Там, где заканчивается долг

Я стоял, пялясь на него. Подо мной пол тихо скрипнул, и он обернулся. В ночи его глаза поблёскивали. - Ой, прости, я разбудил? – сказал он.    Я отвёл взгляд и мотнул головой. - Нет. Я не спал. Я не знал, что ты тут. - Да, я... я просто... мне было интересно, есть ли небо на небесах и как оно выглядит. – он глянул на улицу. – Тут красиво. Так много звёзд, ночи очень светлые.  - Ага.    Неловкость зашкаливала. Вроде бы хотелось уйти, но что-то останавливало. Я стоял и краем глаз посматривал на Каина. Не было такого сильного ужаса, как в аду. Но страх не отпускал.  - Мне жаль, что отец там сказал про тебя... ну это... ты понял. – сказал он вдруг. - Я привык. Всегда так было. – вяло пожал я плечами.  - Да уж. – неловко усмехнулся брат. – Годы идут, а он не меняется. Ну, почти.  - Угу.    Снова молчание. Зачем я вообще тут стою? Чего я добиваюсь?  - Ты очень похож на маму.  - Я? - Да, одно лицо. Ну, только у неё не было щёчек таких... ох, что я несу? – он взялся за лоб. – Извини.  - Ты всё время извиняешься. – заметил я боязливо.  - Причина есть, разве нет? - Да. – я помялся. – Ты... ты серьёзно хочешь, чтобы я тебя простил?   Каин посмотрел на меня. Я снова опустил глаза. Не могу его взгляд вынести... не хватает сил. Кажется, и простить его сил не хватит. Даже если я очень захочу, то не смогу. Я плохой человек...  - Да, Авель. Хочу. Очень. Но я не заслуживаю этого. Ты боишься меня настолько, что даже смотреть на меня не можешь. Я сам виноват. Я буду извиняться очень много раз, зная, что прощения не заслуживаю.  - Зачем? – пересилив себя, я поднял взгляд и посмотрел в его глаза. Руки подрагивали. Возможно, я заплачу. – За что? Что я тебе сделал?   Он свёл брови. В глазах стояла вина и грусть.  - Ничего. Ты совсем ничего мне не сделал, ты ни в чём не был виноват.  - Тогда почему?! – прикрикнул я. По щекам покатились слёзы. – Зачем?! - Я позавидовал. Потому что мне показалось, что теперь меня перестанут замечать и любить. Потому что я... я возненавидел тебя в те секунды. - Тебя любили родители, всё внимание обращали на тебя, неужели моя мимолетная радость настолько тебя задела, Каин?! - Да. – он опустил глаза. – Искушение... было сильнее меня. И поддавшись, я сделал это. Я пытался утешать себя тем, что тебя в тот миг выбрали для небес. А меня выбрали для того, чтобы отправить тебя туда.  - Я тебя ненавижу... – выдохнул я, роняя слёзы и хватаясь за голову. – Всё это время ненавидел, и настолько боялся, что не мог это признать... а ты меня ещё и в жертву принёс ради отца, который меня никогда не любил...  - Ненавидь. Я заслужил. Но разве небеса не видели, что я собираюсь сделать? Почему не остановили? Почему никто не вмешался и не защитил тебя от меня? Звучит так, будто я пытаюсь спихнуть вину на них, но ведь это правда. Почему София не вмешалась? - Не смей её приплетать сюда. – процедил я сквозь зубы. – Она была для отца.  - Да, знаю. А для нас? Не она ли говорила, что будет защищать нашу семью? - Не обвиняй её в том, что натворил сам!  - Я не стану. Не после того, что видел. – он поджал край губ. – Когда ты терял сознание из-за потери крови, нас нашла Ру вместе с Софией. Первым она хотела убить тебя. Чтобы я не мог вернуть отца. И когда Ру пыталась добраться до алтаря, она защищала тебя всеми силами. Как лев детенышей. Я слышал, как её кости трещат и ломаются, как она хрипит и сплёвывает кровь, но она не подпускала Ру к нам. В какой-то момент она её поймала, и когда Софа вырвалась, Ру сильно разорвала её бок. До сих пор не понимаю, зажил ли шрам. - Ч... бок? – я удивлённо моргнул. Не показалось, вот почему ей больно. – А остальное? - Другие травмы были из-за падений и ударов о стены пещеры, а бок Ру изувечила сама, своей магией. Её вылечил Рафаил, но не знаю, полностью ли. - А ты почему ей не помог?   Он помялся. - Я откачивал тебя.    Я отшатнулся. Вроде знал, но все равно осознание этого вводит в замешательство. Раскаивается. Извиняется. Спасал меня. Месиво эмоций туманило разум и даже мешало дышать. Каин посмотрел на меня. - Прости меня. За тот день, за ритуал, за всё. У меня не хватит слов, чтобы описать свою вину. Я не хотел... мне правда жаль, что я забрал твою жизнь.    Я поджал губы и сжал челюсть. Не хочу... хватит...  - Не могу. – тихо сказал я ему.  - Я знаю. И всё равно прошу прощения.  - Я... мне надо... я спать. - Ага... спокойной ночи.   Я ушёл в спальню. Закрыв дверь, я опёрся на неё спиной и съехал на пол. Нет сил на прощение... вроде, вот стоит передо мной Каин, винится и просит простить... а я не могу. И заставить себя не могу. Как это исправить? Как не быть таким эгоистом? Я плохой человек... потому что не могу простить своего убийцу.     Утром я проснулся рано. Спал просто ужасно из-за разговора с Каином. Кажется, теперь я его не боюсь. Осталась лишь обида и злость. Это плохо. Мне надо как-то от этого избавиться.  Рядом поёрзала Софа. Я пригляделся. Её щёчки были розовыми. Я потянулся к ней и потрогал лоб и щёки. Горят... она заболела? Я вспомнил слова Каина о шраме. На боку. А если он не заживает? Я аккуратно отодвинулся и потянулся к девушке. Спала она в свободной такой футболке, отодвинуть должно быть нетрудно. Я тихонько сдвинул с неё одеяло и поднял край футболки. Кожа горела, чем выше я поднимал ткань, тем хуже было предчувствие. Я увидел большой рваный шрам на весь бок, красный и горячий, будто ей кожу содрали. Глаза округлились. Это как... это же больно... и она молчала?! Софа поёжилась. Вернув футболку и одеяло, я лёг обратно и приобнял её за плечо. Почему ты не сказала? Почему Рафаил не исцелил его полностью? А если не может? А если смог, но сам шрам останется? Софа завозилась под одеялом. - Мм... Авель? – сонно позвала она. - Да, дорогая? – выпалил я. - Ты не спишь? - Не-а. - Не принесёшь попить? - Конечно, сейчас.    Я принёс ей стакан воды. Отпив, Софа взялась за лоб рукой.  - Ох... голова болит.  - Может, ещё поспишь? – предложил я ей, укладывая обратно. – Ещё рано.    Она кивнула и улеглась на спину. Я лёг рядом. Софа пристроилась щёчкой у меня на плече и вздохнула. - Ты такой холодненький. - А ты такая горячая. – я еще раз потрогал её лоб. – Принести чего-нибудь? - Нет, полежи со мной.   Я поцеловал её щёчку и приобнял, стараясь не прикасаться к боку. Пусть поспит еще, пусть ей полегчает. А потом узнаю, почему молчала о шраме.