Сборник мини-сцен "Сцены между "

Чонин и Феликс сидят на полу в гостинной. На низком кофейном столике перед ними ярко горел монитор, будто тоже волновался вместе с ними. На нём был открыт сайт с билетами — даты и цены пестрили цветами для более удобного распознавания. Они давно планировали отправиться куда-то, а тут совпали отпуска всех четверых. Ах, да, в соседней комнате сидели две другие мужчины обсуждали что-то связанное с работой, — уж слишком похожей у них была эта работа, чтобы в разговоре пробежала хоть искорка интереса, — спокойно попивая медленно остывающий кофе. Скучно. С утра парни, ходившие с нетерпеливым выражением лица и не умеющие скрывать волнение, как только четверо ребят перешли порог квартиры Феликса, сразу же отправили своих мужчин в другую комнату, а сами уселись за ноутбук с горящими глазами. Сейчас же озорники плечом к плечу уселись на светлом ковре и мониторили рейсы и свободные места. Чонин постукивал пальцами по тачпаду, Феликс то и дело наклонялся ближе, гипнотизируя загрузку, будто мог ускорить его. В них сидела детская шалость и чуть-чуть баловства. Идея была совсем не замысловатой и совершенно безобидной. Просто купить билеты так, чтобы их не о чём не подозревающие любимые мужчины сидели позади них. Почему так? Есть у них такое желание, чтобы когда дорога утомит, они смогли спокойно откинуть спинки крёсел назад без всякого хмыканья и бормотания позади и заснуть теоретически в их объятьях. Когда бронь наконец подтвердилась, Чонин и Феликс не сдержались. Их радостный шёпот тут же перешёл в в тихое "мы смогли!" а после и в восторженные возгласы и хихиканье об удавшейся шалости. На этот шум в гостиную зашли Сынмин и Минхо. — Что случилось? — спросили они почти одновременно. Приблизившись, Сынмин чмокнул Чонина в виски, а Минхо сзади обнял за талию Феликса, положив подбородок ему на плечо. Ребята наперебой рассказали про удачную бронь, про рейс, поездку в город, о котором последние месяцы все они мечтали в ожидании совпадающего отпуска и сверхурочно работали, досрочно выполнив все проекты и план за квартал. Минхо слушал, поглаживая своего веснушчатого по впадине над талией, глядя на всех присуствующих слегка снизу вверх, а Сынмин кивал, удерживая Чонина ближе к себе. — Значит, всё-таки сбылось? — спросил Минхо с лёгкой улыбкой, поцеловав блондина в щёку, скрепив руки на животе Феликса, а находящийся в его объятьях веснушчатый звонко засмеялся. Он чуть крепче обнял Феликса, прижимая его к себе, и на мгновение задержался так, словно хотел запомнить это чувство — спокойное, тёплое и настоящее. — Значит летим, — Сынмин мягко кивнул. Он чуть крепче притянул Чонина к себе, и ухватив за талию, лениво, без спешки покружил его в объятиях, словно проверяя на вес эту мысль — мы правда летим. Чонин тихо выдохнул, обнял Сынмина за шею и улыбнулся так, словно для счастья ничего больше не нужно — только любимый человек, круживший его в своих объятиях, друг, который тоже нашёл своё счастье в лице рядом стоящего Минхо и удачно забронированный билет. В этом не было ни громких слов, ни восторженных криков — только спокойное, уверенное ощущение, что впереди их ждёт что-то хорошее. Что можно позволить себе расслабиться. Что всё сложилось именно так, как должно было.

