Стратегия провалена

Хогвартс, 1940-е годы, встретил его теми же стенами, но совершенно иной атмосферой. Гарри сжался в комок внутри себя, стараясь занять как можно меньше места. После всего, через что он прошел – турнир, потери, непосильная ноши славы и призрения, ответственность за, казалось бы, всех– эта внезапная передышка, этот скачок во времени, воспринимался его израненной душой как странный, извращенный подарок. Он не хотел ничего менять. Не хотел выделяться. Он хотел лишь одного: быть тише воды, ниже травы. Именно поэтому распределяющая шляпа, поколебавшись дольше обычного, все же выкрикнула: «Гриффиндор!», но прозвучало это как-то очень не уверенно. В зале пронесся удивленный ропот. Поттер? Этот тщедушный, вечно молчаливый паренек с потухшим взглядом из-под непослушных волос? Он же идеальный пуффиндуец! Тихий, покладистый, ни с кем не спорит, никуда не лезет. На уроках отвечает односложно, на издёвки старшекурсников не реагирует, в общежитии сидит в углу, уткнувшись в книгу, которую, кажется, даже не перелистывает. Том Реддл наблюдал за ним с холодным, аналитическим интересом. Новый ученик был аномалией. В его глазах, которые Реддл ловил мимолетно, была не пустота, а какая-то тяжелая, старательно задавленная глубина. Это раздражало. Бросало вызов. Реддл привык читать людей как открытые книги, а эта «книга» была наглухо закрыта и заперта на семь замков. И вот, сдвоенное (гриффиндор - слизерин) занятие по Защите от темных искусств в рамках дуэльного клуба. Профессор Меривол, довольный собой, демонстрирует безупречное «Экспеллиармус». Реддл, уже назначенный старостой и главной надеждой факультета, стоит впереди, воплощение уверенности и изящества. «А теперь, — говорит профессор, — давайте попробуем на практике! Мистер Реддл, выберите себе оппонента для показательной дуэли. Кого-нибудь… не из своего факультета». Том медленно обводит взглядом ряды учеников. Его темные глаза скользят по встревоженным лицам, и на мгновение в них мелькает скука. А затем его взгляд падает на того, кто стоит в самом конце шеренги гриффиндорцев, всем видом показывая, что мечтал бы сейчас раствориться в камне пола. Голос Реддла, чистый и ледяной, разрезает воздух: «Поттер». В Гарри что-то щелкнуло. Именно этого он и боялся. Именно этого пытался избежать. Годы сдержанности, годами копившаяся усталость от того, чтобы быть пешкой в большой игре, от вечного противостояния — все это в один миг накрылось тонкой, хрупкой пленкой терпения. А эти два слога, произнесенные тем самым голосом, который еще не стал ужасом его ночей, но уже звучал как насмешка над всеми его попытками обрести покой, эту пленку разорвали. Он не двинулся с места. «Нет», — тихо, но четко произнес Гарри. В зале повисла мертвая тишина. Отказать Тому Реддлу? Публично? «Я сказал, нет, Реддл». Том улыбнулся. Улыбка не дошла до глаз. «Трусость не красит гриффиндорца, Поттер. Или шляпа все-таки ошиблась?» Это была последняя капля. Та самая, которая переполняет чашу. Гарри больше не думал о последствиях, о временных парадоксах, о своей миссии оставаться незаметным. Перед ним стоял не будущий Темный Лорд, не загадка, не проблема. Перед ним стоял высокомерный, самовлюбленный мальчишка, который решил, что может тыкать палкой в его боль. Гарри медленно, почти нехотя, сделал шаг вперед. Затем еще один. Он не принял дуэльную стойку. Он даже не вынул палочку. Он просто шел на Реддла, его плечи были опущены, а взгляд, наконец-то поднятый, стал плоским и пустым, как лезвие. Реддл, слегка удивленный, все же изящно вскинул палочку: «Иммобулус—» Но заклинание не было произнесено. Гарри, движимый рефлексами, отточенными в настоящих, кровавых схватках, резко дернулся в сторону, уклоняясь от несуществующего еще луча, и оказался в полуметре от Тома. Его левая рука взметнулась вверх и железной хваткой вцепилась в запястье Реддла с палочкой, а правый кулак, собравший в себя всю ярость, все отчаяние и всю усталость, со всей дури прилетел Тому в лицо. Раздался глухой, сочный звук. Том, никогда в жизни не сталкивавшийся с физическим насилием, а тем более в такой примитивной, магловской форме, отшатнулся, охваченный шоком. Палочка выскользнула из его пальцев. Прекрасная, отрепетированная дуэль рассыпалась в прах. Гарри не остановился. Он не знал заклинаний в этот момент. Он знал только удары. Еще один кулак в солнечное сплетение заставил Тома сложиться пополам со стоном. Колено, резко ушедшее вверх, встретилось с его лицом. Реддл рухнул на пол, а Гарри, тяжело дыша, уже занес ногу для удара, но в последний момент одумался. Он просто стоял над ним, сжав кулаки, его грудь вздымалась, а в зеленых глазах бушевало море ярости, которое он так долго сдерживал. В зале стояла оглушительная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Гарри и тихим стоном Тома, пытавшегося приподняться на локте. Никто не двинулся с места. Профессор Мериволд онемел. Ученики смотрели на «тихого пуффиндуйца» как на пришельца. Гарри выдохнул. Ярость отступила так же внезапно, как и накатила, оставив после себя ледяную пустоту и горькое послевкусие. Он посмотрел на свою слегка окровавленную костяшку, потом на Тома Реддла, лежащего у его ног не повелителем, а просто избитым, униженным мальчиком. Не сказав ни слова, он развернулся и молча пошел к выходу из зала, оставляя за собой хлопнувшую дверь и взрыв потрясенных шепотов. Его план «быть незаметным» лежал в руинах. Но впервые за долгое время он почувствовал, как что-то тяжелое и каменное внутри него наконец-то сдвинулось с места. Пусть ценой скандала. Пусть ценой внимания будущего лорда Волдеморта. Но он показал клыки. Это было и страшно… и освобождающе.