Кошмары прошлого

Тишина в спальне была абсолютной, дорогой и выстраданной. Такое молчание мог позволить себе только человек, уверенный в своей безопасности. Или человек, нашедший её в другом. Олег Волков спал чутко, как и положено солдату. Но его не разбудил посторонний звук — его вырвало из сна резкое движение рядом. Секунда понадобилась ему, чтобы оценить обстановку: темнота, теплая постель, взволнованное дыхание Сергея. Сергей лежал на спине, глаза широко открыты, уставившись в потолок. Его пальцы судорожно вцепились в простыню, сухое горло сглотнуло воздух с таким усилием, словно это был песок. «Опять», — беззвучно констатировал про себя Олег. Он не спрашивал. Не торопился. Он просто повернулся на бок, опираясь на локоть, и провел ладонью по влажному от пота лбу Сергея, отводя с него выбившиеся пряди. — Я здесь, — его голос, низкий и хриплый от сна, прорезал тягучий ужас, застывший в воздухе. — Это просто сон, Серёжа. Просто сон. Сергей медленно, механически повернул голову. Его взгляд был стеклянным, невидящим, полным образов, которых Олег мог только догадываться. Падающие небоскребы? Залитые кровью плитки лаборатории? Холодный металл скальпеля в его собственной руке? — Они… все были там, — прошептал Сергей, и его голос дрогнул. — Я не мог контролировать... И я… я причинял боль. Снова и снова. — Ты никому не причиняешь боли сейчас. Ты здесь, со мной. В нашей постели, — Олег говорил четко, рублеными фразами, как отдавал когда-то команды. Но в каждой фразе была не команда, а якорь. Констатация факта, который должен был вытеснить кошмар. — Видишь? Мой кулон на тумбочке. Твои очки. Твоя рука — у меня в руке. Олег взял его холодную, негнущуюся ладонь и прижал к своей груди, под тонкую хлопковую футболку. Крепко, так, чтобы Сергей почувствовал под пальцами удары сердца — ровные, сильные, живые. — Чувствуешь? Это бьется. Значит, всё в порядке. Мы оба здесь. Мы дышим. Сергей закрыл глаза. Дышал неровно, пытаясь подстроиться под ритм Олега. Через минуту его пальцы наконец разжались, ожили и сами вцепились в ткань Олеговой майки, не желая отпускать. — Прости, — выдохнул он. — Я разбудил тебя. — Молчи, — Олег легче не стал, но в его интонации не было ни раздражения, ни усталости. Была лишь спокойная твердость. — Ты думаешь, у меня таких нет? Мы — два сломанных механизма. Иногда детали скрипят по ночам. Это нормально. Он лег на спину и потянул Сергея к себе, нежно, но неумолимо укладывая его голову себе на плечо. Сергей сначала сопротивлялся, потом обмяк, уткнувшись носом в ключицу Олега. Запах дектяное мыла, кожи, просто Олега. Начал потихоньку растворять остатки страха. Длинные пальцы Олега легли на его шею, нащупав пульс, и начали медленно, ритмично водить большим пальцем по коже, стирая следы старого напряжения. — Расскажи? — спросил Олег. Не про кошмар. А про что-то другое. — …Помнишь, выпускно? — тихо начал Сергей, голос все еще приглушенный. — Ты тогда шампанское из учительской спёр. Олег фыркнул. Звук, от которого дрогнула его грудная клетка под щекой Сергея. — А ты по началу, как профессор-зануда отговаривал меня. Нас чуть не спалили тогда. — Я был уверен, что Петров тебя видел,— в голосе Сергея послышалась первая, слабая тень улыбки. — А я был уверен в себе. И оказался прав. — Дебаты о примитивности силы против фактов мы уже вели. Позволю напомнить, что по итого он нас сдал. — Потому что надо было сразу уходить, — проворчал Олег, но пальцы его продолжали свое успокаивающее движение, теперь уже в волосах Сергея. Кошмар отступил. Он не растворился полностью — такие тени не уходят навсегда. Но он сжался до размера далекого, неприятного воспоминания в теплой, безопасной реальности, где под одеялом было уютно, а плечо под щекой — надежно. — Олег? — снова, уже почти сонно, позвал Сергей. — М? — Спасибо. — Спи, Разумовский. Завтра нам еще этот мир «спасать». Или разрушать. Решим с утра. И Сергей уснул, на этот раз без снов, под мерный стук сердца человека, который когда-то был его кошмаром, а теперь стал единственным, кто мог эти кошмары прогнать.