Переписанная трагикомедия

«Кроме любви твоей,

мне нету солнца,

а я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила,

он любимую на деньги б и славу выменял,

а мне ни один не радостен звон,

кроме звона твоего любимого имени»

— Владимир Маяковский, «Лиличка»

      Театр это мир, где воздух вибрирует от громких аплодисментов, оваций и восторженных возгласов! Здесь можно раствориться в магии одной единственной постановки... Не верите? Приходите и убедитесь сами! Сюжеты всегда захватывающие и, главное, абсолютно непредсказуемые — никто не знает, какой поворот примет сегодняшняя драма, ведь это сама жизнь, воплощённая в игре. Что может быть чудеснее, чем наблюдать за настоящим, живым спектаклем? Каждое движение, каждое слово, каждое взаимодействие, всё это рождается прямо сейчас, на этой сцене, в этом театре... А ведь кто-то может слишком глубоко погрузиться в образ, или же, наоборот, дерзко отвергнуть его, идя наперекор сюжету и сценарию. Именно эта интрига делает это место таким уникальным и притягательным!       За кулисами, Этернал Шугар тщательно дописывает наррацию своей новейшей пьесы. Именно она задаёт тон и ритм, благодаря чего сцена оживает, а актёры получают возможность выйти в свет и рассказать свои истории. В руках писательницы находится перо и судьбы второстепенных персонажей, а в этом чудном спектакле — фей, но истинный блеск всегда достаётся главным актёрам, которые захватывают внимание публики и разыгрывают пьесы, полные эмоций... реальных, или всё же нет? Всё к интерпретации зрителя.

***

«Сон в летнюю ночь» – Сцена ?, Акт ?

