.       Всё, что ему нужно, чтобы уйти. Чтобы спасти себя.       Подойдя к письменному столу, он открывает выдвижную полочку. Достав кулон с агатом из деревянной шкатулки, аккуратно вешает его на шею. Последнее, что осталось от папы.       Оконные ставни поддаются легко и бесшумно. Тихо спрыгнув на землю, Тэхён поудобнее располагает на груди сумку и обращается.       Тэхён выбирает себя и свободу. Делая шаг в сторону лесной чащи, он понимает — бегство его единственное спасение.       Ему удаётся уйти далеко. Несколько дней подряд его волк, чувствуя опасность, мчит во всю прыть по лесу. Запад давно остаётся позади, но тревожность никак не уходит. Поэтому, даже когда в лапах начинает чувствоваться усталость, превозмогая её, он бежит дальше.       Цель Тэхёна — приграничный лес. Туда уходят все, кого изгнали или кто выбрал отшельническую жизнь. Он много раз слышал об этом месте у себя в стае и по рассказам стариков хорошо знал дорогу.       Большая часть пути уже была проделана, и сейчас Тэхён позволяет себе замедлить шаг. Сбитое быстрым бегом дыхание постепенно приходит в норму, а лапы, словно чувствуя, что основная опасность миновала, наконец дают о себе знать.       Он останавливается посреди непроглядной чащи. Деревья плотной стеной стоят вокруг, словно стражи леса, контролируя каждого, кто попадает на его территорию. Опавшая листва мерно шелестит под лапами, а лучи уходящего солнца пробиваются сквозь плотно сбитые между собой ветви.       Тэхён озирается в поисках места для скорого ночлега.       Мысли порой возвращаются к отцу. Скорее всего, его отсутствие уже заметили и предприняли меры. Поисковую группу, он уверен, возглавит Ён Шик. Женишок, чтоб его. Тот наверняка выставит себя героем, чтобы потешить собственное эго, и расскажет, как спас слабого от смертельной опасности. Только вот Тэхён не слабый. А опасность осталась в стае, которую он до недавних пор считал домом.       Он сворачивает с основной тропы. Глаза рыщут по земле, выискивая старое дерево или камень, под который можно было бы укрыться на ночь.       Осторожной поступью волк стремительно углубляется в чащу. Кусты и внезапно опустившаяся темнота будто поглощают его, с каждым шагом усложняя путь.       Под лапами трещат сухие ветви и жёлуди, разрушая интимную тишину леса. Здесь слышны только его шаги, дыхание и стук сердца.       Внезапно лапа проваливается в землю, и, не найдя опоры, Тэхён падает в неожиданно появившуюся нору.       Пыль, поднявшаяся от падения, медленно оседает, позволяя ему наконец открыть глаза и осмотреться. Нора кажется свалившимся с небес на голову благословением. Она сухая, тёплая и достаточно просторная.       Стянув с себя сумку, Тэхён кладёт на неё уставшую, тяжёлую от мыслей голову. Глаза сами закрываются, и он думает лишь о том, что если его и найдут сегодня, то он хотя бы попытался сделать всё, что было в его силах.       Сейчас ему остаётся вверить свою жизнь духам предков и надеяться на их защиту.       Усталость и тревога, накопившиеся за время побега, ослабили бдительность, и волк Тэхёна не уловил присутствие постороннего.       Огромный чёрный волк, чьё дыхание раздувает широкую грудь, а взгляд пронзает своей остротой, следит за ним уже целые сутки. Следит и своим властным запахом перекрывает слабый феромон юного волка, что, свернувшись в клубок, спит посреди леса.       Он не должен быть здесь. И эта нора — не его место.       Чёрный замирает у входа. Втягивает воздух глубже и чувствует беспокойство.       Беглец и чужак, но не изгнанник. На его шерсти ещё живы следы стаи, а в феромоне ощущается горечь предательства.       Чёрный фыркает. Осторожно ступает назад и растворяется в тени. Сегодня чужаку повезло. Его сон хранит сам вожак северной стаи, чьи границы он по незнанию пересёк. Такое прощается редко, но замеченный агат на шее и узнаваемый феромон дают спящему фору. И пусть она у него есть, завтра он всё же будет обязан объясниться.       Яркий солнечный луч пробегается по мордочке, зацепляясь за пушистые ресницы.       Тэхён непонимающе встряхивает головой, пытаясь вспомнить вчерашний день.       Вновь осмотрев нору, он тут же понимает, где находится, и радуется, что сумел выспаться после долгой дороги. Потянув затёкшие лапы вперёд, он расслабляет тело, позволяя теплу разлиться по всему организму.       Выбравшись из ночного убежища, Тэхён пытается разобраться, в какую сторону ему продолжать путь. Повернув морду влево, ощущает северный ветер. Ему туда.       Срываясь на бешеный темп, волк мчит навстречу своей долгожданной свободе.       Утреннюю тишину леса пронзает стук лап о сухую землю. Тэхён бежит — и за ним будто оживает лес. Он шумно дышит — и ветер стремится поспеть за ним. Он пускает удовлетворённый рык — и птицы вторят ему.       Вдалеке замечает большую сосну. От неё нужно свернуть направо — туда, где широкая дорога сужается, становясь маленькой тропинкой. Это начало территории приграничного леса.       Здесь каждый отверженный может найти свой покой. Отыскать своё успокоение.       Тэхён группируется, готовясь совершить конечный прыжок, распрощаться с прошлой жизнью и обрести защиту. Он знает: на территорию леса может ступить лишь тот, кто готов остаться в нём навсегда.       