Горечь поражения

«Горечь поражения»

Вот знаете.. Иногда бывает такое, что в жизни наступает длительный период «выгорания», тебе ничего не доставляет удовлетворения, вот вроде бы все есть в этой жизни, больше некуда уже, но ничего в этой жизни удовольствие больше не доставляет. Дорогие вещи, еда, все это удовольствие тебе уже не принесет, так как об этой вещи ты сначала испытаешь радость, но после ты забудешь об этом и даже не поймешь, а новая эта вещь или уже давно купленная? даже музыка в последнее время ничего хорошего не несет. Искусство уже даже под копирку идет. Такое состояние, кстати, очень хорошо передают военные фильмы. Как по мне нигде такого не передают так ярко, чем военный фильм. На гражданке твоя жизнь обыденная, учеба, работа, семья, долги. В армии же все по-другому: ты ждешь приказа своего командира/генерала, ты сидишь в окопах и ждешь противника из «тумана войны», а разведка не работает, ее уничтожили, и ты не знаешь, что тебя ждет, танк или пехота без оснащения. На гражданке почти тоже самое: ты делаешь всё, что тебе дадут педагоги, работодатели, и ты не знаешь, что тебя может ждать завтра, разведки нет больше , но делать такое на постоянке невозможно, ибо рано или поздно пойдет выгорание, а если ты неопытный и даже не знаешь, что такое выгорание, то возможно будет вероятность попасть в депрессию (тревожно-депрессивное расстройство скорее, в саму депрессию еще нет), а потом это по нарастающей пойдет, и тут уже не до шуток будет. Чем такое страшно? Потеря близких как минимум, ты будешь отдаляться и жить как отшельник, потеряешь работу, и все, а дальше уже пойдет тяжелая депрессия, потом клиническая депрессия, а после этого уже никакие антидепрессанты не помогут. Из этого можно вырваться, попробовав что-нибудь новое, неизвестное. Я например никогда не путешествовал, и я б хотел попробовать съездить в Хельсинки, Краков, в Бранденбург ещё. Пробовать новое и не испугаться этого, ведь после этого у вас пойдет белая полоса, эффект которой будет ещё длительнее, если вы раз за разом будете изучать и находить новое.

Глава I.

Жизнь через звезды

Иногда бывает непонятно обычному человеку, живущему на гражданке: «А как там на фронте? У военных и денежные вознаграждения, льготы..» Порой, это ошибочное мнение, ибо тебя будут встречать героем и освободителем только на своей земле, а на чужой ты навсегда останешься изгоем чужого народа.. История наших героев начинается в Лодзе, Петроковской Губернии. Это обычные студенты, пытающиеся найти себе назначение после окончания дипломной работы. Единственный вопрос, которым они задаются на протяжении 3 лет: «Как бы заработать денег и жить своей жизнью..?» Герман: как думаешь, что будет после 1914 года? Уже через полгода выпуск. Интересно стало, как все будет, кто куда пойдет? Мэрло — типичный русский кавказский подросток. Он мечтает стать командиром, а его отец родом из богатой семьи Зойкиных. Их род был самым влиятельным в Императорской России. Давайте все же вернемся к их разговору.. Мэрло: Да вот не знаю, я мечтаю пойти на передовую, хочу научиться всему в армии. Белая гвардия — это элита нашей страны. Туда попадают только самые лучшие! Герман: Почему же? У нас элиты не только в армии. Врачей, ученых, инженеров также нашей родине-матушке не достает. Мы же учимся на ИНЖЕНЕРНОВ И ХИМИКОВ! К их разговору вступает их друг с параллели. Его звать Денкин. Он не разделял взглядов ни с одним, ни с другим, но армейский дух и сила у него имелись в полном обьеме. Денкин: Братья мои необъятные, какая армия, какие инженеры?! Давайте уедем заграницу в Германию! Там столько возможностей, для нас это же банально золота жила! Так много путей, взгляните на мир. Он безграничен, имеет уйму всего, а стран так много, что все не посетишь! Герман: И тебе здравствовать, Денкин. Может Германия и хороший выбор, но явно не для гражданки. Так хочется найти себя на этой земле.. Мэрло: Сегодня, кстати, нам выдадут повестки. Очень жду этот момент! Друзья мои, сам боженька выдал нам шанс показать нашей родине то, как мы ее благодарим за все её блага! Это идеальный шанс. Денкин: Я не знаю, не очень хочется верить в то, что я все 2 года не увижу своих родных, буду жить в казарме с другими, а потом на передовую. Мой отец служил еще в 1881 году, участвовал в русско-японской войне, стал почетным командиром и позже ушел в отставку. Герман: Ну, что ж, нужно надеяться на лучшее, ведь надежда умирает последней. Об этом ещё великие поэты говорили нашему народу. Наши ребята пошли защищать свои работы величайшим ученым этой страны. Они готовы ко всем вопросам, которые встретятся им на пути к получению образования, и они станут передавать свои знания из поколения к поколению! Посмотрим, что у них выйдет. Первым пошел Герман. Его работа представляла собой новую смесь химических газов. Герман: Здравствуйте, уважаемая комиссия. Я — Студент химическо-промышленного концерна. В этот день, я готов показать вам свои умения, которым меня обучили за 4,5 года. Это не такой уж и короткий промежуток времени, но для меня — это был самый лучший этап жизни. Мой эксперимент состоит в смешивании двух видов газов, для создания нового вида химической реакции, которая позже принесет пользу не только этой стране, но и всему миру! Герман был довольно умен, он спокойно провел свой эксперимент. Он залил в колбу два раза один газ, а в другую залил уже совершенно другой вид газа, создав реакцию, которую, как сказали ему, будут использовать для химическо-промышленных концернов. Комиссия: Мы обсудили, что ваш эксперимент был довольно хорошим, даже не хорошим, это оскорбление, а отличным! Вы успешно заканчиваете обучение, вот ваш диплом. Поставьте роспись, пожалуйста, и можете идти. Теперь вам открыты все двери в новый мир десятилетия. Следующим стал