***

Они проснулись в пять утра — слишком рано, когда за окном темно и солнце совсем ненавязчиво вступало в свои полномочия. Проснулись они не от будильника, мягкой, тягучей мелодией заполняющего комнату, а от поцелуев любимых человек. Феликс проснулся от лёгких, нежных поцелуев, тёплые губы коснулись щеки, потом скользнули выше, к виску и макушке. Минхо стоял над ним уже проснувшийся и умывшийся, серая футболка спереди была чуть намокшей. Его поцелуи были невесомыми, ненавязчивыми. Старший на секунду дольше задержался в волосах любимого, вдыхая естественный аромат волос любимого с лавандовой ноткой шампуня. Феликс всё ещё сонный, по кошачьи зевнул, выгибаясь в спине, медленно потянулся навстречу к этим ласкам, мягко приобняв руками Минхо и счастливо, сонно улыбнулся. Голос его был хрипловатым ото сна, обволакивающим теплом, когда он пробормотал нежное «доброе утро». Минхо лишь тихо улыбнулся и позволил притянуть себя ближе и оставил поцелуй на открытом сползшей футболкой плече. — Вставай, Ликси~и — Минхо сказал это прямо в плечо веснушчатого, лениво, шёпотом, так близко, что дыхание тёплым дуновением скользнуло по коже. Феликс вздрогнул — по коже на месте тёплого дыхания Минхо пробежали приятные мурашки от утренней нежности старшего. Он снова зевнул, всё ещё полусонный, подтянулся по кровати наверх и приняв полусидячее положение открыл глаза и встретился с внимательно разглядывающим его взглядом. — Мм... Доброе утро, хён, — уронив голову на плечо старшего пробормотал он почти обиженно на такой ранний подъём. Минхо на это только улыбнулся, оперевшись на одну руку на кровати, другой зарылся в макушку, взлохматив светлые волосы чуть больше, — Ты же помнишь, что сегодня вылет?, — спросил он. — Даа, — жалобно растянул он, нахмурившись, из-за чего голос стал как у ребёнка, которому вовремя не уделили внимания, — Помню — глухо и чуть неразборчиво донеслось от прижавшегося к футболке щекой Феликса. — Тогда вставай, котёнок — ласково произнёс Минхо, отметив как покраснело ушко блондина. — Встаю, — переодолевая весьма заманчивое соблазнение оставаться в кровати подольше, младший оторвался от плеча Хо и откинул одеяло. Минхо тоже поднялся, освободив Феликсу путь, и оказался на своих двоих. В соседней же комнате Чонин проснулся от невесомого поцелуя на открытой коже меж ключиц, не закрытой V- образным вырезом — туда, где он был слишком чувствительным. Особо для пяти утра. Губы были мягкие и слишком знакомые. Дыхание оставляло за собой ощущение тепла едва коснувшейся кожи утреннего солнца. Из груди Чонина вырвался рваный вдох, пальцы сами собой зарылись в складки простыни. И он не открывая глаз, нахмурился и выгнувшись потянулся, из-за чего губы меж ключиц стали ощутимее на коже, устойчиво, но мягко оставаясь на месте. Он ещё раз непроизвольно вдохнул и тихо замычал, потому что это место всегда было слишком чувствительным, чтобы признаться даже самому себе. — Ты нечестно будишь, — буркнул младший, явно обиженно на такую несправедливость. Сынмин был близко — слишком близко, чтобы он мог притворяться спящим. Его ладонь лежала на боку Чонина, пальцы нежно поглаживали впадинку над талией и по спине пробежала волна приятных мурашек, отдаваясь тяжестью внизу живота. — Зато тебе приятно, — уголки губ Сынмина довольно потянулись вверх. Улыбка эта была нежной. Чонин почувствовал эту улыбку кожей. — Ладно, — тихо выдохнул Чонин, почти сдаваясь, но тут же добавил протяжным голосом, не открывая глаз и слегка сместил вес на кровати, насколько это возможно под нависающим над ним Сынмином, — Ещё минутку. Пожалуйста. Просто полежать. Сынмин не ответил сразу, лишь чуть подался подался ближе, так чтобы их тела соприкасались привычнее в утреннем ощущении, осыпая поцелуями чувствительные участки нежной кожи. Он снова кротко оставил поцелуй между ключиц, потом чуть выше, ведя мягкой дорожкой под подбородок. На каждом из них он задерживался чуть дольше, выражая всё в этих поцелуях. Чонин тихо выдохнул, внутри растеклось приятное тепло и плечи дрогнули от такой нежности — и он просто позволил старшему держать себя. Сынмин остановился у боковой линии шеи, и перед тем, как заговорить, уткнулся носом прямо в границу, где челюсть переходила в шею и вдохнул естественный аромат младшего глубже чем вдох. От Чонина пахло утром. Тем самым первым, естественным, ещё неразобранным запахом кожи, незаглушённого никакими духами — только тепло, свежесть и что-то домашнее. Тёплое молоко и едва уловимый аромат кондиционера для постельного белья. Прохладная кожа под губами и тепло, которое проступало сразу после прикосновения. Сынмин снова глубоко вдохнул, прикрыв глаза на несколько мгновений, позволяя этому аромату осесть в лёгких и чувствуя это странное спокойствие. Потом его губы коснулись задней части ушка брюнета — коротко и аккуратно, почти извиняясь за такой ранний подъём, и прошептал совсем тихо, на придыхании, обволакивая голосом и опаляя ушко тёплым дыханием: — Проснись, Инни~и, мы ведь не хотим опоздать на самолёт. Чонин невольно вздрогнул. По коже снова прошла волна мурашек, дыхание сбилось, а пальцы, всё ещё сжимавшие простыню, медленно расслабились. — Ты… всё равно нечестно, — пробормотал он, но в голосе уже не было обиды. Только сонная улыбка, спрятанная где-то между вдохом и выдохом. Сынмин тихо хмыкнул и оставил ещё один короткий поцелуй — на границе шеи и плеча. Не для того, чтобы разбудить сильнее. Просто чтобы дать почувствовать Чонину всю свою нежность. Чонин медленно приподнялся, раскрывая глаза, и первым, что он увидел, было улыбающееся лицо Сынмина и его внимательный взгляд. В этом взгляде было всё: забота, тепло и лёгкая утренняя игривость. На мгновение мир сузился до этой комнаты, до мягкого света, запаха утренней кожи и ощущения близости, которое не требовало слов.