Но ему не удаётся. Громадный чёрный волк возникает перед ним неожиданно и, словно скала, преграждает путь. Тэхён теряется. Пытается отступить и пройти с другой стороны, но его, как непослушного щенка, прижимают лапой к земле.       Он рыпается — давление усиливается. Пытается вырваться из тисков этой огромной лапы, но всё безуспешно.       Рык проходится по его холке табуном мурашек. Это конец. Надо было мчать без остановок. Он наивный и глупый мальчишка, поверивший в свою независимость. Просчитался. И теперь пожинает плоды своей глупости.       Ему придётся вернуться. Стать супругом этого противного волка и навсегда забыться, погрязнуть в пучине собственной беспомощности.       От этих мыслей он начинает тихо скулить. Больно. Не от силы, с которой его удерживает чёрный волк. От обиды, расползающейся по телу.       Скулёж усиливается, постепенно переходя в истошный вой. Он не хочет. Не хочет такой жизни. И не будет её жить, иначе зачем было всё это начинать?       Из последних сил он пытается вырваться. Попытка — провал. Чёрный в два раза больше. Его феромон сильнее: он въедается под кожу, заставляя чувствовать себя ничтожеством. Тэхён ощущает эту силу, эту доминантность и власть.       Глаза начинают слезиться. Он проиграл. Не смог спастись.       — Оборачивайся, — властный голос не просит. Приказывает.       Волк не может не подчиниться. Приказы вожаков исполняются безоговорочно. Найдя в себе силы, Тэхён оборачивается. По щекам бегут слёзы. Ему не оставили выбора.       — Почему ты плачешь? — спрашивает всё тот же властный голос.       Тэхён не поднимает глаза, не видя, что чёрный тоже обернулся.       — Вы не дали мне сбежать, — солёные дорожки бегут быстрее. — И чуть не раздавили моего волка.       — Я даже не применял к тебе силу, просто удерживал.       Тэхён поражается. Этот волк поистине силён.       — Что ты забыл на моей территории?       Парень не понимает. Он вскидывает голову, встречаясь уже с человеческими глазами. Мужчина перед ним такой же, как и его волк. Будто они — одно целое. Один организм, всем своим видом демонстрирующий мощь, силу и власть.       — Разве это ваша территория? — мямлит Тэхён, забывшись и увлёкшись разглядыванием мужчины.       — Как ты думаешь, где ты? — задаёт чёткий вопрос мужчина.       — Это приграничный лес, — отвечает он, но после взгляда, которым его одаривает чёрный, уверенность уменьшается.       — Приграничный лес на востоке. А тут, — указательный палец опускается вниз, — север. Неужели ты не понял этого, когда так рьяно пытался бежать?       Тэхён не верит. Он следовал сюда, полагаясь на рассказы его стаи. Старики не стали бы врать.       — Не верю.       — Зачем мне лгать? — простой вопрос.       — Как вы можете доказать, что это правда?       Чёрный смеётся. Грудной звук вырывается изнутри и раскатывается, словно гром в ясный летний день.       — Малыш, я не обязан тебе ничего доказывать, — он делает шаг. — Но если тебе так хочется это услышать, скажу. Та тропинка, на которую ты хотел ступить, ведёт прямиком к моему поселению.       В мыслях Тэхёна всплывают разговоры про огромного, чёрного волка, что стережёт границы севера день и ночь, не позволяя врагу даже на шаг подступить к стае.       Не может быть.       Чёрный видит растерянность в глазах напротив.       — Я спас тебя от самовольного пересечения чужой границы.       Тэхён падает на колени. Он не мог так облажаться. Шансов на спасение теперь всё меньше. Он просто не успеет пойти в обход и добраться до приграничного леса. Его найдут, догонят и вернут.       — Пошли.       Усталые глаза поднимаются к вожаку.       — Куда? — он переводит дыхание. — Нет, я не пойду. Не вернусь обратно. Можете хоть здесь разорвать меня на части, но туда, — Тэхён тычет пальцем себе за спину, — я не вернусь даже под угрозой пыток. Ни за что.       Истерика вот-вот накроет. Он опустошён и не в силах дать даже минимальный отпор.       — Я не гоню тебя и не возвращаю обратно, — сейчас глубокий голос звучит обнадёживающе. — Всего лишь предлагаю пойти со мной.       — В вашу стаю?       — Именно.       — Чтобы меня там сразу растерзали?       Хохот за это короткое время звучит уже дважды.       — Ты слишком предвзят к нам.       — Я много слышал про север.       — Слухи не всегда являются правдой. Ты же должен это понимать.       Тэхён не решается. Ему страшно. Он шёл сюда с одной целью, а в итоге даже её не смог осуществить.       — Пока ты находишься на моей территории, — продолжает вожак, — я даю тебе защиту. Если опасность идёт за тобой по пятам, я буду быстрее неё. Поверь мне.       — Почему вы помогаете?       Чёрный указывает на его грудь. Камень покоится на утончённой шее парня.       — Агат — камень северных. Если у тебя он есть, значит, ты один из нас.       — Он папин.       — Неважно, — вожак качает головой. — Если отдали, значит, достойный.       — За мной, скорее всего, гонятся, — Тэхён не хочет навлекать неприятности на других.       — Ты не веришь в мои силы? — мужчина вопросительно выгибает бровь.       — Я не хочу… — начинает парень.       — Пошли со мной, — вожак произносит это громко и метко. — Это приказ.       