Папина дочка

Дотторе находился в своем кабинете в Резиденции, полностью погруженный в бюрократическую сторону своих исследований. Решив ненадолго оставить эксперименты, он занялся тем, до чего обычно не доходили руки — систематизацией данных. Его привычный метод хранения записей — громоздкие папки с ворохом разрозненных листов — наконец уступил место строгой и логичной структуре. Спустя час монотонной работы тишину нарушил скрип открывающейся двери. Дотторе даже не шелохнулся: он слишком хорошо знал эту походку. Не отрывая ледяного взгляда от исписанных страниц, он сухо отчеканил: — Что тебе нужно? Я занят. — Дай мне книжку! Я хочу новую историю! — требовательно заявила его пятилетняя дочь, Сальма. Услышав ее голос, Доктор наконец поднял голову, недоуменно изогнув бровь. — Я только вчера давал тебе книгу. Иди и дочитывай ту, что есть. — Я уже её закончила! Дай новую! — не отступала девочка, сохраняя свой капризный тон. Предвестник искренне удивился, а затем покачал головой с едва заметной усмешкой. Этот ребенок не переставал его поражать. Он поднялся из-за стола и направился к книжному шкафу. На верхней полке хранились книги, купленные специально для неё: приключенческие романы, адаптированные для её возраста. — О чем ты хочешь почитать на этот раз? — с нескрываемым любопытством поинтересовался он. — Про принцесс! Давай уже! — нетерпеливо бросила Сальма, мило надув губы. — Хм… — Доктор окинул взглядом полки, а затем снова посмотрел на дочь. — У меня есть подходящая. Только в финале принцесса умирает. Тебя устроит такой сюжет? Девочка нахмурилась еще сильнее и в порыве детской ярости выбежала из кабинета. Дотторе на мгновение застыл, не ожидая подобной реакции. Впрочем, удивляться не стоило: её поведение было непредсказуемым, и она могла выкинуть что угодно. Чтобы перехватить её, он поспешил следом. Нагнав дочь в коридоре всего за несколько широких шагов, он аккуратно, но твердо развернул её к себе и опустился на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Почему ты убежала? — спокойно спросил он, внимательно изучая её реакцию. — Да потому что ты бессердечный говнюк! — выпалила Сальма, сорвавшись на крик. Дотторе на несколько секунд опешил, не зная, как реагировать. Ему следовало бы отругать её здесь и сейчас, но он просто не мог себя заставить. Она выглядела слишком забавно — как разгневанный котенок, пытающийся казаться тигром. — Следи за языком! — строго отрезал он. — Ты требуешь книгу о любви и принцессах, но сама даже не знаешь, что такое любовь. — Так объясни! Ты сам постоянно твердишь, что я должна изучать мир. Давай, объясняй! — потребовала Сальма, упрямо скрестив руки на груди. Доктор вновь изумился и тяжело вздохнул. Он явно не ожидал, что этот день примет такой оборот. — Любовь — это когда ты снимаешь свой плащ и отдаешь его тому, кто тебе дорог, чтобы он не замерз. Когда делишься последней едой в голод. В общем, когда ставишь нужды другого выше собственных, — попытался он подойти к вопросу с практической стороны. Сальма внимательно выслушала отца и невозмутимо спросила: — Значит, ты меня не любишь? — Что? — Дотторе вскинул бровь в немом вопросе. — Ну, ты сам сказал: любить — значит ставить нужды других выше своих. А ты хотел подсунуть мне книгу, которая бы меня расстроила. Не думаю, что это похоже на любовь, — отчеканила девочка с поразительным спокойствием. Предвестник опустил голову, пораженный её проницательностью. Покачав головой, он наконец встретился с ней взглядом: — Ты не понимаешь. Любовь — вещь сложная. Почти