Мэрло. Он не был открыт для других людей, но также как и Герман, был довольно умен, бдителен, но самоуверен и многополярный. Мэрло: Добрый день, уважаемая комиссия.. Я — студент инженерно-учебного комплекса. Сегодня, я бы хотел вам показать и самое главное.. (Про себя: как бы это сформулировать, чтобы не показаться клоуном.. Точно!) Доложить и рассказать вам об особенностях своего изобретения. Вот мой чертеж первого в мире летательного аппарата. Он состоит из нескольких частей: крылья, они состоят из деревянных досок и стратегических материалов. Корпус состоит из огромной деревянной вытянутой коробки, помогающей взлететь, для взлета ему также будут помогать 4 маленьких колеса. Это изобретение поможет перемещать людей в разные места, значительно снижая скорость перемещения из точки А в точку Б. Комиссия: Ваш проект был интересным, возможно, он будет использоваться во всех сферах жизни не только этой страны, но и всего мира. Вот ваш диплом, оставьте роспись. Следующим шел Денкин. Он уже был готовым ко всему, к чему только можно, он был уверенным, самодостаточным, любителем природы, но он не был первым планом, всегда оставался в стороне. Денкин: Здравствуйте, уважаемая комиссия и смотрящие. Я — студент судостроительного концерна. Мой проект будет состоять из трех важных деталей судостроения, каждая из которых поможет нам решить вопросы касаемо наших судов и судостроения. Первое — на данный момент у наших врагов имеются в запасе корабли с толстыми слоями брони. Изучив все преимущества тяжелых кораблей, я сделал вывод: такие корабли — это ключ к нашим победам на море. Второе — орудия. В наше время многие страны ставят артиллерийские орудия, способные уничтожить любой флот противника. Я же могу предоставить вам 305-мм артиллерийское орудие, оно способно пробить броню и потопить вражескую флотилию. Третье — видимость противника. Технологии развиваются, а вместе с этим развиваются наши соседи. На корабле будет установлен радар, который сможет засечь вражескую флотилию на морской территории. Это поможет нам сохранить ситуацию в нашу пользу, а также даст нам преимущество над врагом. Комиссия: Ваш эксперимент, судя по расчетам, удивителен со стороны научных исследований. Это величайший прорыв. Надеемся на ваши дальнейшие наблюдения в этой области. Вот ваш диплом, оставьте роспись. Наши друзья прошли главный этап в своей жизни. Они прошли ещё не все трудности, но оставили своей след в истории, сделав себя великими. Вскоре они пойдут на передовую, но к сожалению, их знания не будут использоваться и передаваться из поколения в поколение. Ну а что делать, когда идет такая война?

Глава II.

Шаги на фронт

Российская Империя вступает в великую войну на стороне Великобритании и Франции, заступаясь за Сербию. В Европе разгорается новый конфликт, а наши герои получают повестки о призыве.. Так как же там на фронте? Анастасия: Герман, ты так вырос, я уже не помню, когда в последний раз могла провести с тобой время. Только работа и работа, а теперь тебя зовёт долг.. Анастасия - мать нашего главного героя. О Германе мало известно даже мне, он молчит о своей жизни, он любил изучать то, что ему нужно, а остальное он отсеивал, как бесполезное. Его мама была родом из австрийской семьи, которая приняла решение переехать в Россию. Её семья была состоятельной, и конечно же Герман жил со своей матерью в достатке. Герман: Мам, не переживай, я вернусь с поля битвы живым, ты будешь мной гордиться. Просто время сейчас наступило, это же большая ответственность. Анастасия: Ты вырос, стал по-другому мыслить. Пусть охраняет тебя Господь, ибо отнимут твою душу, отнимут и мою жизнь.. Герман поехал в Петербург, там нужно было пройти комиссию и встретиться с Офицером Павловым, который во всю давал свои речи таким же сыновьям, как и он сам. Офицер Павлов: В этот великий день, вы, и ваши товарищи, будете стоять бок о бок и бить противника за русь-матушку! Все, что вам дала ваша родина, теперь должно быть отвоевано у наших врагов. Вы вернетесь домой героями, которых запомнят на страницах истории!!! Все: УРА-А-А! УРА-А-А!.. Вот только в этом и суть, что запомнят их на страницах истории.. Не каждому дано что-то в этой жизни. Кто-то уходит, кто-то приходит. Но порой, уходят целые империи, ставившие порядок целому миру… Генерал Григорьевич: Герман? Правильно? По вашим данным вы вполне можете быть годным для вступления на передовую, ваши результаты отличные. Это не может не радовать. Вот ваша форма. Эта форма была уже кем-то поношена, а на номере были не отмытые пятна крови. Видимо, уже кто-то не вернулся к своей семье и работе.. Герман и Мэрло позже встретились в казарме. Оказывается, они оба признаны годными кандидатами на передовую. Послезавтра они приедут в Литву, чтобы сразиться и увидеть своего противника лицом к лицу. Герман: Слушай, даже страшно предположить, какими они будут, эти немцы. Не представляю себе этого. Мэрло: верим, что наш император благословит нас и наши души, мы должны защитить его от напасти, не дать в обиду Россию. Я наконец-то смогу принять бой, ты представляешь! Герман: Господи Боже сил, Боже спасения нашего... подаждь воинству нашему о имене твоем победити.. Прошло время, а они уже прибыли на поле боя. Командующий был строг, морально железным и крепким. Его не останавливал враг, а наоборот, делал его крепче и жестче. Я удивлялся такому психическому состоянию, ведь ни один ещё не мог в моих глазах так глубоко сохранять спокойствие даже в самых неожиданных ситуациях. Генерал Федоренко: Идём. Вас ждут уже все. Итак, сегодня ваш первый бой, немцы хладнокровны и бесчувственны, они хотят уничтожить нас и ваших близких, поэтому защищайте, цепляйтесь им в глаза, делайте все, что будет в ваших силах. Ваша задача — принести победу своей родине в этой великой войне! После