Когда боль не имеет имени

      Вивьен родилась вдали от Японии, в месте, где жизнь течёт спокойно, а люди редко сталкиваются с тем, что их соулмейт оказывается иностранцем.       Ёще в когда девушка была совсем ребенком, родителям предложили работу в Японии: временный контракт на несколько лет, который должен был изменить их жизнь. Для Вивьен это стало первым шагом в страну, где её судьба уже ждала — тихая, незримая, и чуждая.       Её мир был упорядочен, красив и предсказуем… до того момента, как она впервые почувствовала чужую боль, пронизывающую тело без видимой причины.       Сначала это были лёгкие покалывания — почти незаметные, едва ощутимые. Но со временем жжение стало резче, будто кто-то, где-то, через тысячи километров, испытывал страдания, и эта боль находила путь к ней. Врачи называли это стрессом, психосоматикой, усталостью. Она знала — это не так.       В детстве мама рассказывала Вивьен о соулмейтах, что в этом мире есть один единственный человек, предназначенный тебе самой судьбой: «человек, который может понимать тебя с полуслова, забирать твою боль, и быть одновременно твоей самой большой силой и самой страшной слабостью. Судьба соединяет вас невидимой нитью, и не всегда это приносит радость. Иногда эта связь — испытание, которое ломает или делает сильнее. Но кто бы ни был твоим соулмейтом, он всегда найдет тебя. Даже если ты будешь пытаться бежать».       Мама говорила это тихо, почти шепотом, как будто знала: знание о соулмейте может быть не подарком, а предупреждением. Вивьен слушала, втягивая слова в себя, и впервые почувствовала тревогу — трепетную, ледяную, но неизбежную. Она понимала, что однажды её нить протянется к кому-то… и никто не сможет её разорвать.       О соулмейтах Вивьен так же читала в статьях, слушала в новостях об этом, и слышала от знакомых, которые уже встретили своих соулмейтов и знают как это.       «Если вы чувствуете чужую боль — не ищите источник.       Иногда любовь — это способ умереть.»       Эту фразу она прочитала в одной старой статье, которая гласила о соулмейтах, которая рассказывала о всех возможных испытаниях, которые ждут людей, соединенных судьбой с другими. В ней говорилось, что если человек чувствует чужую боль, но пытается отвернуться от неё или не принимает свою связь, последствия бывают ужасными: разум постепенно ломается, привычная жизнь разваливается, и многие такие люди в конце концов оказываются в психиатрических клиниках, теряя себя и тех, кого могли любить. Иногда связь с соулмейтом становится не даром, а настоящей ловушкой, способной сломать даже самых сильных.       Те чувства и ощущения, которые время от времени ощущала Вивьен у себя на теле, дали понять ей, что ее соулмейт — опасен.       Опасен не просто как человек, но как сила, которая может разрушить всё вокруг, включая её. И страх перед этим человеком превратился в правило: никогда не показывать слабость, никогда не доверять, держать дистанцию.       Она сидела в своей комнате за ноутбуком, листая очередные варианты сериалов и фильмов, но ничего не вызывало интереса. Раздражение поднималось с каждым новым кликом — особенно от этих надоедливых объявлений, которые всплывали в самый неподходящий момент. Она только собиралась нажать на крестик, чтобы закрыть очередной баннер, когда взгляд зацепился за что-то необычное.       Не раздумывая, она кликнула на ссылку и оказалась на странице со статьёй, которая мгновенно притянула её внимание. В тексте говорилось о ряде финансовых и цифровых махинаций, за которыми стояли братья Хайтани — схемы с банковскими переводами, манипуляции с картами и серыми счетами, исчезающие так же быстро, как и появляющиеся. Автор статьи осторожно намекал, что за внешней простотой этих преступлений скрывалась сложная система, выстроенная с пугающей точностью.       Если так называемый Ран Хайтани фигурировал как публичное лицо, то Риндо упоминался реже — почти вскользь. Но именно его называли тем, кто держит всё под контролем: холодный, расчётливый, незаметный. Тем, кто не оставляет следов.       К статье были прикреплены несколько фотографий. Фотографии выглядели как кадры из утечки: чёткие, холодные, снятые с расстояния. На одном из снимков братья Хайтани стояли рядом — в тёмных костюмах, без лишних деталей, будто вышли с деловой встречи.       Один из них, с фиолетовым маллетом с черным у корнях смотрел прямо в объектив, спокойно и отстранённо. Второй — чьи волосы были коротко подстрижены и красиво уложены, смотрел чуть в сторону, с ленивой усмешкой, словно камера его забавляла.       Это были не уличные преступники.       Это были люди, привыкшие к власти.       Она не могла объяснить, почему взгляд снова и снова возвращался к тому, кто смотрел прямо в объектив. В нём не было вызова, не было насмешки — только спокойствие, от которого становилось тревожно.       Так смотрят люди, которые уже всё решили.       Она слишком долго смотрела на фотографию, с каждой секундой тревога становилась плотнее, оседая внутри тяжёлым чувством, от которого хотелось отвести глаза, но не получалось. Вместе с этим к горлу подступал липкий ком тошноты, будто изображение было не просто снимком, а немым предупреждением — знаком того, что она видит то, к чему не должна была прикасаться.       После того как её взгляд зацепился за Риндо на фотографии и тело среагировало странной тревогой, она резко закрывает вкладку. Это почти рефлекс — попытка «вычеркнуть» источник тревоги.       Вивьен убеждает себя, что это совпадение, что она просто слишком впечатлительна.       Она злится — на своё тело, которое предательски реагирует, на статью, на судьбу, на весь этот непонятный мир соулмейтов.       Взгляд её ещё раз невольно вернулся к закрытой вкладке, и Вивьен сжала кулаки. Это просто совпадение. Просто фотография. Просто чей-то вымысел. Она глубоко вздохнула, стараясь прогнать тревогу, раздражение на собственное тело и на весь этот странный мир, в который её занесла судьба. Это не имело значения. Это не значило ничего.       Она никогда не верила в совпадения, но когда боль приходила без причины, а тревога — без имени, становилось ясно: кто-то уже сделал выбор за неё.       Тревога не отступала — напротив, с каждым часом она лишь нарастала, цепляясь за мысли и дыхание. Вивьен убеждала себя, что всё это — не более чем игра воображения, что она просто слишком много думает и ищет смысл там, где его нет. Она надеется верит, что происходящее — всего лишь совпадение. Обычное. Безобидное. Такое, о котором завтра уже не вспомнишь.       В тот вечер ей показалось, что город стал тише. Слишком тише. Как будто кто-то начал смотреть внимательнее.