Он знает, что делает и что говорит. Ведь приказы вожаков не оспариваются, а беспрекословно исполняются.       Поселение встречает их весёлым гамом. Все разглядывают вернувшегося вожака и его спутника с интересом и непониманием.        Тэхён ловит на себе эти взгляды, но, к удивлению, не видит в них злобы. Вожак, вернувшийся с чужаком, разве не должен вызвать агрессию? В его стае, по крайней мере, было так.        — Почему они не нападают? — глупый вопрос, но Тэхёну правда интересно.        Чёрный внимательно изучает его лицо.        — А почему должны?        — Я — опасность, — утверждает.        — Да? И именно поэтому я смог усмирить тебя одной правой? — усмехается. Чёрный смеётся над ним.        — Эй, прекратите! Я был напуган и удивлён. Дать равный отпор в таком состоянии сложно.        — Не спорю, — продолжая улыбаться, мурчит вожак. — Но ты не опасность. Прекрати выдумывать глупости.        — Чужаки всегда опасны.        Чёрный закатывает глаза.        — Опасность — это прийти и разрушить. Уничтожить, выжечь и убить. А ты просто убегал. Так что давай закончим на этом. Нам сюда, — мужчина кивает на двухэтажный дом.        Войдя внутрь, Тэхён сразу оценивающе разглядывает помещение. Просторная гостиная встречает тишиной, как, впрочем, и всё жилище.        — Мой дом, — говорит чёрный. — Располагайся, — кивает на большой угловой диван. — Расскажешь всё с самого начала, а потом уже решим, что делать дальше.        Тэхён несмело косится на мужчину.        — Вы не представились, — наконец проговаривает он. — Я хочу знать, с кем говорю.        Чёрный подходит ближе.       — Прости, я думал, ты слышал моё имя. Чон Чонгук. Вожак северных, —  Чонгук протягивает руку для рукопожатия. — Но и твоё имя я тоже хочу знать.       — Тэхён. Ким Тэхён.        — Итак, Тэхён… теперь, когда мы знаем друг друга, думаю, ты можешь рассказать, от чего так стремительно бежал последние несколько дней.        — Откуда вы знаете?        Чон хмурится.        — Обращайся ко мне неформально, я не такой уж и старый.        — Но вы… ты вожак.        — Да, и это не делает меня особенным. Это просто моя должность. И да, у меня есть дозорные. Как только ты галопом ворвался на мою территорию, мне тут же доложили об этом.        — И ты не приказал остановить меня сразу же?        — Решил подождать, — ухмыляется он. — И посмотреть, куда же так стремительно бежит этот юный волк. Так что, расскажешь?        Тэхён садится на край дивана, осторожно устраиваясь на сиденье.        — Всё началось с того, что сын вожака… Я из западных… Проявил ко мне внимание.        — Разве это плохо?        — Совсем нет, но мне он не нравится. Я тактично отказывал несколько раз, но в какой-то момент он просто пошёл к отцу. И рассказал о своих планах на меня, — Тэхёна коробит. — Он хотел союза, я же его не хотел. Отец приказал согласиться, но какой союз будет без взаимной любви? Скажи мне, Чонгук?        — Плохой.       — Именно. Поэтому я и решился на побег. Уж лучше быть одиноким, чем в отношениях, в которых тебе плохо.        — Я согласен. Но почему ты бежал к лесу?        — Как почему? Разве вожак не знает, что в приграничном лесу правила стай не работают? Они бы не смогли вернуть меня.        — Твоя информация неверна, — Чонгук выглядит серьёзным. — Уже два года территориями приграничного леса владеют белые лисы. Они спустились с гор, у них не было земли, и общий совет отдал им лес в обмен на спокойное сосуществование с теми, кто уже давно поселился там.       — Не может быть... Куда теперь идут обречённые? Куда теперь идти мне?        — Обречённые, как ты назвал их, переходят из стаи в стаю. Если и там они не находят покоя — идут дальше, за Мглистые горы.        — Так далеко… — Тэхён и подумать не мог, что ему придётся уйти так далеко.        Чонгук замечает расстройство парня и спешит напомнить:       — Как я говорил, некоторые находят себя в других стаях. И, учитывая, что твой папа, скорее всего, раньше был в нашей, думаю, ты можешь попытаться найти место здесь.       Тэхён отрицательно машет головой.        — Они найдут меня и отомстят вам за приют.        Чонгук тихо рычит.        — Неужели ты настолько меня недооцениваешь? — рык становится агрессивнее. — Я способен защитить свою территорию.        Тэхён в замешательстве, не знает, что и делать.        — Я не хотел… — вскакивает он, слегка испугавшись. — Не хотел злить тебя. Просто не надо страдать из-за меня.        — Не навязывай нам образ страдальцев заранее. Не просто так северные волки считаются самыми сильными. Если сюда придут — мы дадим отпор.        Тэхён не понимает.        — Но ради чего? Я для вас никто.        Чонгук подходит к нему вплотную. Жар разгорячённого мужского тела обдаёт кожу, а рука вожака тянется к шее Тэхёна.        — Я уже говорил тебе: камень для нас значит много. Ты уже почти член нашей стаи. Осталось только принять тебя, если, конечно же, ты сам захочешь, — ладонь скользит вверх, к подбородку. — И мы помогаем слабым, уставшим и потерявшимся волчатам.        — Разве я такой? — непонятно откуда взявшийся вопрос срывается с уст.        — Именно такой, — говорит Чон и отстраняется. — Отдыхай. А мне ещё нужно уладить кое-какие дела.       