этих слов нас повели на укрепленный район с выроненной траншеей, оттуда было не видно ничего, ведь туман затруднял видение. Это было самым страшным. Враг мог напасть когда угодно, чтобы лишить нас возможности победить. Это и ломало. Очень сильно.. Генерал Федоренко: Раз враг не наступает, значит то отличное время для того, чтобы напасть самому. Разведка дала знать, что на нашей линии отведено очень малое количество войск, а значит, что мы успешно выполним нашу операцию. Идём! Мы пошли в атаку. Враг встретил нас. Группировка войск и вправду была небольшой, но отпор наш противник дал достойный. Современная артиллерия, новые методы ведения войны. Некоторых из наших ранили, а кого-то даже лишили жизни.. Наша операция шла успешно, и мы заняли важные позиции, не давая врагу скоординировать действия на поле боя. Там я познакомился с одним мужиком, он был участником японской войны. Звали его Виктор. Виктор был хладнокровным, но общительным. Иногда мог прийти в бешенство просто из ничего. Это все, что я мог сказать о нем. Ведь его жизнь продлилась не так долго.. Герман: слушай, у тебя нету хлебнуть чего-то? Жажда утомляет. Виктор: Держи, потом вернешь. Я выпил водицы, отдал ему, и пошел на свой пост. Ожидать команды от штаба. Генерал Федоренко: Сыновья мои казаки! В этот день мы стоим у порога разгрома немцов на их же территории. Выкладывайтесь изо всех сил, не дайте им доминировать над вами, цепляйтесь в глаза, в нос, куда угодно, но разгромите их! В бой. Пусть благословит вашу душу сам Господь Бог. В атаку! Мы пошли. Увидев врага, мы приняли бой, несмотря на его силы.. Битва была ожесточенной. Немцы использовали все новые методы и технологии для ведения войны, нас оттесняли, план генерала не работал. У нашей армии кончались припасы, мы не могли сражаться. Мои патроны были на исходе, приходилось бороться ножами и подручными средствами, чтобы спасти ситуацию. Но вдруг.. Фельдмаршал Тихонов: Наш план заключается следующим образом: Мы должны снабдить нашу группировку войск, находящихся на фронте, удержать нынешние позиции, и самое главное, сохранить ситуацию под контролем. Вперед. Герман: этот туман дыма и газа окутывал нас все сильнее.. Враг приближается, а патронов нет.. 27 марта 1914 года. Ведя этот дневник, я заметил, что снабжение и новые группировки войск значительно опаздывали, а патронов больше нет. Враг подвел большую часть своих сил. Артиллерия врага не давала нам покоя.. 5 апреля 1914 года. В 10:32 прибыли войска и провизия. Мы устоим этот бой, мы обязаны защищать наших детей.. Герман: Патроны кончились. Отступать некуда, нужно стоять. Ко мне подходит один боец, несущий провизию через трупы наших солдат. Его застрелили, но он успел донести свой долг.. Литов: Держи! Звук выстрела прервал его речь на добром слове, не дав ему сказать что-то важное. Наступила в его жизни гробовая тишина. Я не знаю, что у него пронеслось перед смертью.. Пусть утешит его душу Господь, дай ему покоя на небесах.. Его груз покатился прямо ко мне, я не стал медлить, и зарядив патроны, пошел в атаку на немцев. Месть пришла. Герман: спи спокойно, пусть благословят тебя на небесах.. Генерал Федоренко: НУ ЖЕ! ЧТО ТЫ ТУТ УСТРОИЛ?!! БЫСТРО НОГИ В РУКИ И ВПЕРЕД В БОЙ! Кричал какому-то новобранцу генерал, который был в страхе от происходящего на фронте. Так в любой войне. Она всегда была страшной и убийственной. В один момент мои патроны снова были на исходе, но рядом со мной был тот самый мужчина, у которого я когда-то попросил воды. Мне пришлось снова бежать к траншее под градом вражеских обстрелов из артиллерии. Герман: Передай патроны! Виктор, быстрее, на этот раз мы можем не успеть! Виктор: Заряжай! Он кинул мне магазин и я принял свою позицию, пока немцы шли, и предпринимали действия против нас. Позже прибыл Мэрло, мой старый друг, он передал нам провизию и снаряды для артиллерии, даже когда тот находился под смертельной опасностью. Вот это мужество.. Никогда бы не подумал, как люди готовы защищать свою родину.. Мэрло: Сейчас я заряжу снаряд, и мы пойдём в атаку. Бой будет тяжелым, но мы обязаны справиться. Во что бы то не стало. Мы зарядили снаряд в нашу пушку. Он прошелся так, что целую толпу оглушило мощью русского духа и ярости. Герман: Вперед. С нами Бог. Мы вышли из окопов, мы рвали и метали все, что видели, нас было не остановить. Мэрло был отличным союзником, его было не сломить, он бился за пятерых, пугая врага своей дерзостью и непобедимостью. Такое чувство, будто бы он уже был опытным бойцом, воевавшим сотни лет. Герой с большой буквы. Генерал Федоренко: Немцы бегут! Берите трофейное оружие, мы обязаны удержать наши позиции! Битва прошла, а за ней и ужасающие крики умирающих товарищей. Но вы не представляете, как тяжело смотреть на раненых. Своих. Их ждут семьи, друзья.. Их мучения невозможно видеть.. 15 сентября 1914 года. Герман: Мэрло, как думаешь, мы выиграем эту войну? Так хочется вернуться к обычной жизни.. Закончить войну, работать на любимой работе, создать свою семью и жить вместе.. Сколько я не видел уже своих родителей, это такое чувство, необъяснимое.. Ты устал, но делаешь всё просто потому что нужно. Не понимаю, как это описать.. Мэрло: Послушай, друг, я понимаю, что хочется уже уехать с казармы в свой родной дом. Но пока центральные державы не капитулируют, мы не сможем вернуться. Нужно взять себя в свои руки, и прогнать наших врагов. Скоро мы вернемся к своей обычной жизни. После этих слов, я понял, что эта война будет самой длинной. Но кто же знал, что белой гвардии сынов больше не останется..? Никогда. 4 января 1915 года. Мы отступаем. Враг не давал нам отдышки. Нужно было защищаться. Мы перешли в позиционную войну.. 3 Марта 1915 года. Наши войска предотвратили прорыв, мы понесли немалые потери, но мы устояли перед врагом..