***

Минхо и Сынмин не понимают что такое, почему их солнышки так радуются этой поездке, вроде бы никаких праздников не намечается, а ещё больше они не понимают, почему ребята выбрали сиденья в два ряда, а не в ряд рядышком как обычно. Но раз так решили их супруги, то так тому и быть. Они шли чуть позади, наблюдая за своими мальчиками. Их взгляд невольно цеплял мелкие детали: каждое движение, хитрые улыбки, которые они ещё не в силах разгадать. Младшие то и дело перешёптывались, тихо хихикали и замечая их взгляды смотрели на них с не меньшим обожанием и махали им в знак быть побыстрее, а их взгляды блестели игривой нежностью. Минхо на несколько мгновений встретился глазами с Сынмином. В этой короткой паузе можно было прочитать всё: удивление, лёгкое недоумение и, одновременно, тихую радость. Они оба понимали, что ребята умудряются за секунды разбудить в них что-то тёплое, внутреннее, даже без слов. Сынмин улыбнулся уголком рта, взглянув на впереди идущего Чонина, не скрывая тёплого чувства во взгляде. Минхо, уловив его взгляд, усмехнувшись тоже перевёл свой взор на Феликса. Они шли рядом, но их внимание было там, где происходила эта маленькая, почти невидимая игра взглядов и улыбок — мягкая, но такая ощутимая, иногда пересекаясь одним ритмом непонимания и молчаливого, вопроса у обоих. Феликс и Чонин переглянулись, восторженно обсуждая совсем недавно вышедший второй сезон своей дорамы, которую они с нетерпением ждали. Минхо и Сынмин снова обменялись взглядами — и без слов поняли одно: их мальчики живые, весёлые, и уже заразили этим настроением всех вокруг. Ребята прошли регистрацию получили билеты, сдали багаж, проплыли через металлические рамки и очереди, потом ещё чуть постояли, пока объявляли посадку. Аэропорт был шумным, пахло кофе и свежими газетами, но их внимание удерживалось только друг на друге и на том, что впереди — долгожданная поездка и наконец совпавший отпуск. Сели как и предпологалось выбранными билетами — Феликс и Чонин спереди, а Минхо и Сынмин сзади. Самолёт набрал высоту, гул стал ровным и привычным. Ремни уже можно было расстегнуть, люди начали двигаться, устраиваться удобнее. Феликс первым потянулся к телефону. — Стоп. Мы же не начали отпуск официально! — он возмущённо повернулся копусом к Чонину. Чонин наклонился ближе, их головы почти соприкоснулись. Они сделали несколько фотографий — сначала серьёзные, потом дурашливые, с надутыми щеками и кривыми улыбками. Ещё одно фото — уже спокойное, почти нежное, когда Феликс просто смотрит в камеру, а Чонин смотрит на него. — Опять фотосессия, — пробормотал Минхо, будто ворча, но с заметной улыбкой. — Пусть, — тихо ответил Сынмин. — Им идёт. — он раслабленно откинулся на кресло, нежно, едва приподняв уголки губ, закрывая глаза. Вдруг, Феликс так резко повернулся к ним поверх спинки кресла, что старшие сзади удивились как не услышали хруст бедной шеи. — Господа, — с вежливым обращением начал веснушчатый, — объявляю официальную церемонию начала нашего отпуска! — его голос прозвучал торжественнно, с ноткой серьёзности, полностью имитируя ведущего церемонии на открытии крупного проекта. Волосы его чуть встрепались, торча в разные стороны, а глаза горели так ярко, совсем не сочетаясь с этим голосом. — А ну марш, все в кадр! — снова скомандовал блондин спустя некоторое время, порывшись в сумке и достав палочку для селфи. Трое парней с тихим, "Есть!" и ласковым смешком придвинулись ближе к центру кадра и сфотогрофировались. Фото были разные: смешные, в естественный момент, и на удивление вышедшие красиво. — Ну всё, объявляю нашу поездку удачно начавшейся и желаю всем прекрасных воспоминаний. — раслабленно откинувшись на кресло, протянул Феликс, с улыбкой на лице, закрывая глаза.