Он направляется к выходу.        — Дом в твоём распоряжении, — последнее, что слышит Тэхён, прежде чем дверь закрывается.        Парень тихо снимает с себя кофту, берёт в руки плед и, закутавшись, устраивается в углу мягкого дивана. Единственное, чего он хочет сейчас, — это ещё немного отдохнуть.       Чонгук идёт по поселению медленно, делая каждый следующий шаг взвешенным и размеренным.       — Чон! — окликает его знакомый голос. — Меня ищешь?       — Где ты ходишь, когда нужен мне больше всего, а, Сокджин? Снова пасёшь Хва Юна?       Джин бросает на вожака испепеляющий взгляд.       — Ещё хоть одно слово — и я сложу свои полномочия помощника, так и знай.       Чонгук только усмехается. Он уже и не сосчитает, сколько раз друг грозился покинуть пост.       — Сам-то, — продолжает Джин, — привёл юнца в стаю. Никто не знает, кто он, что с ним стало и как вести себя.       — Что ты имеешь в виду?       — Чонгук, не строй дурака, тебе не идёт. Ты одинок, а в твоём доме симпатичный парень. Это простая арифметика.       Чонгук вздыхает:       — Всё-то ты знаешь, умник. Это Тэхён, — он идёт дальше, прокладывая путь к зданию Совета. — Скорее всего, папа его был одним из нас, но, думаю, подтвердить это сможет лишь Киджон. Всё же он помнит те времена лучше меня.       — Хочешь сказать, что его папа был северным?       — У него дендритовый агат, Джин. Я не предполагаю, а утверждаю. Просто неуверен в имени и роде.       — Постой, если... если он окажется потомком древних… значит ли это, что он может быть твоей парой?       Чон снова вздыхает.       — Да ну нет… Чонгук, ты серьёзно? Когда ты почувствовал?       — Связь появилась прошлой зимой. Я был на съезде, там были представители всех стай. Тэхён с семьёй тоже. Я почувствовал, но действовать не стал. Тогда, как ты знаешь, у нас были сложные времена. Я решил повременить.       — А сейчас?       — Он бежал от нежеланной церемонии.       — И ты решил молчать снова. Чего ты боишься?       — Он напуган. Он еле согласился остаться хотя бы на пару дней, а ты предлагаешь лезть к нему с предложением?       — Почему же сразу с…       Чонгук рычит, обрывая его:       — Не выводи, Джин.       — Да ладно-ладно, я ж шучу. Но что ты намерен делать? Сидеть сложа руки тоже нельзя.       — А я и не буду. Сначала примем его в стаю, если он всё же решит остаться. Потом я начну действиями показывать, что настоящая связь, подаренная нам самой природой, может стать прекрасным и счастливым союзом.       — Отличный план, вожак. Наконец-то ты начал шевелиться, а то так до самой старости сидел бы один.       Чон несильно пихает друга в плечо.       — Хватит. Иди собирай совет. Нужно предупредить стаю обо всём.       — Будет сделано. Дай мне десять минут.       Совет прошёл быстро и без затруднений. Чонгук рассказал о госте и его истории. Члены совета не возражали против того, чтобы парень пожил в их стае и обрадовались возможному родству. Как и говорил Чонгук, северные помогают всем — и Тэхён исключением не станет.       Мерно нарезая овощи на салат и контролируя прожарку мяса, Чонгук всё никак не может выбросить из головы юнца, заснувшего на его диване, по уши укутанного в плед. Оно и понятно: чем ближе друг к другу находится пара, тем сильнее они тянутся один к одному. Пусть пока и на подсознательном уровне.       — Как долго я спал? — за спиной раздаётся заспанный голос.       Чонгук оборачивается:       — Три часа.       — Всего-то? По ощущениям, я выспался на целую неделю вперёд.       — Это ведь хорошо. Садись, — мужчина указывает на стул рядом с кухонным островком.       — Решил вожачьи вопросы? — Тэхён поудобнее усаживается на стул, начиная разглядывать Чонгука со спины.       — Да, «вожачьи» вопросы можно решить быстро, если не складывать всё в кучу и не ждать, пока кто-то сделает их за тебя.       — Ты отличаешься от нашего. Он всегда поручает другим всю работу.       — Есть разные люди, Тэхён. Не следует судить всех по тем, кого ты знал в прошлом. Лучше делать собственные выводы.       Чонгук снимает сковороду с огня и ставит её на деревянную подставку.       — Хочешь помочь? — спрашивает он, глядя прямо в глаза напротив.       — Почему бы и нет, — Тэхён сползает со стула. — Что делать, вожак?       — Возьми посуду из того шкафчика, — Чонгук кивает в нужную сторону, — и расставь на столе.       Тэхён быстро находит пару тарелок с широкими бортами, приборы и стаканы.       Расставляя всё по своему вкусу, он даже не думает о том, что за ним пристально наблюдают. Чонгук не сводит с него взгляд. Все движения парня кажутся ему плавными и притягательными. Его уверенность и хозяйское поведение вполне устраивают вожака. Ведь именно этого он и хочет: чтобы Тэхён стал равноправным хозяином этого дома.       — Я всё, — справившись, говорит парень.       — Отлично.       Чонгук берёт подставку из ровно срезанного бруска липы и ставит на стол. Сковорода с сочным, аппетитным мясом наполняет кухню прекрасным ароматом.       В животе у Тэхёна скручивается тугой узел. Как же он проголодался!       Вожак тем временем выбирает самый лучший кусок, перекладывает его на тарелку и начинает разрезать на кусочки.       — Какой у нас дальнейший план? Что мне делать?       