Глава III.

Великое отступление

7 января 1915 года. Это были самые тяжелые дни, мы отступали и теряли земли одна за другой. Мы сдали лодзь, там где я учился, мои друзья учились, все это было потеряно навсегда. Оборона шла очень плохо, немцы собрались и дали нам отпор. 29 января 1915 года. Мы уже сдали много земель, но отступать не собирались. Зимние бои в карпатах и Мазурии были самыми ужасающими битвами, что я не увидел ни на одном учебнике истории, когда я был ещё студентом. Наши бойцы устали, большая часть была деморализована, а новенькие, увидев ужасные действия со стороны врага, уже никогда не становились прежними. В принципе, как и мы. Прошлый год выдался тяжелым.. Бои в Карпатах и Мазурии. 7 января 1915 года. Немцы пытаются выбить наши позиции и занять территорию, Австро-Венгрия помогала Германской Империи своими войсками, сдержать их навал было тяжело, но.. Герман и Мэрло направлялись в одну из траншей, там были артиллерийские орудия и большая укрепленная линия, я считал, что это крепость, которую не пробьют даже после моей смерти, но кто ж знает, кто знает? Герман заводит диалог с Мэрло, которому время предназначило найти любовь в госпитале после прошлой битвы. Герман: ну как там? Вы с ней все ещё ведете разговор? Мэрло: Да, Герман, иногда разговариваем. Времени просто не хватает, она день и ночь мучается с ранеными солдатами, а я постоянно на фронте, порой я представляю, как после войны мы сведемся и создадим счастливую семью. Она такая.. Прекрасная, заботливая, красивая. Лучше женщины в этом мире не найдешь. Герман: А как зовут то? Ты так и не рассказал. Мечтаю свою любовь найти, вроде бы ничего себе паренек, а свою первую я никак не могу найти. Что ж не так? Мэрло: Найдешь, это лишь вопрос времени. Поверь, ты отличный мужик, и кстати, ты разве не видел, как на тебя та девка глаза уже кладет? Ха-ха-ха, это же так легко заметить. Герман: О чем ты? Мэрло: Жоанна. Она родом из венгерской семьи, но переехала в Россию и решила остаться тут, помогать нашей стране. Сразу видно, что деваха то хорошая. Герман: Думаю, надо будет с ней встретиться, это же моя первая любовь! Представь, как после войны будет хорошо. После этих слов, наш командир отдал приказ занять позицию, ведь скоро придет враг, а защищать нужно не только страну, но и свое будущее. Командир Андраде: Вот, идут. Только осторожно, а то прошлый раз дал нам понять, что щадить они не собираются! Огонь! Андраде был страшной персоной. Его позвоночник был создан будто из стали, а шаги были медленными, издавая тяжелый ритм с таким же тяжелым характером. Немцы шли в бой, они тоже были готовы защищать себя и свое будущее, и тут то я понял одно, что у каждого государства своя пропаганда, просто разного характера и уровня. Это все влияет на разум, и каждый будет считать это правдой. Герман: Ну что ж, Мэрло. Заряжай снаряд, щас мы им зададим жару! Мэрло: Тут заклинило механизм. Возможно мы будем сражаться без нашего старичка. Я помогал своему другу починить нашего старичка. Ох, сколько же он с нами прошел, лишь бы здесь не заглох. Герман: Ага! Нашел в чем поломка. Не зря учились в Петроковской Губернии. Много нас там обучили. Мэрло: Ага, только теперь мы должны разогнать этих недругов. Снаряд зарядили, и мы парировали их атаку. Немцы же начали стрелять в ответ, но сдавать было нельзя. Врага нужно сокрушить, не дать ему пройти! Герман: Давай друг мой, заставим их бояться нашей борьбы. Наши товарищи вместе с нами начали биться бок о бок. Неважно, кто ты, какой ты человек, но сражаться и держаться вместе со всеми ради одной благой цели — это именно то, что объединяет людей, и это удивительно. На фронте среди своих не бывает врагов. Тут все свои, и биться нужно вместе со всеми. Герман: Мэрло, куда ты идешь! Мэрло: они убегают, нужно за ними! Герман: Но разве нам давали приказ? У них же там могут быть резервы, лучше будь в обороне со всеми.. Командир дал приказ наступления. Как назло, а что, разведки не существует? Не знаю, как это объяснить.. Герман: Ладно, идём. Мы обязаны победить. Как я и говорил, у немцев были резервы. Оснащенные, организованные, готовые идти в бой. Мэрло: мы зайдем с тыла врага, нам помогут ещё несколько дивизий наших, создадим окружение. Герман: У нас будет шанс их победить! Да ты гений, Мэрло. Почему тебя ещё не повысили с таким стратегическим умом? Мы вышли в тыл к ним, по началу все шло к тому, что наша победа была близка, немцы и вправду были напуганы и деморализованы, это было лишь нам на пользу. Мэрло: Герман, походу нам не победить посмотри вперед… Там шла орава войск, их было не остановить из-за численного превосходства, и командир дал приказ отступления, чтобы в окружение не загнали уже нас самих. Герман: Бежим! Мы бросились туда, куда глядели глаза, по пути сбивая войска. Мы уже не понимали, кто свой, а кто нет. Наша задача сейчас — выжить и не дать победить наших. Герман: Мэрло, там пропасть, осторожнее! Мэрло: Я никогда так не бежал, как придем на позиции, разгоним их нашими залпами огня. Мы бежали быстро, но поле не хотелось заканчиваться, наш бег был бесконечным.. Герман: Вот наша траншея! Узнаю ее лучше, чем свое первое училище. Ужасное оно уж было сильно. Мэрло: Я их задержу, а ты заряжай нашего старичка. Герман: Хорошо. После выстрела из нашей артиллерии немцы перестали наступать, они решили перейти в войну на истощение, ну или же подобрать момент для наступления, а кто первый устанет, пока оставалось вопросом времени. Позади нас был монастырь, примерно в 13-15 километрах от линии фронта. Туда ходили, чтобы молиться Отцу нашему. Он мог защитить нас всех, давал сил, когда, казалось бы, их уже не осталось. Поле боя было усеяно трупами немцев и наших. После этой битвы, мне удалось понять то, чего не понял бы никто другой: я никогда не отмоюсь от грехов, которые совершил на этой ужасной войне. Не простит меня Отче наш за этот страшный грех. Во мне пытаются уничтожить жалость к чужим людям очень стремительно, и я правда немножко перестаю видеть в них тех, кто похож на меня тем, что он и я получили такой же ценнейший дар от Господа — жизнь. После кровопролития я все же решился наведаться к Богу, я знал, что получу кару за то, что убиваю его сыновей. Зайдя в монастырь, я краем глаза лицезрел злой взгляд двуглавого орла на себе. На меня смотрело что-то из него. Возможно, это была моя сторона души, страшная, злая, причиняющая вред всему миру. Не любил уже меня Господь, но я очень сильно хотел извиниться перед Богом, за все что я сделал в своей жизни. Как меня запомнят мои дети после войны? Что я им скажу? Кем я буду в их глазах? Эти мысли и вопросы не давали мне покоя даже во сне. Мне снилось, как от меня отвернулись все, я не мог ничего сказать в свое оправдание, потому что я уже понимал, за что моя душа переживает эти муки. Я сел на лавочку, снял свой тяжелый бинт на голове, весь грязный, пыльный, кровавый, и начал обращаться к нему. Отцу моему.. Герман: Здравствуй, Отец. Я знаю, что ты не простишь меня за те грехи, что я создал за это время.. У меня нет ничего, что я могу сказать, я знаю, что именно я виноват в этом, поэтому и не надеюсь на то, что искупить свою вину я смогу так просто.. Все они ведь тоже твои Сыны, они не заслужили такой судьбы, они не должны были умереть за чьи-то амбиции, от чьих-то чужих и полных грехов рук. Прости меня, за всё, что я сделал.. Аминь. В этот момент я почувствовал, как мою душу словно окутали нежным одеялом, а чье-то присутствие не оставляло меня. В этот момент в комнату зашла Жоанна. Она после госпиталя, ей пришлось приезжать сюда на своей лошадке, ибо другого предположения, как она смогла молниеносно оказаться здесь. От госпиталя до монастыря было 5,4 километра (если считать от линии фронта, конечно же), может быть она приехала на своем коне. У ее семьи была огромная популяция лошадей, вот, может быть это одна из тех лошадок. Она уселась на край скамейки рядом со мной, видимо это и было то самое присутствие, его чувство, которое я ощущал некий промежуток времени. Первой разговор начала она, спросив. Жоанна: Герман, а что ты здесь делаешь? Спросила она застенчиво, это даже по ее глазам было видно. Уставшие, измотанные своей борьбой. Герман: Да вот, поговорить надобно было, не мог я жить с одной вещью, пришлось отпустить ее в бездну. Очень сильно мучает она, покоя не дает, и с самого утра камни на душу кладет. Жоанна все же взяла себя в руки, увидев меня она решается на общение. Поверьте, лучше этого я не мог ничего видеть. Самое лучшее, что может даровать тебе сам Бог это не только жизнь.. Это ещё и тот человек, кто останется с тобой рядом после всех трудностей на пути. Жоанна: А что случилось? Расскажи, мне тоже интересно узнать. Герман: Знаешь.. Есть такое, что я никогда не отмоюсь от того греха, что кроет меня и мою душу изнутри. Убить того, кому Отче наш даровал жизнь. Они хоть и враги, но не заслужили этого, их ведь точно также как и нас ждут. Ждут дома семьи, жены, дети, родные, близкие, друзья. Они давно не виделись с ними, а единственное, что может нас связать — это письма. Жоанна: Мне тоже порой очень хочется домой. В свою родную Казань. Она красива, от неё душу захватывает, окутывая красотой. Я ничего не видела красивее в своей жизни, чем мой родной город. Но мне очень страшно, что война не закончится никогда. Она идет будто тысячелетиями, и конца в ней не видно. Я не могу иметь ни малейшего представления о том, что с нами случится после войны.. Как сложится судьба России? А что если мы проиграем..? Мы не знали. Не знали мы, что же будет с нами в дальнейшем. Я все же решился сделать шаг вперед. Унести плохие мысли, а потом кинуть их в бездну, ведь на следующий бой нужны были не только силы, но и вера в то, что мы воюем не просто так, и что за нами стоят наши, те кто когда-то дал нам возможность выйти в общество, дав нам все, чего