Один день из их жизни

Нико проснулся от холода. Не того холода, который приходил с тенями или монстрами — это было знакомое, почти интимное ощущение пустой половины кровати. Он протянул руку, уже зная, что обнаружит лишь остывшие простыни там, где должен был лежать Уилл. — Конечно, — пробормотал он в подушку. Часы на прикроватной тумбочке показывали 6:47 утра. Слишком рано для четверга, слишком рано для всего, что требовало сознательной мозговой активности. Но Нико прожил достаточно долго (технически слишком долго, если считать годы в Отеле Лотос), чтобы знать: если Уилл не в постели, значит, он где-то делает что-то, что доведёт его до нервного истощения. Некоторые вещи не менялись даже десять лет спустя. Нико стянул с себя одеяло, поёжившись от прохладного воздуха в квартире. Их однокомнатная в Бруклине была дешёвой, старой и имела отвратительную привычку терять всё тепло к утру. Он натянул первую попавшуюся толстовку — оказалась уилловской, с выцветшим логотипом NYU Medical — и поплёлся на поиски своего пропавшего парня. Не то чтобы это было сложно. Уилл имел предсказуемые привычки, когда дело касалось самоуничтожения через учёбу. Кухня встретила его зрелищем, которое было одновременно до боли знакомым и всё ещё способным вызвать укол беспокойства в груди. Уилл спал, сложившись пополам на обеденном столе, голова покоилась на раскрытом учебнике по фармакологии. Его светлые волосы, которые он отрастил за последние годы, растрепались и падали на лицо. Вокруг него теснились чашки — Нико насчитал шесть, шесть чертовых чашек из-под кофе, расставленные между разбросанными конспектами, маркерами и планшетом с незаконченной презентацией на экране. На Уилле была та же одежда, что и вчера вечером: мятая футболка с анатомическим сердцем и спортивные штаны. Очки съехали набок, угрожая упасть. Под его щекой образовалось мокрое пятно на странице, посвящённой бета-блокаторам. Нико постоял в дверном проёме, просто глядя на него. На человека, которого любил. На идиота, который никак не мог научиться заботиться о себе так же яростно, как заботился обо всех остальных. — Ты обещал лечь спать до полуночи, — тихо сказал Нико пустой кухне. — Это было твоё обещание, Солас. Уилл, естественно, не ответил. Только сопел тихо, по-детски, совсем не похоже на двадцатишестилетнего студента-медика, который вчера провёл восемь часов в клинике, а потом пришёл домой «просто быстро повторить материал». Нико осторожно обошёл стол, собирая чашки. Две были пустыми. Остальные четыре содержали остатки кофе в разной степени холода. В одной плавала ложка. Судя по количеству кофеина, Уилл вообще не должен был спать — должен был левитировать под потолком, вибрируя от чистой энергии эспрессо. Но истощение всегда побеждало в итоге. Даже сыновей Аполлона. Нико поставил чашки в раковину, затем аккуратно снял очки с лица Уилла, складывая их на безопасном расстоянии от хаоса. Потом начал убирать учебники, стараясь запомнить, что где лежало — Уилл становился удивительно ворчливым, если его систему организации нарушали. — Ладно, Солнышко, — прошептал Нико, наклоняясь. — Время переезда. Он просунул одну руку под колени Уилла, другую — под спину. Его парень был высоким, длинным, весь состоял из конечностей, которые, казалось, никак не помещались в пространстве обычной человеческой анатомии. Но Нико провёл последние несколько месяцев, борясь с монстрами размером с автобус в промзонах Квинса. Поднять спящего бойфренда было почти легко. Почти. — Мм... Нико? — пробормотал Уилл, когда Нико поднял его. — Тихо. Спи дальше. — Экзамен... нужно... — Твой экзамен только в пятницу. Сегодня четверг. У тебя есть время. — Но... — Уилл. — Нико остановился посреди крошечной гостиной, глядя на сонное лицо своего парня. — Спи. Я не приму никаких возражений, извинений или