Чонгук ставит тарелку перед Тэхёном.       — А чего бы тебе хотелось? — не поднимая взгляд, вожак продолжает подкладывать парню свежие овощи.       — Я пока не думал об этом, но если ты говоришь, что волки теперь могут примыкать к любой стае по своей воле, я бы хотел попробовать остаться здесь.       Ложка от неожиданности звенит о керамику. Чонгук пытается сдержать улыбку.       — Я не возражаю. И уже несколько раз говорил об этом.       — Хватит, — останавливает его руку Тэхён. — Я больше не съем.       Мужчина прекращает.       — После могу показать тебе поселение. Хочешь?       — Было бы здорово. Как раз присмотрю себе дом.       — Собрался переезжать?       — Конечно. Жить в доме вожака… Что подумают обо мне люди?       — А что они должны подумать? Тебе не кажется, что ты слишком сосредоточен на мнении окружающих?       — Чонгук, ты не понимаешь.       Мужчина кивает.       — Да, я действительно не понимаю.       — Ты одинок, а тут появляюсь я. Что подумает твоя потенциальная пара?       — О, так ты обо мне переживаешь? Не нужно.       — Что? Почему это?       — Моя потенциальная пара сидит передо мной, — Чонгук всё же решает действовать без промедления.       Если бы Тэхён в этот момент ел, он бы точно поперхнулся и умер.       Обернувшись и проверив, не стоит ли кто-то за его спиной, он снова переводит взгляд на мужчину. Ткнув в себя указательным пальцем, он вопросительно смотрит на Чона. Тот же, в свою очередь, утвердительно кивает.       — С чего бы это? — слегка осипшим голосом интересуется парень.       — Помнишь, я говорил, что, возможно, твой папа был частью нашей стаи? Так вот, это правда. Он принадлежал к роду семьи Чхве.       — Но я Ким.       — Конечно, малыш. Твой папа обрёл свою пару и взял его фамилию, — объясняет ему Чонгук, словно маленькому.       — Не умничай, — бурчит Тэхён, понимая, как нелепо звучат его утверждения перед таким мужчиной.       — А ты не ворчи.       Тэхён вдруг ловит себя на мысли, что они будто уже не меньше пяти лет находятся в отношениях и сейчас буднично обсуждают какую-то проблему.       — То, что мой папа оказался отсюда, ещё не говорит о нашей связи.       — Ты прав, не говорит, но говорит сама природа. Два года назад, на съезде стай, я почувствовал. Ты был там со своей семьёй, такой юный… И я не стал торопить события. К тому же тогда мне нужно было решить все проблемы, которые возникли в тот период.       — Почему я ничего не чувствую?       — Думаю, потому что ты был занят и не мог сосредоточиться на собственных ощущениях.       — Как ты это понял? Что именно произошло?       — Это было похоже на какую-то силу, что вмиг остановила меня и притянула к тебе. Я будто стал зависим.       Тэхён тихо усмехается:       — Так зависим, что ни разу не объявился.       — Ты мне не поверишь, но уже в эту луну я хотел прийти в вашу стаю.       Короткая пауза возникает между ними, но она не кажется пугающей.       — Я хочу попробовать почувствовать. Ты говоришь, прислушаться к себе?       — Да, попробуй ощутить это изнутри. Подключи своего волка, дай ему волю.       Тэхён закрывает глаза. Мысленно погружаясь в тишину, он отпускает все мысли и доверяется зверю.       Сначала ничего не происходит. Как будто пустота — это всё, что продолжает существовать вокруг. Он ничего не видит и ничего не чувствует. Но волк интуитивно пытается тянуться к чему-то в этом чёрном пространстве. Миг. Второй.       Из темноты начинает вырисовываться золотистый, витиеватый луч. Он стремительно приближается, кружит и обволакивает Тэхёна своим светом. Он начинает ощущать энергию. Она словно ключ чистой воды бьёт из одной конкретной точки в этом пространстве. Тэхён тянется к ней, и его руки натыкаются на что-то тёплое, даже горячее.       Он резко распахивает глаза, понимая, что шарит руками по широкой мужской груди.       — Что ты почувствовал? — Чонгук, приобняв его за талию, не даёт отстраниться.       — Я видел её.       — Нашу связь?       — Да. Она была похожа на золотой поток энергии, который окутал меня. Я попытался потянуться к её центру и наткнулся на тебя.       — Значит…       — Её центр — твоё сердце. Ты тоже ощутил такое?       — Я не видел. Просто почувствовал, — он смотрит на Тэхёна. — Теперь ты мне веришь?       Тэхён уверенно кивает:       — Да.       — И что будешь делать?       Парень несколько секунд размышляет.       — Я останусь здесь, но при одном условии.       — Весь во внимании.       — Ты не станешь торопить события. Чонгук, пойми, я бежал от этого.       — Понимаю, — мужчина медленно убирает руки с его талии.       — Я не могу отрицать нашу связь, ведь только что сам в ней убедился, но прошу тебя, не торопись.       — Тэхён, я же сказал, что понимаю. Всё будет так, как захочешь.       — Правда?       — Абсолютная.       — Тогда я хочу поесть это прекрасное мясо, приготовленное специально для меня, — Тэхён кивает на тарелки. — А потом ты покажешь мне всё. Пойдёт?       — А как же.       — Вот и отлично.       Снова усаживаясь на своё место, Тэхён ощущает спокойствие, которого ему так отчаянно не хватало последние месяцы. Всё складывается настолько хорошо, что побег больше не кажется позором, наоборот, самым большим благом.