другие могли бы добиваться годами. Герман: Слушай, тут неподалеку есть небольшое поле с пшеницей. Там такой хороший вид, это ты точно никогда не видела. Жоанна: А до него недалеко? Герман: Ну я же сказал, что оно неподалеку. Пойдем, там прекрасно. Местность тихая, а закаты можно превратить в шедевр искусства, если нарисовать их на полотне. Жоанна: Ну, поверю тебе. Веди меня, Герман. Мы поехали на ее коне. Конь меня не признавал, видимо не привык ещё, поэтому повела она, а я лишь указывал, куда нам нужно. Скакали мы с ней ещё несколько минут. Слава богу они прошли так незаметно, что уже за горизонтом было видно поле, о котором я говорил. И приехав, мы зашли в него. Жоанна: Тут и вправду так тихо и спокойно.. Скажу наверняка, что я никогда не могла увидеть такое даже в самом хорошем сне. Герман: Мы приехали так вовремя, что успеем посмотреть на закат. Эти оранжевые облака очень красиво сливаются с ярко-красным небом, окутывающим эту местность. Жоанна: После всего этого я хочу вернуться сюда, и вспомнить этот момент с тобой. У меня сегодня день рождения, поэтому я со смелостью скажу, что это был мой самый лучший подарок, который мне когда-то дарили. Спасибо, Герман.. Мы смотрели на небо и на пшеницу, ставшей слегка красноватой от солнца, и хоть я был здесь уже два раза, я все равно не мог поверить, что такие места существуют на самом деле. Бог постарался сделать этот мир красивым, дав ему все. Солнышко в небе уже уходило вдаль, а облака хоть и потемнели, но все ещё отдавали вдали слегка ярким оттенком оранжевого цвета, а пшеница приняла свой привычный облик. Уже ближе к полной кромешной темноте, мы отправились по постам. Она выглядела спокойной, слегка уставшей, но все ещё выглядела свежо, ее красноватые волосы, как тот закат, стали темными, легко развивались по ветру, а она сама улыбнулась мне на прощание, помахала рукой и сказала: Жоанна: Пока, Герман. Надеюсь, что мы скоро встретимся! Я же, конечно, был в таком положении, когда немного боишься, но все же делаешь этот неискренний, но в ее глазах уверенный шаг: Пока, очень надеюсь на это. Жоанна: Ха-ха-ха, милый ты, красивый парень. Встретимся ещё обязательно. Только приходи ко мне по чаще. После этих слов мне нужно было идти на позицию. Но этот день я никогда не забуду. Она очень хорошая девушка, у неё красивые, слегка огненные, будто бы горящие глаза, я обязательно с ней сойдусь! После такого нужно было поспать, что я и сделал. Непонятно пока что, состоится ли завтра бой, или же нет. На западном фронте интересно что было, с ума сойти! Англичане уже спят и видят свою победу. Самоуверенные люди, ибо как они собрались одержать верх над сильной страной. Ладно, это уже мысли на утро, оно мудро. На следующее утро я был уже на позиции. В ожидании битвы мне удалось разглядеть не врага, а только туман. Он был пугливей, чем сам противник. Когда я писал это, я не думал, что начну ожидать своего врага в лицо. Я не хотел убивать, но и сдать свою страну недругу также нельзя было. 8 января 1915 года. Как я уже говорил, я проснулся не от врага или его присутствия, а от знания, что он рядом. Первые стычки начались примерно в полдень. Ситуация стала хуже только к вечеру, когда огромное количество войск было сосредоточено именно на наших участках. Они не брали нашу территорию, ибо хотели полностью уничтожить остатки сопротивления, а после того, как эту территорию оборонять было уже невозможно нам под силу, то в это время они могут войти. Такого допускать было нельзя, и поэтому мы решили их ослабить, чтобы сломать их дух и силу сражаться дальше. Под гром артиллерийских снарядов мы били немцев там, где были слабые места. Наша тактика перестала работать, когда они не стали атаковать просто так, а бить по флангам, чтобы отрезать нас от линии снабжения, а после удержать в котле. 15 января 1915 года. Мы отступали, понеся огромные потери. Их искусство ведения войны работало лучше и слаженнее. После значительных поражений никто из наших не знал, как все сложится. Но тот монастырь я был готов защищать из последних сил, ибо там я мог поведать Богу, что случается на земле нашей. Там я нашел ее, ту, которую буду любить. 23 января 1915 года. Отступление кончилось, линия фронта чуть успокоилась и приняла другие границы. Мы решили показать им свою ярость, дать отпор. Нас повели в Австро-Венгерскую империю. Нам сказали , что приказ был отдан ещё 7 (20) января, поэтому нужно сделать все так, как задумано. Нас встретили горы, а ещё мороз и стужа. Было настолько холодно, что многие уже не доходили до нашей главной точки. Виктор уже был мертв, болезнь не дала ему покоя. Добравшись до точки захвата, мы двинулись в бой. Из-за гор пробиваться было тяжело. Потерь было очень много, видеть эти ошеломленные надежды и окровавленные тела своих товарищей было невозможно. Я не хотел верить в то, что война способна ломать даже тех, кому не было страшно никогда. Вот только разве на войне и в обычной жизни страх является одним и тем же..? На момент того, как мы шли, велось одновременно наступление германских и австрийских войск. Эта война не видела конца и края, мы шли, шел и противник. Каждый новый день начинался с обстрелов наших позиций, из-за чего биться становилось все труднее. 