планов по дальнейшему членовредительству через учёбу. Уилл что-то пробурчал невнятное, но устроился удобнее на руках Нико, уткнувшись лицом ему в плечо. Пах кофе, старым дезодорантом и больницей — этот особенный запах антисептика, который въедался в кожу после долгих смен. Нико отнёс его обратно в спальню, осторожно опуская на кровать. Уилл сразу же свернулся клубком, автоматически тянясь к подушке. Нико укрыл его одеялом, заправляя края, как будто упаковывал драгоценный, невероятно упрямый подарок. — Ты невозможен, — тихо сказал он, убирая прядь волос со лба Уилла. — Невозможный, прекрасный идиот. Пальцы Уилла поймали его запястье — слабо, сонно. — Люблю тебя тоже, — пробормотал он, не открывая глаз. — Даже... даже когда ты злишься. — Я не злюсь. — Ты всегда злишься... когда беспокоишься. — Уилл приоткрыл один глаз, и даже в полутьме спальни он был невыносимо голубым. — Извини. Время... ускользнуло. — Как всегда. — Сегодня лекции. — Я помню. Поэтому разбужу тебя в восемь. — Нико высвободил руку, целуя Уилла в лоб. — А пока спи. Настоящий сон, в настоящей постели. Твоя спина скажет спасибо. — Ты слишком хорошо ко мне относишься. — Ты меня недооцениваешь. Я отношусь к тебе ровно настолько хорошо, насколько нужно, чтобы ты не убил себя к тридцати. Уилл усмехнулся, уже проваливаясь обратно в сон. — Моя личная тень-хранитель... — Засыпай, доктор Солас. — Но Нико улыбался, когда говорил это. Он подождал, пока дыхание Уилла не выровнялось полностью, затем тихо вышел из спальни, прикрывая дверь. Будильник был установлен. У него было чуть больше часа до того, как придётся будить Уилла. Достаточно времени, чтобы убрать академический апокалипсис на кухне и приготовить что-то питательное. Нико обнаружил, что готовка стала его формой медитации. Это было странно, учитывая, что в Лагере Полукровок его кулинарные навыки ограничивались "не сжечь тосты" и "попросить братьев Столла не отравить еду". Но годы жизни с Уиллом — с человеком, который регулярно забывал о существовании пищи в периоды интенсивной учёбы — научили Нико базовым выживательным навыкам. Плюс, оказалось, что нарезка овощей была отличным способом справляться с остаточным адреналином после ночных столкновений с монстрами. Вчера вечером это был эмпус в Проспект-парке. Позавчера — стая лестригонов, которые почему-то решили, что складской район Бруклина — отличное место для засады. Нико разобрался с ними эффективно, но его плечо всё ещё ныло там, где один из них зацепил его дубиной. Он автоматически потянулся к руке, массируя больное место. Надо было бы попросить Уилла взглянуть, но... Уилл и так был завален работой. Последнее, что ему было нужно — ещё один пациент дома. Тем более что эта рана была не такой уж плохой. Синяк. Может, небольшое растяжение. Нико видел хуже. Пережил хуже. Яичница шипела на сковороде. Тосты подрумянивались. Кофейник булькал, производя первую порцию топлива для Уилла. Нико нарезал фрукты — апельсины, потому что они были дешёвые, и потому что Уиллу нравился их вкус. Солнечному мальчику нравились солнечные фрукты. Вселенная не была настолько тонкой в своих метафорах. — Пахнет лучше, чем мои попытки готовить. Нико обернулся. Уилл стоял в дверях спальни, растрёпанный и всё ещё сонный, но выглядел гораздо более человечным, чем час назад. Он переоделся — джинсы, свежая футболка, волосы наспех собраны в небрежный пучок на затылке. Очки на месте. — Ты настроил новый будильник? — спросил Нико, возвращаясь к плите. — Рано встал. — Внутренние часы. — Уилл подошёл сзади, обнимая Нико за талию и утыкаясь подбородком в его плечо. — Извини за ночь. Я действительно планировал лечь спать. — Да-да. Как и вчера. И позавчера. — Материала много. А профессор Чен делает экзамены, которые... — Уилл вздохнул, тёплое дыхание щекотало шею Нико. — Ладно, нет