***

Через какое-то время младшие углубились во что-то своё. Феликс листал каталог фильмов перед собой и не найдя ничего интерестного, занялся редактированием фотографий и новыми постами для своей странички в инстаграмме. Чонин изучал расписание рейса, отзывы на забронированный ими отель, а потом переключился на плеер, негромко включив музыку в наушниках. Самолёт выровнялся, гул стал ровным и почти убаюкивающим. Утомлённые ребята постепенно погружались в сон. Феликс отложил телефон, а Чонин выключив музыку, снял наушники. Уставшие и полусонные, младшие осторожно откидывали свои крёсла назад, убедившись чтобы не причинить дискомфорта своим любимым. Максимально комфортно наклонив крёсла, ребята с блаженством откинулись на них. Минхо смотрел в иллюминатор, а Сынмин играл на телефоне, когда они заметили движение боковым зрением. Они с мягкой усмешкой в уголках губ переглянулись. В глазах каждого засияло озарение — вот почему младшие так расселись, вот почему выбрали такую рассадку. Не было случайности, лишь хитрая задумка их сладких заговорщиков. Минхо слегка наклонился вперёд, опираясь предплечьем на колено, правой рукой же массируя голову Феликса. Слегка улыбнувшись, нежно глядя сверху вниз на спокойное лицо Феликса, он ладонью зарылся в густые волосы, медленно перебирая обесцвеченные прядки. Сынмин делал то же самое, наблюдая за милыми выражениями лица Чонина, за трогательно смарщивающимся носиком. Ладони скользили от виска до впадинки на шее. — Мелкие интриганы, — первым тихо хмыкнул Минхо, с проступающим в голосе смешком, будто он раскрыл простейшую тайну века — а я то думал, что они решили от нас избавиться на несколько часов, — Хо перевёл взгляд на Сынмина, улыбаясь глазами, — А ведь мы даже и не догадались, почему они так нас рассадили. Смотрю на них и эта их хитрость кажется такой обаятельной. Сынмин, покачав головой, в ответ с лёгкой ласковой усмешкой, произнёс: —А ведь, были счастливы как будто выиграли весь мир, наши безобидные шалостники. И оба, наклонившись, оставили нежные поцелуи на макушках своих любимых. Поцелуи пропитанные нежной любовью, будто через каждый тёплый выдох старшие передавали заботу и искреннюю в самом его чистом виде любовь. Они взяли эти моменты настоящей, самой сокровенного тепла, храня их рядом с другими самыми драгоценными моментами в сердцах в обоих. Они не спешили отрываться от нежных прядей, давая младшим почувствовать защиту и уверенность, что рядом те, кто любит, сквозь сон.

~The Embry~