всегда она делает тебя уязвимым, слабым. Поэтому в глобальном смысле она не имеет значения. — Если любовь делает людей слабыми, тогда не люби меня! Я не хочу слабого отца! — Сальма сделала паузу и добавила: — И я тебя любить не буду, чтобы самой стать сильной. А что тогда имеет значение? — Знания. Тебе нужно учиться, чтобы быть сильной, — заключил Доктор, всё больше поражаясь тому, куда зашел этот разговор. — И еще: не смей указывать, что мне делать. Я и сам знаю, что я не «любящий» отец в обычном понимании. — Это же хорошо! Продолжай в том же духе! — радостно отозвалась Сальма. — Тогда дай мне книгу про сильных людей. Не хочу больше про принцесс. Дотторе снова изогнул бровь, но быстро взял себя в руки: — О ком же тогда? О рыцарях? — Фу-у… — скривилась девочка. — Они же глупые. Только и умеют, что железными палками махать. Я хочу читать про умных. Про тех, кто владеет знаниями. На этот раз он едва сдержал смех. Дочь была настолько прямолинейной, что он до конца не верил своим ушам. — Ты права. Знания — это сила, которая в правильных руках становится опаснейшим оружием. Существуют разные их виды: стратегия, логика, медицина, механика… Но есть кое-что еще. Нечто более важное, чем всё остальное. — И что же это? — с живым любопытством спросила Сальма. — Наблюдательность! А знаешь почему? — Дотторе и сам вошел в азарт. Этот разговор начинал ему искренне нравиться: с дочерью явно не приходилось скучать. — Потому что это позволяет понять слабости оппонента! В одной из книг главный злодей говорил именно так, — отчеканила девочка, чем окончательно поразила отца. — Верно, но лишь отчасти. Наблюдательность позволяет видеть то, что скрыто от глаз большинства, — медленно, выделяя каждое слово, произнес Доктор, внимательно следя за её реакцией. — А-а… Понятно! — коротко кивнула Сальма. Такой лаконичный ответ не устроил Предвестника, и он решил слегка надавить: — Действительно поняла или просто повторяешь за мной, как попугай? Сальма внезапно замерла и посмотрела на него необычайно спокойным, проницательным взглядом. — Это вроде того, как я врываюсь в твой кабинет без стука, а ты в первый миг сжимаешь перо чуть сильнее, потому что вздрагиваешь, но не хочешь этого показывать. А потом глубоко вздыхаешь и только тогда начинаешь со мной говорить. Дотторе на несколько секунд потерял дар речи. Его поразило то, что она сумела не просто заметить такую ничтожную деталь, но запомнить её и так вовремя использовать против него самого. — И что ты хочешь этим сказать? — тише спросил он. — Что ты не такой уж стойкий, каким пытаешься казаться! — непринужденно бросила Сальма. — Ты слишком наблюдательна для маленькой проказницы, — с оттенком легкого раздражения отозвался он. — Это очень хорошо! Ты злишься, потому что я увидела то, чего не замечают другие. Значит, я всё поняла правильно! — самодовольно улыбнувшись, заключила девочка. — Я не злюсь, я просто… раздражен, — поправил её Доктор, поднимаясь на ноги. Он протянул ей руку. — Идем. Дам я тебе твою книгу, да поможет мне Царица. Все еще победно улыбаясь, Сальма вложила свою ладошку в его руку, и они вернулись в кабинет. Как и обещал, он достал с верхней полки фолиант и протянул ей. — Держи. Девочка вцепилась в книгу мертвой хваткой и направилась к выходу. Уже в дверях она бросила короткое, почти невинное «спасибо» и скрылась в коридоре, оставив его в одиночестве. Дотторе покачал головой, возвращаясь за рабочий стол. — До чего же острый ум… — пробормотал он, и в его голосе, вопреки всему, прозвучала гордость.