оправданий. Я облажался. — Ты не облажался. — Нико перевернул яичницу, затем накрыл ладонью руки Уилла на своей талии. — Ты просто... делаешь то, что всегда делаешь. Пытаешься спасти мир, один учебник за раз. — Это звучит благороднее, чем есть на самом деле. — Добро пожаловать в мою жизнь. Я делаю всё звучащим драматичнее. Уилл тихо рассмеялся, и Нико почувствовал вибрацию у себя на спине. Это было хорошее чувство. Правильное. Как пазл, который складывался верно, даже когда остальная часть жизни была хаосом. — Ты уже пил кофе? — спросил Уилл. — Жду, пока первая порция закончится. Она твоя. Я сделаю вторую. — Нико, ты не обязан... — Заткнись и принимай заботу, Солас. — Нико выключил плиту, перекладывая яичницу на тарелки. — У тебя сегодня длинный день. Лекции до скольки? — До четырёх. Потом смена в клинике в шесть. Нико поставил тарелку перед Уиллом, может быть, чуть резче, чем намеревался. — Ты работаешь сегодня вечером? После целого дня учёбы? — Нико... — Нет, серьёзно. Когда ты планируешь спать? Готовиться к экзамену? Существовать как человеческое существо? Уилл виновато посмотрел на яичницу. — Мне нужны деньги на аренду. А доктор Ямада на меня рассчитывает. — Доктор Ямада может найти другого ассистента на одну ночь. — Нико сел напротив, но его голос смягчился. — Уилл, я не говорю, чтобы ты бросил работу. Просто... может, хотя бы до экзамена взять пару выходных? Прийти в себя? — А кто будет платить по счетам? — Я работаю. — Похоронное бюро платит минимальную ставку, Нико. И это не стабильный доход, учитывая... — Учитывая, что я регулярно отлучаюсь убивать монстров? — Нико поднял бровь. — Да. Жизнь полубога такова. Но мы справляемся. Всегда справлялись. Уилл покрутил вилку в яичнице, не поднимая взгляда. — Не хочу, чтобы ты тянул на себе всё в одиночку. — А я не хочу, чтобы ты загнал себя до больницы. — Нико протянул руку через стол, касаясь пальцев Уилла. — Мы команда, помнишь? Солнце и тени. Ты прикрываешь мою спину, я прикрываю твою. — Метафора не очень работает, когда одна из спин покрыта учебниками, а другая — буквальными шрамами от монстров. — Шрамы добавляют характер. — Нико усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Делают меня загадочным. — Ты и так самый загадочный человек, которого я знаю. — Но Уилл улыбнулся, наконец встречаясь с ним взглядом. — Хорошо. Я попрошу доктора Ямаду найти замену на завтра. Одна ночь на подготовку. — Прогресс. — Нико сжал его пальцы. — Я горжусь тобой. — Не надо иронии. — Я не ироничен. Я действительно горжусь. — И это было правдой. Заставить Уилла Соласа отступить от работы было равносильно убеждению солнца взять выходной. — Ешь. Тебе нужны калории. Они ели в комфортной тишине, какая бывает только у людей, которые прожили вместе достаточно долго, чтобы молчание стало своим языком. За окном Бруклин просыпался — сигналили машины, кто-то ругался на улице, играла музыка из соседней квартиры. Нормальные звуки нормального мира, в котором монстры прятались в тенях, а боги не вмешивались без причины. Мир, который они с Уиллом пытались построить — по одному дню, одному завтраку, одному моменту за раз. — Что у тебя сегодня? — спросил Уилл, доедая тост. — Работа с девяти до пяти. — Нико допил свой кофе. — Похороны в два. Какой-то старик, прожил хорошую жизнь. Семья милая. Не должно быть драмы. — А после? — Патруль. — Нико пожал плечами, как будто это было обычным делом. Что, в принципе, и было. — Была активность возле Красного Хука. Хочу проверить. Лицо Уилла напряглось — едва заметно, но Нико знал все его выражения. — Один? — У меня есть тени. — Тени не могут зашить рану, Нико. — А у меня есть бойфренд-медик, который может. — Нико встал, собирая тарелки. — Не волнуйся. Я буду осторожен. — Ты всегда говоришь, что будешь осторожен. — И я всегда возвращаюсь