12 февраля 1915 года. Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич отдал приказ отправить нам на подкрепление 22-й армейский корпус. 26 февраля 1915 года. Я был переброшен на левый фланг Юго-западного фронта, и попал в 9-ю армию Лечицкого. У противника, как и у нас не было особых успехов, все, что мы могли сделать, это держать их наступление. Наша цель заключалась в том, чтобы удержать австрийцев на Днестре. Итоги битвы в Карпатах и Мазурии были в тактической победе над врагом, но мы не получили тех результатов, к которым так стремились.. Я не знаю, как мы закончим эту войну, моральный дух падает с каждым днем, бои велись за каждый клочок земли, но мы, как и противник, стояли до последнего. Вот как на войне.. Каждый готов устоять за своих. Это - мужество в чистом виде. Не так давно мы познакомились с ней. Стояли и смотрели на небо вдвоём.. 29 Матра 1915 года. Меня ранили и повезли в Петроград, вдали от неё и от всех, в том числе и от неё. Когда-то я был обычным студентом 15-летним студентом в 1910 году, жил в Лодзе, жил обычной жизнью, а сейчас мне 19 лет, скоро уже 20 исполнится, а смотря на себя изнутри я понимаю, что молодость прошла, а внутри я выгляжу как будто мне уже все 50.. В Петрограде было хорошо, март на дворе, но народ никакой, он стал больше серым.. НИ У КОГО НЕТ НИ ДУШИ! Их глаза оставляли на себе блеск слёз и отчаяния, но сохраняли веру в своё государство, рабочие выглядели уставшими. Всё на фронт, я видел бедную старушку со своими внуками, в этот момент у меня что-то поменялось, мне стало горько, жалко, что обычный люд может и не впервой знает, что такое война, но они не знали, что именно ЭТА война отнимет у них самое дорогое на свете - их страну, их культуру, их.. Спектакли ставят наши люди, скульпторы возводят памятники нашим защитникам, а людям уже не до этого.. Война идёт, куда уж там до постановок, статуй, дворцов, если сыновей нет у матерей, хлеба нет и это всё кончилось бы поскорей. Душу разрывает, не даёт покоя, того, чего больше нет, и не будет у спокойного полудня. Цветы завяли, роза вся бела, светла, стоит одна, и куда-то делась в ней душа, и слезы блеск спадал с неё, от горя у неё.. Не было слов, чтобы описать жизнь в этот тяжёлый период. Народу нужен был хлеб и белый мир, никто не хотел войны тяжёлой, затяжной, а у матерей, остыл уже обед, и все письма с фронта безответны, остались седины на висках, а у сына в бою накидка на плечах, у него весь мир в одних глазах, и у матерей молитва на устах.. Господи, Владыко многомилостивый, Ты, что зришь и горняя, и дольняя, Не попусти гибели, не допусти, Да не свершится воля злобная.. Ведаем мы: никто не хотел войны Тяжёлой, затяжной и страшной, Но воззвали трубы всей страны И ушли они не попрощавшись. А у матерей - лишь крест в твоей руке, Да слеза, пред иконной в кромешной тьме. Удержи десницу в лихом враге, Сохрани нам чад, в лихом чине! Не за злато, не за почести, Мы тебя, Всевидщий, просим - Уцелеть бы средь дымных этих годин Тем, кого в слезах мы сами же проводим. Никто не хотел войны, тяжкой, затяжной, А у матерей - одно лишь "Нет!" Отведи беду своей рукой, Дай их встретить нам одной.. У калитки на заборе, мальчишку маленького нашего, что был у нас тут на руках, Как молва на материнских устах... Аминь. Таки молитвы проскакали из уст у матерей, чьих сыновей забрала эта война. Им не хватает божья склона, не давая им покоя, они не дремлют и не спят, одни лишь только небосклоны горят у них в глазах. Они ждут обеспокоенно, молясь из ночи в ночь, как бы им не небосклона.. Их материнская любовь. Уж прости их, неверных, они не ведают, что делают, не думают, не зреют, не видят, как совершают грехи свои, отдавая свои очи, командиру в железном мундире, им не ведомо ничто, только чужая молва.. Народу страшно и голодно, сидеть в холодной избушке, а в городе всё как не бывало, только серый народ и исчезнувший блеск у глаз матерей, не зная, что же будет с письмом их безответным, не зная, что их сына больше нет, ни внука, ни отца, работа только и работа, без верности идти до конца.. Совершили люди страшное деяние, войну затеяли они, разорвать всем языки, кто не верен их народу, кто шёл против войны, а Россия хочет мира, ей не нужны полные страха глаза, отдайте ей оставшихся в живых сыновей, большего и не нужно ей. Матеря то будут рады, а жизни чьи-то не вернуть, молва их божья не услышала ответа, и не видела она, что ужасы такие, допускает та страна. Обидно, что их здесь больше нет, мундир остался вот и всё. А отец и сын ушли, велел так Бог. Всевидящий же только знает, что белой гвардии не станет никогда…

Глава IV.