𓃦

      Проходит около двух месяцев. За это время в стаю северных ни разу не заходит чужой волк, и Тэхён правда начинает верить, что о его существовании просто забыли.       Кстати, ему отлично удаётся влиться в новую стаю. Его приняли сразу, и не только потому, что Тэхён был парой самого вожака.       Он был её частью, жил её проблемами. Его невероятно открытое сердце всегда стремилось помогать и поддерживать. Тэхён много времени проводит с пожилыми жителями поселения, стараясь узнать об их нуждах. Помогает своими силами, если просьбы житейские и зависят лишь от него одного. Уборка дома или закатывание консервантов не отнимают много времени, но эта помощь необходима. И если его руки свободны, он всегда соглашается.       Осиротевшим волчатам уделяет внимания не меньше. Возможно, на это влияет его собственная потеря, но он старается проводить с ними как можно больше своего времени. Эти маленькие комочки нуждаются в любви и заботе, которую, к сожалению, не могут дать их родители. Но сможет дать их стая, ведь это место — их дом.       Чонгук, наблюдая за своей парой, не переставал восхищаться чуткостью Тэхёна.       Да, бесспорно, он хороший вожак. Чонгук тщательно и стратегически верно распоряжается вопросами обороны и охраны, правильно организовывает запасы еды и продовольствия, умело решает конфликты. Но именно той чуткости, которой обладала его пара, в нём самом нет. И видеть, как Тэхён по собственной инициативе помогает в таких немаловажных аспектах, делает его сентиментальным.       Чонгук всегда мечтал о семье. О доме, в который захочется возвращаться. И то, что его парой оказался настолько подходящий человек, просто невероятно.       Говорят же, природа не ошибается. Чонгук убеждается в этом сам.       — Сегодня я пойду с Джейком за травами, — говорит Тэхён за завтраком. Он с большим удовольствием уплетает поджаренные гренки с клубничным джемом.       — Хорошо. Только возьмите с собой кого-то из дозорных. Я не хочу, чтобы вы ходили одни.       Чонгук подливает ему кипятка в наполовину опустевшую кружку.       — Чонгук, пожалуйста…       — Тэхён, пожалуйста, — пародирует мужчина. — Я понимаю, что вы хотите пойти вдвоём, но та часть леса в последнее время неспокойная, поэтому я настаиваю.       Тэхён на мгновение замирает.       — Хорошо, я тебя понял, — он чувствует, что Чонгук напряжён, поэтому не спорит.       За эти два месяца он узнал, что мужчина очень хорошо чувствует опасность, тревогу, страх. Что именно тот испытывает сейчас, Тэхён не знает, но знает точно — стоит прислушаться.       — Я возьму с собой Уджина. Не волнуйся, хорошо? — Пальцы нежно пробегаются по руке, смыкая кисти в замок.       За два месяца они перешли эту черту, и прикосновения стали неотъемлемой частью их совместной жизни.       — Молодец, — Чон целует тыльную сторону его ладони. — Просто умница.       — Ладно, я пошёл. Увидимся ближе к обеду.       Чонгук нехотя его отпускает. Чувство, что сегодня произойдёт необратимое, нависает над ним тёмной тучей, не давая спокойно насладиться моментом.       Тэхён, выбегая из дома, на ходу превращается и мчит к Уджину. Его дом находится в центре поселения.       — Уджин, — стоя у двери, Тэхён обращается к парню по волчьей связи. — Пойдёшь со мной и Джейком в лес?       Ждать долго не приходится. Парень появляется тут же, правда, слегка запыхавшийся.       — Конечно пойду.       Тэхён давит улыбку. Где Джейк — там и Уджин. Первый пока ещё сопротивляется своим чувствам и держит парня на расстоянии, но Тэхён уверен: не пройдёт и месяца, как они всё-таки сойдутся.       — Тогда пойдём. Джейк ждёт меня у южного входа.       До леса, который Тэхёну полюбился с первых дней, они добираются быстро.       Он встречает их тишиной и спокойствием. Иногда идиллию нарушают птицы, яростно проносящиеся между раскидистых ветвей. Их щебет на миг озаряет пространство и так же быстро погружает снова в пустоту.       — Так, давайте разделимся, но далеко отходить друг от друга не будем, — предлагает Тэхён. — Нам нужно собрать сегодня как можно больше, чтобы лекарь смог приготовить отвар к завтрашнему вечеру.       — Согласен. Так мы справимся быстрее и соберём больше. Я чур, иду туда, — Джейк показывает в противоположную сторону от той, с которой они пришли.       — Хорошо, я тогда спущусь чуть ниже, к ущелью, — говорит Тэхён.       Уджин думает, что хотел бы пойти с Джейком, но понимает, что Тэхён прав.       — Я пойду в сторону поляны. Там больше света, и травы должно быть больше.       — Отлично. Разделимся и встретимся здесь же через час, — Тэхён, обращаясь, шаг за шагом отдаляется от ребят.       Быстро добравшись до нужного места, он рыщет в поисках растения.       Тысячелистник очень избирателен и растёт только в определённых местах и в определённое время, поэтому собирать его сложно. Но он отлично помогает восстанавливать здоровье. Да, у волков хорошая регенерация, но и они не вечны. Иногда даже им приходится прибегать к медицине.       Обращаясь снова в человеческий облик, Тэхён начинает тщательное и скрупулёзное собирательство.       Он так погружается в собственные мысли о делах и стае, что буквально не замечает ничего вокруг. А стоило бы.       Серый волк, следовавший за ним с того момента, как они разошлись, неустанно подбирается всё ближе.       Чувство неладного постепенно подкрадывается к Тэхёну вместе с волком, заставляя насторожиться и обернуться.       