домой. — Нико остановился возле стула Уилла, наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. — У меня есть причина возвращаться. Уилл поймал его руку, притягивая ближе, целуя уже нормально — медленно, тепло, с лёгким привкусом кофе и апельсинов. Когда они отстранились, Уилл прижался лбом к его лбу. — Будь осторожен, — прошептал он. — Пожалуйста. — Всегда. — И позвони мне, если что-то случится. — Обещаю. — И не делай ничего героического и глупого. — Уилл, я буквально сын Аида. Героическое и глупое — это описание работы. — Нико. — Хорошо, хорошо. — Нико ещё раз поцеловал его, быстро. — Минимум героизма. Максимум скучного патрулирования. Доволен? — Никогда. — Вот и отлично. Мы пара. — Нико отстранился, хватая свою кожаную куртку с вешалки. — Увидимся вечером. Не забудь поесть на обеде. Реальную еду, не вендинговые чипсы. — Ты звучишь как моя мама. — Твоя мама — мудрая женщина. — Нико застегнул куртку, проверяя карманы на наличие ключей. — И она прислала мне сообщение вчера, спрашивая, кормлю ли я тебя нормально. Так что ешь, или она приедет сюда лично. Уилл застонал. — Предатель. — Солидарность мам. — Нико открыл дверь, обернувшись на прощание. Уилл сидел за столом, подсвеченный утренним солнцем, которое пробивалось через окно, весь золотой и прекрасный и так чертовски устало молодой. — Эй, Солас? — М? — Я люблю тебя. Даже когда ты невыносимый трудоголик, который спит на учебниках. Улыбка Уилла была как восход солнца — медленная, тёплая, неизбежная. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты чересчур драматичный смотритель, который носит меня на руках, как принцессу. — В следующий раз оставлю на кухне. — Не оставишь. — Не оставлю, — согласился Нико и вышел в коридор, улыбаясь. Похоронное бюро "Вечный покой" располагалось в старом здании в Парк-Слоуп, между винтажным книжным магазином и кафе, которое специализировалось на необоснованно дорогих тостах с авокадо. Нико работал там уже три года — достаточно долго, чтобы мистер Грант, владелец, перестал задавать вопросы о том, почему Нико иногда брал спонтанные выходные. — Семейные дела, — всегда говорил Нико. И это не было ложью. Монстры были семейными делами, в каком-то смысле. — Доброе утро, Нико, — поприветствовала его миссис Грант, когда он вошёл через служебный вход. Она была маленькой, круглолицей женщиной за шестьдесят, с вечной чашкой чая в руках. — Как дела? — Не могу жаловаться. — Нико повесил куртку. — Уилл передаёт привет. — О, этот милый мальчик. — Она улыбнулась той материнской улыбкой, которая заставляла что-то тёплое шевелиться в груди Нико. — Как он справляется с учёбой? — Как всегда. Слишком много работает, слишком мало спит, игнорирует все разумные советы. — Звучит знакомо. — Она выразительно посмотрела на него. — Ты-то сам не лучше, дорогой. Видела, как ты ковылял вчера. Растянул что-то? Проклятье. Нико забыл, что миссис Грант обладала жутким умением замечать детали. — Неудачно упал на пробежке, — солгал он гладко. — Ничего серьёзного. — Хм. — Она не выглядела убеждённой, но не стала давить. — Ладно. У нас сегодня служба в два часа. Мистер Джонсон. Семидесяти восьми лет, рак. Семья уже здесь, готовятся. — Я помню. — Нико просмотрел график на доске. — Мне подготовить зал? — Пожалуйста. И цветы должны прийти к часу. Можешь проследить? — Конечно. Работа в похоронном бюро была странной для полубога, который провёл подростковые годы, буквально разговаривая с мёртвыми. Но Нико обнаружил, что ему нравится. Была какая-то честность в этом — помогать людям прощаться, создавать пространство для горя и памяти. Плюс, мёртвые здесь не разговаривали. Это было приятное изменение. Он провёл утро, готовя зал для службы — расставлял стулья, проверял звук, убеждался, что всё было достойно и уважительно. Цветы прибыли вовремя — белые лилии и