Клятва, вышитая нашей кровью

      Щелчок.       Катану вернули в ножны. На полу остались пятна алой крови, ручейком идущие за спину легендарного охотника, слух о котором уже давно не нёс чего-то приятного. Дверь перед ним закрывала собой утреннее солнце, окатившее землю нежным светом. Где-то запели птицы, восхвалявшие начало нового дня. Вся темень спряталась по углам, избегая солнечных лучей. Время, когда люди могут вздохнуть с облегчением.       Ёриичи любил встречать утро, будучи благодарным миру за ещё один день, который он может прожить. Но сейчас он не испытывал такого же спокойствия. Душу острыми когтями сжала... жалость.       Он перевёл глаза в сторону изуродованного меча, выпавшего из рук демона при совершении атаки. Ёриичи пришлось использовать силу, чтобы затащить его в дом и выйти с ним на контакт. Не обошлось без крови, расплесканной по татами. При виде всего этого только мозг не хотел понимать, насколько печальна картина на самом деле.       Мечник глубоко вздохнул, нарушив тишину в маленьком домике. Приятный вид за окном не мог сладить с его беспокойством на душе, которое, как и прежде, никак не отображалось на спокойном лице. Будь возможность — заплакал бы, но слезам делу не поможешь. Прошлое не обратить вспять, только если... — Так и будешь молчать?       Спокойный голос слегка дрогнул под натиском душевных переживаний, которые испытывал Ёриичи. Обращался он к демону, который забился в углу, держась за свои раны.       Всем было суждено уйти из его жизни. Солнце одарило его талантом, сделало легендой, но отняло самое ценное, что у него бывало. Но под этой луной у него появился шанс. Пока всё не стало слишком поздно, пока сердце терзало одиночество, Ёриичи поклялся, что исправит это. Раз судьба преподнесла ему эту встречу, значит, не с проста. Значит, в ней есть смысл.       Мечник развернулся в пол оборота и медленно пошёл в сторону затемнённого угла, из которого с яростью и презрением на него смотрели целых шесть глаз, которых быть не должно. Но о какой обязанности идёт речь, если Ёриичи давно не числится охотником? Он ответственен сам перед собой. Он сам решил, что сделает по-другому.       С каждым шагом Ёриичи замечал, как напрягается тело демона. Видел, как тот невольно съёживался, держась за рану на своей груди. Словно лисица, пойманная за воровством и загнанная в ловушку. Боялся его, как монстра. От этого становилось только больнее.       Между ними теперь метр, а казалось, целая пропасть. Ёриичи встал на одно колено, разглядывая преобразованное лицо демона. Совершенно нечеловеческие глаза, приоткрытый рот с клыками, метка, что напоминала больше шрам. Совершенно не тот, кем он был пять лет назад. — Что с тобой случилось, Мичикацу?       Мечник видел, как от упоминания имени всё внутри демона будто свело, отторгая его физически. Видел, как губы слегка шевелились, будто тот не мог сказать что-то единое, однако сказал: — Моё имя — Кокушибо. Об остальном тебе знать не нужно.       Жизнь в деревне потихоньку просыпалась. Никто не знал, что этой ночью хозяева этого дома были уже мертвы, а его виновник с гневом и страхом смотрел на охотника. — Не нужно, значит... — с груди вырвался нервный смешок, разбив в осколки маску спокойствия на лице Ёриичи. — Я ведь твой брат.       Он закрыл на мгновение глаза, чтобы не видеть взгляда Мичикацу. Взгляда, полного презрения, страха, отчаяния. Взгляд, от которого чувствуешь себя мерзавцем, обречённым убить собственного брата. Что значил этот взгляд? Почему старший брат смотрит на него... Именно так? После всего, что они пережили, сколько горя и ужасов они видели, теперь они стали врагами.       Ёриичи опустился на колени и сложил ладони на них, слегка опустив голову. Это явно было каким-то проклятием, которое мечник должен прервать здесь и сейчас. — Извини меня, брат. За то, что не был рядом, когда нужен был.       Он поднял гранатовые глаза на лицо брата, едва выражая сочувствие, ведь иначе не мог.       Глаза брата заметно дрогнули. Будто он услышал то, что хотел, и одновременно… не желал. Мичикацу приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но промолчал, вновь встретившись взглядом с Ёриичи. Заметны растерянность, непонимание, неловкость. Словно не выдержав своих чувств, старший Цугикуни отвёл взгляд в сторону и прижался к стене: — Ты не в ответе за меня. Я сам принял это решение.       Снова кол в сердце. Голос скрывал страх, но обжигал своим холодом. Ёриичи стиснул зубы, пытаясь принять то, что давно от него ушло. Мичикацу стал демоном по своей воле — но это никак не вязалось с образом брата в голове охотника.       