***

Ближе к вечеру Предвестник закончил с бумагами и осознал, что после их дневного разговора Сальма больше не беспокоила его — случай из ряда вон выходящий. Неужели книга оказалась настолько понятной? Быть того не может. Обычно даже в самой простой истории у неё находилась уйма вопросов, и она не отступала, пока не получала все ответы до единого. Тяжело вздохнув, Дотторе поднялся из-за стола и направился к её комнате, чувствуя легкое беспокойство из-за непривычной тишины. Он вошел без стука и увидел, что дочь полностью поглощена чтением. Сальма сидела на кровати, уютно устроившись среди подушек. — Ты решила сегодня больше не навещать меня? Неужели совсем нет вопросов? — с любопытством спросил он, подходя ближе. — Во-первых, я читаю! — мило надувшись, отозвалась она. — А во-вторых, вопросы как раз есть. — Что ж, тогда спрашивай, — подбодрил её Предвестник. — Я нашла в этой книге слово, значение которого мне неизвестно. Сейчас… — она пролистала несколько страниц назад и ткнула пальцем в текст. — Нашла! Что означает слово «секс»? В это мгновение Дотторе почувствовал себя так, словно его облили ледяной водой. Видимо, горничная снова перепутала издания. К несчастью, в его коллекции было несколько книг, детские адаптации которых внешне почти не отличались от оригиналов. Отличить их можно было только по мелким примечаниям на форзаце, и эта книга явно предназначалась не для детей. — Тебе еще слишком рано об этом знать! Ты мала для подобных тем, — строго отрезал он, быстрым движением выхватив книгу из её рук. Сальма от неожиданности вскочила с кровати и упрямо скрестила руки на груди. — Возраст — не помеха знаниям! Объясни! — Где ты только этого нахваталась? — пробормотал он, запуская пальцы в волосы. — Нет, я объясню, когда придет время. Архонты, ты станешь причиной моей преждевременной кончины! — А у нас хватит денег на твои похороны? — невинно поинтересовалась она. Доктор отнял руку от лица, вскинув брови. — Кто научил тебя сарказму? — Ты! — не меняя тона, отчеканила Сальма. — Так ты объяснишь мне значение того слова? — Нет! — процедил он сквозь зубы. — Уж лучше бы я дал тебе ту проклятую книгу о принцессах… — Как хочешь, — пожала плечами девочка и пулей вылетела из комнаты. — Ты куда?! — в очередной раз изумился Дотторе. — Найду объяснение в словаре! — донесся её звонкий крик из коридора. Доктор в ту же секунду стрелой рванул следом, направляясь в сторону домашней библиотеки. Он прекрасно знал, чем это чревато: любопытство Сальмы не знало границ. — Стой! Не смей открывать словарь! Но было поздно. Когда до входа оставалось всего десять метров, он услышал сухой щелчок закрывающейся двери. Девочка оказалась куда проворнее, чем он мог представить. Не теряя времени, Дотторе бросился в свой кабинет за запасными ключами. Когда ему наконец удалось открыть дверь библиотеки, он застал её на полу: Сальма сосредоточенно перелистывала страницы тяжелого тома. Успел. Быстрым движением он выхватил у неё книгу и резко захлопнул её. — Почему ты не слушаешься? — строго спросил он, убирая словарь на самую верхнюю полку, подальше от маленьких рук. — Мне было любопытно. Я прочитала, что это значит, но не совсем поняла. Там написано, что это близкие отношения людей с целью размножения. Я не понимаю, что такое «размножение». Объясни! — непринужденно потребовала дочь. — Это… то, как появляются дети, — пробормотал он, чувствуя, как самообладание покидает его. — А как появляются дети? — не отставала девочка. — Это происходит, когда взрослые люди проявляют особую близость. Понимаешь, это когда их приватные места соприкасаются, — Дотторе подбирал слова с осторожностью сапера на минном поле. — Как крепкое рукопожатие. — Всего-то? — Сальма скептично изогнула бровь. — И что, это было так трудно объяснить? Или тебе просто неловко об этом говорить? Дотторе приоткрыл рот, пораженный прямотой её восприятия. Он лишь тяжело покачал головой. — Именно поэтому. Мне срочно нужно выпить. — Вода в стакане на столе, — незамедлительно прокомментировала Сальма. — Я имел в виду что-нибудь покрепче! — подчеркнул он, устало потирая переносицу. — Иди спать, уже поздно. — Ладно… — удовлетворенная ответами, Сальма послушно оставила его в библиотеке. Дотторе бессильно опустился в ближайшее кресло и прошептал в пустоту: — Маленький демон…