Летучие асы

      Утро в квартире Фанэра - а именно так представился мой опекун, - началось с боли по всему телу. И это было странно, потому что обычно оно у меня болело после долгих тренировок. Хотя прошло уже три дня, как я не занималась серьёзной борьбой.       Надо бы сказать, как мне живётся у Фанэра. В целом-то и неплохо: квартира большая, с большим количеством свободного места, со строго ровными формами мебели. Всё такое белое, иногда бежевое - поскучнее, чем в моей старой комнате, которую приходилось делить с одногодками. Даже странно, что меня забрали. И дело даже не в том, что я как-то плохо себя вела. Просто почему-то меня никто не хотел забирать: может, я не такая красивая как другие (хотя лицо у меня ухоженное, пусть и с веснушками), или не такая умная (но знаю биологию на отлично и могу сказать, каким органом птицы запоминают маршрут во время миграции).       Когда мы вечером приехали в мой новый дом (хотя я даже подумала, что передо мной настоящая цитадель), Фанэр мне сообщил, что это пока его временное жильё и скоро мы переедем уже в его постоянный дом в другой стране. Правда, в какой именно, он не сказал, а я не настаивала. Ещё Фанэр заявил, что теперь моя жизнь кардинально изменится: я пойду в элитную академию, у меня будут лучшее окружение и… хорошие условия. Последнее я не совсем поняла, но предположила, что это будет тёплый климат, ведь он полезен для здоровья. В первую ночь на непривычно мягкой кровати спалось непривычно хорошо. Может, из-за более мягкого матраса и одеял, а может из-за того, что мне очень хотелось спать. На следующий день мы с Фанэром поехали в ателье снимать мерки с меня.       - Для школьной и спортивной формы, - любезно ответил он мне, когда мы возвращались домой.       Ну а сегодня у меня всё очень болело, от стоп до плеч. Будто по мне прошёлся каток или стадо слонов. Даже сжать ладони в кулак было проблематично, но всё равно нужно встать с кровати и одеться. Стараясь не кряхтеть, у меня это получается, как и умыться, почистить зубы и собрать волосы в высокий хвост. И как раз вовремя: в дверь постучали. У нас с Фанэром это что-то вроде тренировки: как можно быстрее собраться и открыть дверь стучащему.       - Доброе утро, дорогуша, - улыбается мне мужчина. - В этот раз у тебя рекорд.       - Просто проснулась раньше обычного и собралась, - улыбаюсь ему в ответ, игнорирую тяжесть в ногах и ноющую боль в грудной клетке.       - В любом случае ты открыла мне дверь на пять с половиной секунд быстрее чем вчера. Ах да, - он протягивает мне небольшую чёрную коробочку с золотой лентой, - с днём рождения. Уверен, тебе понравится мой презент.       Взяв коробочку и осмотрев её со всех сторон, я развязываю ленту и поднимаю крышку. Содержимое меня поражает: серебряный медальон на цепочке с гравировкой в виде ворона. Открыв его, я ожидаемо вижу пустое место для фотографии, а на внутренней стороне - изображение пера.       - Он хорош, правда? - приобнимает меня Фанэр, хотя его прикосновения отзываются во мне болью. Чувствовать его присутствие и приятно, и почему-то тревожно. - Работа на заказ у одного из лучшего ювелира.       - Фанэр, - дрожащими руками я надеваю кулон, - сколько он стоит?       - Для меня это не имеет значения. Я могу обеспечить тебя всем, чего ты пожелаешь.       - Не стоило. Правда, оно того не стоило.       - Никаких возражений, - Фанэр отстранился и встал передо мной. Этот мужчина без пиджака выглядел куда приветливее, чем в нашу первую встречу. - Я действительно могу позволить купить себе больше, чем ты представляешь, Таня.       - Ладно, ладно, извини…       - Ничего, - смягчился Фанэр и перевёл тему: - Ну а теперь пойдём вниз и отпразднуем твоё шестнадцатилетие. И скрылся за дверью. Почему-то именно сейчас мне стало очень плохо: в глазах помутнели, ноги подкосились, и моя туша стремительно рухнула вниз.       - Фанэр! - последнее, что я успела выкрикнуть прежде, чем мои глаза закрылись и мой полёт продолжился в бесконечность.       Сквозь тьму я громко кричала и плакала. Мою спину буквально разрывало изнутри, кости будто раздвигались перед новыми костями, кожа растягивалась и вот-вот готова была порваться. Затем раздал то ли треск, то ли что-то, похожее на шелест, и что-то накрыло меня.       Последним услышанным звуком оказался звук открытия двери в мою комнату.        ***       Услышав крик девушки, Фанэр рванул к двери с той скоростью, с которой летали его ножи. Когда он распахнул дверь, Таня лежала на полу без сознания. Вокруг была кровь, а на спине - крылья. Небольшие, со светлым пухом, в крови и кусочках плоти. Повернув голову брюнетки на бок и удостоверившись, что она дышит, Фанэр выдохнул:       - Теперь ты будешь у себя дома.       То, что Тане плохо, Фанэр предполагал с первых секунд из разговора. Девушка постоянно думала о боли во всём теле, но не решалась сказать ему об этом.       Осторожно взяв девушку на руки, Фанэр покинул комнату и направился в свой кабинет. Там он связался с кем-то с помощью кольца. Сказал, что готов к возвращению домой.       - Я поклялся, что присмотрю за тобой, Татьяна, - прошептал Фанэр так, словно их могли услышать и схватить. - Ты будешь в порядке. Уж тебя я уберегу.       Вскоре его и Таню окутала мягкая волна голубоватого света, и в кабинете никого не осталось.