Перед ним стоит Ён Шик. Человек, от которого он убегал, волка которого отвергал.       — Ну привет, милый. Давно не виделись.       Тэхён испуганно отшагивает назад.       — Что ж ты так не рад меня видеть? — Ён Шик скалится. — Весело тебе было? Набегался?       Шаг за шагом он приближается к испуганному парню. Тэхён в ступоре и не может даже обратиться. Джейк и Уджин далеко, а предостережения Чонгука всплывают в памяти и он жалеет, что не настоял на большем.       Будь Чонгук здесь, Тэхён бы не испытывал первозданный ужас, смотря в бешеные глаза приближающегося волка.       — Я поставлю тебе метку, сучонок. И ты больше не посмеешь позволить себе такого. Я буду обращаться с тобой самым ужасным образом, раз ты не захотел повиноваться с первого раза.       — Нет… — мямлит Тэхён. — Нет.       Он разворачивается и бросается прочь. Ноги не слушаются, но страх за жизнь толкает его вперёд. Секунда — и он обращается.       Тэхён несётся так, что лапы едва касаются земли. В груди жжёт от спирающего лёгкие воздуха, по морде бьют мелкие ветки, оставляя ярко-красные следы. Как бы он ни бежал, ему не спастись. Ён Шик больше и быстрее. Тэхён не успеет.       Позади слышится тяжёлое дыхание, и бок пронзает сильная боль. Ён Шик всем телом припечатывает его к земле.       — Я же сказал тебе, маленькая дрянь, что ты мой, — его пасть раскрывается лишь с одним желанием — впиться в Тэхёна и оставить след принадлежности.       Его побег опозорил сына вожака. Унизил его достоинство, надругался над репутацией непревзойдённого самца.       Ён Шик был разъярён, как бык, несущийся на красный цвет. Ему было нужно одно — убрать раздражитель, усмирить раздражающего.       Зубы клацают непозволительно близко. Тэхён же не чувствует ничего. Ему просто хочется умереть прямо здесь, лишь бы не испытывать это отвратительно липкое чувство уязвимости.       Злобный, грозный рык, разразившийся, как гром в летний день, привлекает внимание обоих.       Чёрный, как смоль, волк, чей образ Тэхён успел выучить до мельчайших деталей, стоял совсем близко. Его шумное дыхание было слышно так отчётливо, что было видно: он мчался со всех ног.       — Отошёл, — голос звучит резко, словно нож полоснул воздух.       — О, Тэхён, глянь. Твой защитничек. Уже успел прокатиться на его члене, не так ли, маленькая сучка? Два дня мои люди наблюдали за вашим воркованием в лесу. Скажи мне, Чон Чонгук, с какой стати я должен тебе подчиняться?       — Ты посягаешь на моё.       Ён Шик хохочет.       — Твоё? С чего это вдруг он твой?       — С того, что мы связаны. Мы пара. И если ты не отойдёшь от него — я убью тебя. Хотя нет… — Чон делает паузу. — Я всё равно убью тебя.       В два огромных прыжка чёрный достигает цели. Он больше Ён Шика в массе и в размерах. Рядом с Чонгуком тот кажется неокрепшим юнцом.       Чон откидывает серого волка в сторону, теперь уже нависая над ним. Он скалится и рычит. Зверь внутри рвёт и мечет, желая растерзать обидчика, посмевшего напасть на его пару. Осознание того, что паршивец чуть не пометил Тэхёна, бьёт больнее всего.       Он не должен был допустить этого.       — Я вызываю тебя на бой! — В противовес разъярённому зверю Чонгук склоняется к человеческой природе. Убийство — ужасно. Он не станет марать об этого подонка руки. Он разберётся с ним по законам природы. Сильнейший побеждает, а слабый признаёт поражение. Так и будет. Он даже на секунду не сомневается. — Где твои паршивые крысы? Зови их! Устроим бой на моей территории.       — За что ты собрался бороться, слабый, никчёмный волк? Ты даже не смог убить меня!       Чон фыркает. Этот полоумный даже не осознаёт своего положения.       — Я буду бороться за его свободу, — он кивает на морально опустошённого Тэхёна. — А ты — за возможность обладать. У нас разные мотивы, и, поверь, итог будет разным. Живо за волками, иначе начнём прямо так.       Ён Шик пронзительно взвывает, призывая к себе десяток членов стаи.       Если северный вожак хочет боя — он его получит.

𓃦

      Стая взволнованно встречает чужаков. Они не как Тэхён — они пришли убивать. Это видно по взглядам, резким движениям и яростно выпущенным феромонам.       Чонгук, идущий во главе процессии, выглядит спокойным и невозмутимым. Это его территория, его стая и его дом. Ему незачем переживать, но есть за что бороться.       Тэхён тихо семенит сбоку. Он напуган, уязвлён, и Чонгук всем своим видом даёт понять: незачем бояться. Этот юнец ему не соперник. И дело не в размерах. У них изначально разная мотивация, и лишь одна из них верна. Всё, что построено на жажде власти и превосходства, обречено на провал.       Чон в этом уверен. И эта уверенность прёт из него, выражаясь в спокойном дыхании, мерных шагах и невозмутимом спокойствии.       — Здесь, — он выходит в центр поляны и разворачивается к Ён Шику лицом. — Мы сразимся. Победитель получает всё. И, как ты понимаешь, цена баснословно высока.       — Хватит трепаться. Я разорву тебя на мелкие кусочки, а эту шавку, — он кивает в сторону Тэхёна, — заберу сразу же. И посажу на серебряную цепь. Чтобы знал своё место.       Чонгук делает шаг в сторону, полностью закрывая обзор на Тэхёна.       — Да, конечно. Но для начала давай-ка сразимся, Ён Шик.       Серый волк нападает первым. Грубо и яростно. Это не бой. Это выплеск злобы. Он врезается в чёрного всей массой, целясь в горло, рассчитывая на скорость и внезапность, но северный вожак будто этого ждёт.       