Заря в небесах

Шли дни, а Петроград оставался всё таким же серым и тусклым. Помнится мне, как мой друг с института рассказывал, что город раньше был ярче изумруда на летней траве под солнцем, ярче звезды в тёмном дождливом небе, ярче нынешнего народа и войны... Спектакли ставят у нас, хорошие режиссёры делом заняты с актёрами, рабочие на заводах трудятся во всю, а поэты и писатели пишут свои мысли на бумаге. Бумага выдержит любую тяжесть бытия, какой бы она ни была, не важно насколько она тяжела, но выдержит. Также как и наши молодцы.. Перестать не думать о войне уже не получается, страшно. Глаза боятся, любая фуражка на голове вникает лишь животный ужас. И даже не имеет значения чья она, врага или союзника.. Или моя... Вон у народа что происходит, у них театры, ярмарки, музеи, профсоюзы. Но нет ружья у них, глаза боятся, а руки делают.. Поэты читают свои письма! И пишут они.. О войне.. Казалось, что повседневная жизнь народа как никак, но изменилась, они верили в своих защитников, поддерживали нас на передовой. Пели песни, читали стихи на сцене при огромной публике. Хорошо народ проводил время, даже не смотря на трудности. Но напряжение возрастало среди неопределённой части людей.. Вскоре я смог выйти на фронт и отправили меня на поле битвы с немцами. Снова они. Они хороши, их не сломить просто так, немцы были организованы, как хор, оснащены вплоть до зубов, крепкий орешек эти немцы. Иначе о них не скажешь. Когда я присоединился к основной части войск, первым делом нужно было организовать траншеи и окопы, установить укрепления и ожидать пока противник нападёт. Это была позиционная война, победитель в ней определялся не то чтобы захватом какой-либо части территории, а подсчётом потерь на поле боя, у кого больше, а у кого меньше. Нынче всё сопровождалось именно таким образом. Хоть и захват территории уже был достижением, нежели захват целой провинции, об этом даже думать уже страшно, видя всё, что происходит, пережив то, что было до. Это страшно, больно, непривычно.. Такое не описать словами, ничем. Ужас нужно увидеть, посмотреть ему в лицо, чтобы потом рассказать о том, что ты смог увидеть. Именно это и ломает человека. Но противник долго ждать очередной бой не желает и они решают организовать своё нападение ночью, мы проснулись от звуков артиллерии, винтовок и криков. Описывать снова их стиль боя, думаю, не является необходимым, ибо я ведь уже рассказывал вам об этом. Мы же приняли их ответным огнём, не давая никому из них приблизиться к нашим позициям. Бои шли насмерть, вся жестокость показана в полной красе. Люди шли, теряя оружие, артиллерия выла, а её снаряды разрывали тела тем, кто решил показать себя в полный рост. Я стоял у артиллерии, рядом со мной была винтовка и слегка мокрая и застывшая земля. Меня часто ставят на тяжёлое орудие, у меня был навык владения в прошлых битвах, он мне достался от моего друга Мэрло. Он в этом деле был непревзойдённым мастером. Очень часто думаю, где он и как щас сложилась его судьба после моего пребывания в палате. Эти ужасы продолжались до самого утра, пока атака не стихла. Возможно вернутся с новыми силами, и их натиск на нашу сторону будет сильнее, чем в этот раз. Но страх стал уже обыденным чувством, который питал меня постоянно, но с другой стороны, страх перестал быть таким большим, каким был раньше.. Война повлияла на меня. Она исказила мою личность, вывернула её, придала ей то чего не было.. Ужас охватывал меня цепями, но не из-за войны, а по причине того, каким я вернусь, да и вернусь ли я вообще к своим близким? А близкие после войны вернутся? Я же увижу их правда? Ответа нет, никто его не даст, только время, и только оно покажет мне моё будущее. Несколькими днями ранее, когда я находился на реабилитации в Петрограде, моя мать не смогла выдержать этого. Весть об этом мне пришла поздно, не важно от кого, но сам факт того, что моего родного человека больше нет со мной, перевернул мою жизнь с ног на голову. Война отняла всё. Меня, мою мать, да даже от моих товарищей уже давно вестей не поступало. Даже меня отняла у меня самого. Я не помню когда я в последний раз по-настоящему был радостным. Когда просто радовался жизни, тому, что есть на этом свете. Всё это у меня забрали и никто никогда не вернёт то, что у меня было до войны. Зачем начинать войны? Они же ничего не дают. Рушат жизнь, да и всё. Люди же могут любить, делать приятные подарки, помогать друг другу. А такие вещи показывают лишь то, что ни к чему из этого люди не готовы. Им не нравится дарить другим любовь. Людям не нравится дарить друг другу приятные события. Именно это и раскрывает их, когда одному будет больно, другие не придут. Они даже не посмотрят на него. Сколько же моментов было с моей матерью. Желаю вернуться туда, где ещё не было войны. Обычная жизнь в городе и я, обычный мальчик, не проживший даже и 12 лет на тот момент. А 12 лет - это уже большой возраст. Такой возраст уже показывает, каким будем человек в дальнейшем, что из него получится. И вот, что получилось из меня. Из мальчика, полного надежд и стремлений к лучшему в мужчину, держащего ружьё, который вынужден защищать свою страну. От этого становилось не столько печально, сколько жалобно. Я жалел о том, что не прожил свою жизнь не так, как хотел. Я не смог выполнить обещание, которое дал матери перед отъездом. Из моей семьи остался только я один. Обычно в моей семье все умирали в раннем возрасте, как говорила мама, они все рождались больными, и надежд даже на моё появление уже не оставалось. Но всё же у неё получилось. Она дала мне всё самое лучшее, что могла только предложить. Даже учёба, которой я благодарен только ей. Каждый сданный экзамен давал ей радости больше, чем всё остальное. Даже несмотря на её проблемы со здоровьем, моя мать вложила это столько времени и сил, чтобы вырастить того, кто потащит на себе тот быт, что не смог потащить мой ушедший от нас отец. О моём отце мало известно. Известно только, что он не заботился о нас с мамой и на семью ему было всё равно. Но моя мать верила, что даже его можно изменить, но сколько бы сил и времени она не тратила, он никак не менялся. Ощущение, что он даже не знал о том, что у него имеется семья. Когда я появился на свет, я даже не видел его. Он просто не пришёл. С того момента он ни разу не пришёл домой. Неизвестно, что с ним сейчас, как сложилась его судьба, куда и к чему повела его дорога. И мне тоже неизвестно, что будет дальше со мной.. На дворе уже стоял сентябрь 1916 года. Фронт всё также был усеян ограждениями, укреплениями, сплошными полями трупов, часть которых так и не была нормально похоронена. В конце сентября уже стоял небольшой холодок. Дожди шли, а враг стоял и выжидал момента ошибки, любой, даже самой незначимой. Любое неправильно поставленное артиллерийское орудие могло служить потерей значимой части укреплённого района. Война длилась долго. Порой даже очень долго. В атаку боялся идти каждый, ведь неправильно спланированный план наступления мог обратиться огромными потерями, а это уже была ошибка.