розы, простые и элегантные. Нико расставил их аккуратно, думая о том, как странно, что его руки, которые прошлой ночью держали стигийский меч, сейчас нежно укладывали лепестки. Дихотомия полубожьей жизни. В половине второго начала прибывать семья. Нико приветствовал их тихо, направляя к залу, предлагая воду и салфетки. Он научился читать горе — знал, когда дать пространство, когда предложить присутствие. Служба прошла хорошо. Мистер Джонсон, судя по воспоминаниям, был хорошим человеком — любящим отцом, верным другом, страстным садовником. Его дочь говорила сквозь слёзы, но с улыбкой тоже. Хорошая жизнь, хорошая смерть. Не все были такими удачливыми. — Спасибо, — сказала дочь Нико после, когда люди начали расходиться. — За всё. Вы... вы сделали это красивым. — Это была честь, — ответил Нико, и имел в виду это. К пяти часам всё было закончено. Нико помог убрать, проверил замки и попрощался с Грантами. Солнце клонилось к закату, окрашивая Бруклин в золото и розовое. Красиво. Мирно. Нико знал лучше, чем верить в мир. Он достал телефон, проверяя сообщения. Одно от Уилла: Лекция закончилась. Иду в библиотеку повторять. Не убивайся на патруле. Люблю. Нико усмехнулся, набирая ответ: Ты буквально не можешь не учиться, да? Увидимся дома. Будь умнее, чем обычно. Люблю тоже. Потом он убрал телефон, закинул рюкзак на плечо и направился к метро. Красный Хук ждал. И какие бы монстры там ни прятались. Обычный четверг для Нико ди Анджело. К тому времени, как Нико вернулся домой, было почти десять вечера. Патруль был... интересным. Не было массивных монстров, но была стая адских гончих, которые, очевидно, решили, что склады у воды — отличное место для охоты. Нико не согласился. Гончие тоже не согласились с его несогласием. В итоге, всё было решено стигийским мечом и стратегическим использованием теней. Нико победил. Гончие вернулись в Подземный мир. А у Нико появилось несколько новых синяков и одна довольно неприятная царапина на боку, которая, вероятно, требовала внимания. Он открыл дверь квартиры, ожидая тишины — Уилл должен был быть на смене до одиннадцати. Но вместо этого его встретил свет на кухне и звук шуршащих страниц. — Уилл? — Здесь! — донёсся ответ. Нико скинул ботинки, прошёл на кухню. Уилл сидел за столом — конечно, был — окружённый уже знакомым хаосом учебников. Но на этот раз он выглядел более живым, чем утром. Бодрствующим. Почти бодрым. — Я думал, у тебя смена, — сказал Нико, оставаясь в дверном проёме. — Я позвонил. Сказал, что заболел. — Уилл даже не поднял взгляд, делая пометки на полях конспекта. — Подумал, твой совет про отдых был правильным. — Ты... взял выходной? — Не делай из этого большое дело. — Я делаю из этого огромное дело. — Нико подошёл ближе, не сдерживая улыбки. — Уилл Солас взял выходной. Боги, наверное, в шоке. — Заткнись. — Но Уилл улыбался тоже. Потом он посмотрел на Нико — действительно посмотрел — и улыбка исчезла. — Ты ранен. — Что? Нет. Я... — Нико. — Уилл встал, обходя стол. Его глаза — те самые глаза целителя, которые видели слишком много — сразу нашли проблему. — Ты прижимаешь руку к боку. И ходишь осторожно. Что случилось? — Адские гончие. — Нико вздохнул, зная, что спорить бессмысленно. — Это не так плохо, как... — Рубашку снять. — Обычно ты хотя бы ужин предлагаешь сначала. — Нико. — Хорошо, хорошо. — Он осторожно стянул куртку, потом футболку, морщась, когда ткань потянула рану. Уилл присвистнул, глядя на его бок. — Это «не так плохо»? Нико, это нужно обработать. — Я сейчас промою... — Да. Сейчас. — Уилл уже копался в шкафу, вытаскивая импровизированную аптечку первой помощи, которую они держали для таких случаев. — Садись. Нико сел. Знал, что сопротивление бессмысленно, когда Уилл переходил в режим медика. Уилл вернулся, опускаясь на колени перед ним. Его пальцы были