Чонгук уходит в сторону в последний миг. Удар приходится сквозь. Когти рвут воздух вместо плоти. Вожак тем временем плавно разворачивается и мощным толчком сбивает противника с траектории.       Ён Шик катится по земле, взметая комья мха и грязи. Стая замирает, а сердце Тэхёна в этот момент готово выпрыгнуть из грудной клетки.       — Вставай, — холодно бросает Чон. — Сам же говорил, что размажешь меня как букашку.       Ён Шик, рыча, поднимается. Его волк беснуется, захлёбываясь собственной ненавистью. В этом безумии нет силы, только желание расправиться.       Он снова бросается вперёд. В этот раз вожак принимает удар. Тела сталкиваются с глухим звуком. Земля уходит из-под лап. Они валят друг друга, сцепившись, катаясь по поляне, как две разъярённые тени.       Чон сильнее, и это видно сразу. Но Ён Шик в отчаянии. Он умудряется вывернуться и цепляется зубами за плечо вожака. Зубы смыкаются, и стая слышит тихий вой.       Капли алой крови капают на траву, давая всем понять, что первая травма нанесена.       Тэхён не может усидеть на месте. Ему хочется рвать на себе волосы и молиться всем духам, лишь бы это безумие поскорее закончилось.       — Чонгук! — в истерике имя оглушительно прорезает воздух.       Вожак замирает на долю секунды. Для Ён Шика этого достаточно. Он пытается подчинить. Феромоны хлещут, как плеть, пытаясь подавить вожака.       — Он мой! — рычит Ён Шик. — Всегда был.       И в этот момент Чонгук срывается.       Его рык проносится по поляне, как ураган. Это не просто звук — приказ. Древний, тяжёлый, от которого трясутся поджилки и подкашиваются лапы. Некоторые из пришедших с Ён Шиком отступают назад.       Чон сбрасывает его с себя одним резким движением. Теперь он сверху. Лапа прижимает волка к земле так, что из груди того вырывается непроизвольный хрип. Клыки останавливаются в сантиметре от горла противника.       — Ты ошибаешься, — голос низкий и смертельно спокойный. — Он выбрал. А я, — лапа давит сильнее, — лишь защищаю.       Ён Шик пытается вырваться — безуспешно. Его волк впервые в жизни мучится от страха.       Тэхён чувствует это. Как связь между ним и Чонгуком натягивается, звенит и пульсирует внутри золотым жаром.       Чонгук поворачивает голову, не убирая лапы с горла врага. В этом взгляде вопрос. Не словами, а связью, доверием и выбором.       Лес замирает. Даже ветер перестаёт дышать.       Тэхён отрицательно качает головой. Кровь этого ужасного существа недостойна быть пролитой на их территории, в их доме.       Сегодня прощение было даровано дважды: сперва — вожаком, затем — его парой.       Чон поднимает лапу, даря волку под ним свободу. Тот срывается с места, не теряя ни секунды, принимая шанс, так вовремя подаренный Тэхёном.       — Беги отсюда быстрее ветра и передай своим: те, кто сунется сюда и посягнёт на жизнь моей пары, найдут здесь свою смерть.       Это не просто угроза, а обещание. Перед врагами, членами стаи и духами. И вожак сдержит его, если хоть кто-то попытается забрать у него Тэхёна.       Разворачиваясь наконец и ища глазами своего любимого волчонка, Чонгук дважды за этот день оказывается сбит с ног. На этот раз Тэхён запрыгивает на него, едва не валит их на траву.       — Я так переживал… — видно, что по щекам текли слёзы.       — Почему ты плакал? Я расстроен. Ты вообще в меня не веришь, волчонок.       Тэхён нежно касается израненной руки. Рана неглубокая, с регенерацией заживет за считанные часы.       — А это тогда что?       — Боя без крови не бывает, малыш.       — Он вон, убежал почти целый.       — Почти. Хорошо, что ты заметил, — Чонгук мило улыбается. Ему нравится, что Тэхён такой открытый сейчас.       — Больше никогда не дерись из-за меня. Я не переживу следующего раза.       Чон сильнее прижимает его к себе.       — Буду. Каждый раз буду драться за тебя, до крови, до смерти, если потребуется. Чтобы ты знал, что свободен. От всех, даже от меня.       Тэхён смотрит прямо в глубину чёрных бездн напротив.       — А я не хочу без тебя. Просто не смогу. Ты поселился вот здесь, — он берёт его ладонь и прикладывает к груди, что стремительно вздымается от переживаний. — И уходить не желаешь.       — Совершенно не желаю, — смеётся Чонгук.       — Я люблю тебя, — слова слетают с губ мгновенно и исходят из самого сердца.       — Что? — Чон не верит услышанному. — Повтори, — требует.       — Говорю, — Тэхён приближается, не оставляя между лицами ни свободного сантиметра, — что люблю тебя.       В самые губы. Чонгук впивается в него с большим рвением. Губы соединяются воедино, вскрывая все чувства. Они как два оголённых нерва, бьются друг о друга, не в силах остановиться. Языки танцуют неизведанный ими, первородный танец, соединяя не только тела, но и души.       — Я тоже люблю, — шепчет вожак в самое ухо, чтобы слышал только один. — С тобой я чувствую себя дома.       — За все трудности и испытания, что мы прошли, духи наконец даровали нам счастье, — говорит Тэхён, сам не веря, что всё плохое осталось позади.       — Всё так, малыш. Всё так.       Тэхён прижимается лбом к его груди, находя там успокоение.       Он не был изгнан, но бежал. Он остался, чтобы начать новую жизнь, но был просто возвращён.       К себе, к своему волку и стае, что стала домом. И к любви, за которую больше не нужно было бороться в одиночку — сбоку от него всегда будет стоять тот, кто готов помочь в любой момент.