Когда-то давно, в их детстве. Ёриичи видел опухшую от отцовского удара щёку Мичикацу. Но он не ревел, не жаловался, а с улыбкой протягивал ему самодельную дудочку, которую мечник поклялся хранить до конца своих дней. Смотреть на неё и вспоминать брата, который с теплотой и душевной добротой относился к нему назло всем запретам и суевериям. Ёриичи сунул ладонь за пазуху кимоно и достал свёрток больно знакомой ткани, разворачивая его. Внутри оказалась та самая дудочка, от которой на душе всегда становится теплее. Захотелось показать её брату, напомнить, кем он был. — Помнишь? — Зачем ты хранишь это? — с укором в голосе спросил Мичикацу, будто это что-то незначительное. — Потому что это твой подарок, Мичи, — тихо ответил Ёриичи, цепляясь за теплоту на душе, словно за единственный якорь в этой темноте. — Подарок от единственного оставшегося в этом мире ценного для меня человека, моего брата.       Демон снова отвёл глаза, стараясь не принимать слова близко к себе. Словно мысленная стена, возведённая между ними. Плечи ослабли, Ёриичи заметил, что тот больше не чувствует себя загнанной жертвой. — Нет больше твоего брата. — В этом есть моя вина?       Мичикацу на время замер, не решаясь сказать и слова. После некоторых размышлений он ответил: — Да.       Больно.       Словно очередной удар по кровоточащему сердцу. В груди выросло новое чувство: гнев. Но не на брата, на себя. Тысячу мыслей роились в голове Ёриичи, словно пчёлы, жалящие до раздражения. Охотник отложил катану в сторону.       Ёриичи наклонился, едва касаясь лбом татами. Жест глубоких извинений. — Мне жаль, Мичикацу. Я надеялся, что когда я уйду, всё будет как раньше. Как же я был глуп.       До ушей дошли его извинения, но демон не хотел смотреть на него. Позабытое человеческое чувство, такое неприятное и давящее, продолжало заполнять душу. Мичикацу молча вытянул ладонь и потянул к лучу солнца, лежащему рядом с ним. Лёгкое шипение, и он тут же отдёргивает руку назад, стиснув зубы покрепче.       Увиденная картина была той, которую он бы хотел видеть, но почему-то никакой радости она не принесла. То, что видел Мичикацу, он видеть не хотел.       Мичикацу протянул обожжённую ладонь к брату положил руку на его голову. — Это моя ответственность. Тебе не нужно извиняться.       Ёриичи не ожидал подобных действий со стороны брата. Он приоткрыл глаза, чувствуя, что те намокли от эмоций, сдерживаемых внутри. Мечник позволил приподнять голову, чтобы увидеть глаза брата. В них не было ни капли сожалений или сочувствуя. Только такой же холод, пустота, но в них не было... гнева. Странно, но он не хотел тревожить руку. Столь простое прикосновение отдавало чем-то долгожданным, чем-то родным, чего Ёриичи давно не хватало.       Нет, этот спектакль явно не утешал демона. «Мичи» опустил руку с головы Ёриичи и тыльной стороной ладони приподнял его лицо, чтобы снова встретиться взглядами. — Но уже ничего не поделать, — как-то сухо сказал Кокушибо. — Я уже сделал свой выбор, и в этом нет твоей вины. Возможно, единственное твоё решение сейчас — выполнить свою работу.       Демон отвёл взгляд в сторону, убрав руку от брата. Всё ещё боялся чувства, которое осело в его душе. — Из-за демонов ведь погибла твоя семья? — Мичикацу... — Ёриичи запнулся, когда услышал слова брата.       Он поднялся, когда руку убрали с его головы. Он позволил смягчить лицо, растерянно глядя в лицо брата, будто пытаясь найти тот самый страх, отчаяние или гнев, которые Мичикацу испытывал до этого. Но сейчас... Ничего из этого.       Однако для себя Ёриичи уже давно решил, что не позволит этому случится. Он сам себе судья и палач, сам решил, что должен сделать, а что — нет. Мечник спрятал дудочку, завёрнутую в ткань кимоно мёртвой жены, обратно за пазуху, его вид вновь приобрел решимость, спокойствие. Казалось, что сейчас он возьмётся за катану и закончит это всё, но будет не так. — Я найду способ вернуть тебя обратно, Мичикацу. Чего бы мне это не стоило. Я готов разделить твои грехи и хочу продолжить путь вместе с тобой.       Ёриичи позволил себе прикоснуться: он протянул ладони вперёд, положив их на ланиты брата, удивлённо смотрящего на него. Холодные, нечеловеческие... Будто мёртвые. Но всё ещё родные, Мичикацу всегда был и остаётся братом-близнецом Ёриичи. На лице мелькнуло нечто, похожее на улыбку. — Прими мою помощь, Мичи. Я сделаю всё, чтобы ты смог стать человеком. Давай продолжим наш путь вместе, как два брата.       Во внимание бросилась улыбка младшего брата. Мягкая, ласковая… Как раньше. Мичикацу опустил взгляд в пол, перед лицом словно мелькали воспоминания о прошлом. Как два брата… Как наивно это звучало, чтобы соглашаться.       Однако сейчас, когда перед глазами снова мелькал тот маленький мальчик перед тем, чтобы исчезнуть из жизни старшего... Когда его улыбка словно околдовала, пробудила что-то человеческое... Стыд? Вину? Может, что-то похожее...       Мичикацу согласился.