уверенными, профессиональными, когда он начал очищать рану — но Нико видел напряжение в линии его плеч. — Это могло быть хуже, — тихо сказал Уилл. — Но не было. — На этот раз. — Уилл... — Я знаю. — Уилл не смотрел на него, сосредоточившись на работе. — Я знаю, что ты полубог. Знаю, что это часть твоей жизни. Просто... — Просто ты беспокоишься. — Всегда. — Теперь Уилл посмотрел вверх, и его глаза были слишком честными. — Каждый раз, когда ты уходишь на патруль, я беспокоюсь. Каждый раз, когда ты возвращаешься раненым... — Он покачал головой. — Извини. Я не должен давить на тебя этим. Нико протянул руку, касаясь щеки Уилла. — Ты не давишь. Ты заботишься. Это разные вещи. — Иногда кажется одинаковым. — Послушай, — Нико дождался, пока Уилл встретится с ним взглядом. — Я обещал быть осторожным. Я обещал возвращаться. И я выполняю обещания, Солас. Всегда. — Ты не можешь обещать это. Не когда речь о... — Могу. — Нико был непреклонен. — Потому что у меня есть причина жить. Ты. Эта квартира. Наша жизнь. Я провёл слишком много лет в темноте, чтобы сейчас отказаться от света. Уилл закрыл глаза, прислонившись к ладони Нико. — Ты слишком хорош со словами для человека, который претендует на роль угрюмого социопата. — Я практиковался. — Нико усмехнулся. — Плюс, у меня был хороший учитель. Этот раздражающий светловолосый целитель, который не сдавался, даже когда я был полным идиотом. — Он звучит терпеливым. — Он был. Есть. — Нико притянул Уилла ближе, целуя его медленно. — И я благодарен каждый день. Когда они отстранились, Уилл закончил обрабатывать рану, накладывая повязку с практичной эффективностью. Но его руки были нежными, заботливыми. — Готово, — сказал он, отсаживаясь. — Поменяй повязку завтра. И если увидишь признаки инфекции... — Я скажу тебе немедленно. — Нико помог ему подняться. — Спасибо, доктор Солас. — Ещё не доктор. — Вопрос времени. Уилл улыбнулся — устало, но искренне. — Ты ел? — Собирался заказать что-то. — Дай угадаю. Китайскую еду. Снова. — Это надёжный выбор! — Это натрий и глутамат в коробке. — Уилл направился к холодильнику. — У нас есть остатки пасты. Я разогрею. — Тебе не нужно... — Нико. — Уилл обернулся, и в его взгляде была та же твёрдость, которую Нико использовал утром. — Позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста. И как Нико мог отказать? — Хорошо. Они провели следующий час на кухне — Уилл разогревал еду, Нико рассказывал про патруль (опуская самые страшные части), и оба они притворялись, что жизнь была нормальной. Что они были просто двумя молодыми людьми в Бруклине, пытающимися выжить. А не полубогом и будущим доктором, борющимися со своими демонами — буквальными и метафорическими. — Ты будешь учиться ещё? — спросил Нико, когда они закончили есть. Уилл посмотрел на учебники на столе, потом обратно на Нико. — Нет, — сказал он. — Думаю, достаточно на сегодня. — Кто ты и что ты сделал с моим трудоголиком-бойфрендом? — Он учится балансу. — Уилл протянул руку. — Пошли спать? — Вместе? В настоящей постели? В разумное время? — Не привыкай. — О, я буду наслаждаться этим, пока могу. Они легли вместе в темноте своей маленькой спальни. Уилл прижался к Нико, осторожно избегая раненого бока. Нико обнял его, чувствуя знакомый вес, тепло. Правильность. — Эй, Нико? — сонно пробормотал Уилл. — М? — Спасибо. За утро. За то, что заботишься. — Всегда. — Нико поцеловал его в макушку. — Мы команда, помнишь? — Команда, — согласился Уилл, и его дыхание уже выравнивалось. — Солнце и тени. — Солнце и тени, — повторил Нико в темноте. И пока Уилл спал, пока город шумел за окном, пока мир продолжал вращаться со всеми своими монстрами и хаосом — Нико держал его, и чувствовал что-то похожее на покой. Не совершенство. Не счастье в стиле сказок. Но это было реальным. Это было их. И этого было достаточно.