Виридесент

безнадёжно

Только вот... Был бы кто-нибудь, кто бы мне помог?..       Несмотря на то, что Этернал Шугар дописала сценарий давным давно, её рука всё равно тянулась к бумаге, оставляя заметки для себя, чтобы проконтролировать ход событий. Эту особенную строчку она выделила особенно густым, чёрным цветом. Не потому что она была ключевой, а просто потому что под рукой не оказалось чернил, совпадающих с бледными, возможно, выцветшими от солнца строками, написанными ранее.       Записывание нотаций прервал высокий, мелодичный звон колокольчиков, заставив драматургиню мгновенно отвлечься. Её взгляд соскользнул с исписанного листка и замер на приоткрывшейся двери. Тихий скрип петли, и в проёме возникла знакомая фигура. — Этернал Шугар, здравствуйте! Прошу прощения за беспокойство, но... — голос незваного гостя дрожал от лёгкого напряжения, выдавая его намерение что-то спросить. Он неловко запнулся, прежде чем продолжить, — ...Могу ли я спросить о кое-чём? — Само собой, — ответила та, безошибочно узнав печеньку по слишком нежному, трепетному голосу. — Сильвербелл, для начала, зайди, ради приличия. За кулисами нет места притворству, здесь не требуются твои актёрские навыки. — Извините... — только это жалкое подобие фразы Сильвербеллу удалось выдавить из себя. В его голове роились мысли: «О, Ведьмы, не опозорился ли я перед драматургиней, не показался ли некомпетентным... несерёзным?..»       Он послушно шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась с едва слышным щелчком, подчёркивая порядок, который являлся прерогативой Шугар. Она была скрупулёзна, дотошна, и не выносила ничего, что хоть на йоту отклонялось бы от идеала. Сильвербелл искренне восхищался этими качествами, но они же и внушали ему трепет, граничащий со страхом. Никогда не знаешь наверняка, какие замыслы таятся в голове у этой особы.       Фей, наконец, набрался смелости, чтобы нарушить эту напряжённую тишину: — ...Мне просто стало очень интересно, почему Вы выбрали именно таких актёров для постановки, ведь Вы никогда не принимаете такие решения без веских причин...       Взгляд писательницы теперь сфокусирован на актёре, уголки губ той слегка дрогнули, и на её лице появилась улыбка. Ей нравились такие вопросы. — Вот оно что! Отличный вопрос. Действительно, отличный, — произнесла она с одобрением. Драматургиня аккуратно отложила сценарий, который держала в руках и жестом пригласила его подойти поближе. Сильвербелл, не раздумывая ни секунды, тут же повиновался, стремясь не упустить ни единого слова. — Итак... Пьюр Ванилла... Ах, он просто идеально подходит для роли романтика Виридесента! Ему так естественно, так органично удаётся воплощать на сцене персонажей, охваченных любовью...       Шугар замерла, её веки медленно опустились и поднялись, словно она на миг погрузилась в умиротворение. Затем, продолжила: — Его жесты и мимика кажутся настолько искренними и чистыми, что порой становится крайне сложно отличить, настоящие ли эмоции у него на лице, или это лишь мастерская игра! Ты ведь понял меня?       Сильвербелл кивнул, но он не смел перебить её. — Вайт Лили, с её деликатностью и грацией, хорошо воплотит образ неприступной Мунфлавер. Ей предстоит мастерски передать отстранённость и глубокий внутренний конфликт персонажа... Хм-м, я ожидаю, что эта актриса проявит себя на должном уровне. — Вы не упомянули Шедоу Милка. Вам есть что сказать по поводу его роли Ад-Либа? Ведь он... такой необычный актёр, — Сильвербелл хоть и произнёс эти слова с лёгким неодобрением, он всё же не удержался не спросить о нём, когда в воздухе повисла довольно долгая, почти осязаемая пауза.       «Он? Самый спонтанный работник из всех?» — Этернал Шугар с лёгким, едва заметным раздражением остановила свою красноречивую речь. Она вздохнула, глубоко и тяжело, словно вспоминая все его прошлые выходки и непредсказуемые импровизации, которые порой ставили её в тупик. — Шедоу Милк… — повторила она за Сильвербеллом, в её голосе прозвучала досада, смешанная с неким фатализмом. — Тц! У него столько потенциала, который он не знает, как правильно излить! Он фонтанирует идеями, но порой эти идеи...       Она покачала головой, движение, в котором читалась вся её усталость от его проделок. — Вот бы был хоть один раз, когда его «поломка» сценария и отступление от текста сыграет мне на пользу, а не создаст хаос. Он непредсказуем, и это одновременно его проклятие и его дар. — А что насчёт... — продолжил он, но драматургиня неожиданно, резко прервала, словно уже зная, что он спросит. — Или ты хотел больше узнать о себе? — она склонила голову набок. — Неужели фей решил потешить своё самолюбие и узнать, почему я выбрала его как участника этой пьесы, м-м? Признайся, Сильвербелл, тебя это тоже интересует, так ведь?       Актёр невнятно забормотал, он тут же, сбивчиво, начал отрицать: — Совсем нет! Я... я просто хотел понять Ваш подход к выбору кандидатов, и всё, что я хотел узнать, я узнал. Спасибо Вам, что потратили своё драгоценное время на объяснения.       Словно услышав безмолвную мольбу фея, судьба послала ему спасение: за дверью раздался очередной стук. На этот раз более уверенный, но такой деликатный, что он не позволил Этернал Шугар продолжить свою тираду. Неужели ещё одна печенька осмелилась потревожить покой драматургини? Похоже, сегодня любопытство актёров решило устроить состязание в дерзости.       Вслед за стуком послышался чистый и приятный голос, чем-то напоминающий тембр Сильвербелла, но звучавший куда твёрже: — Здравствуйте! Вы у себя? Это Вайт Лили, — голос принадлежал новой актрисе театра. Её рука замерла на дверной ручке. — Могу ли я войти? Я заинтересована одной деталью.       Шугар с явным облегчением перевела взгляд с побледневшего гостя на дверь. На губах драматургини мелькнула сардоническая усмешка. — Естественно, входи, — бросила она, будто даруя аудиенцию.       Дверь приоткрылась, и в проходе явилась уже представившаяся Вайт Лили. Её взору предстала сцена: Этернал Шугар, восседающая за столом, подобно монарху на троне, и смущённый Сильвербелл, застывший рядом, как провинившийся паж. Кажется, она была не первой, кто сегодня удостоился личной беседы.       Лили решительно вошла, плотно прикрыв за собой дверь. Она приблизилась к столу, её взгляд скользнул по разбросанным бумагам, из которых рождались самые разные сценические судьбы. Сильвербелл тактично отступил в тень, уступая место. Своё он уже узнал, теперь очередь за другими: уйти можно было бы, но любопытство оказалось сильнее.       Этернал Шугар одарила гостью милостивым кивком, давая понять, что готова уделить ей толику своего драгоценного внимания: — Ты сегодня не первая, кто вторгается в святилище моего вдохновения с неразрешённой проблемой, — она взглянула в сторону Сильвербелла, не оставляя сомнений в адресате намёка. — Так какой же неотложный вопрос привёл тебя на мой порог? — Я планировала поговорить об одной сцене в сценарии... Той, где упоминается любовное зелье.       С того момента, как она прочла эти строчки, её терзало смутное предчувствие, будто Пьюр Ванилла, её друг детства и коллега, сможет оказаться под властью не бутафорского, а самого настоящего зелья, которое полностью поменяет его восприятие к ней, ведь она уже наслышалась, что Этернал Шугар обожает манипулировать действительностью ради правдоподобного вида.       Несмотря на свою запинку, она тихо продолжила: — Я не хотела беспокоить самого Ваниллу, ведь он сейчас сосредоточен на костюмах. Вы же автор, вам виднее, что скрывается за этими строками, — Вайт Лили замолчала, её лицо омрачилось тревогой. — Мне просто показалось, что это... сможет пересечь границу.       Шугар подняла голову: — Пересечь границу, говоришь? Вайт Лили, дорогая моя, я — великая писательница! В моих творениях всегда принято, что герои оживают, дышат, чувствуют! Даже если это всего лишь фикция, — она сделала паузу, наслаждаясь звучанием собственных слов, — Я просто вложила в эту деталь всё своё мастерство.       Драматургиня откинулась на спинку сиденья, её взгляд стал более задумчивым. — Для уникальности моей трагикомедии я готова на многое. Иногда приходится подтолкнуть реальность, чтобы она заиграла нужными красками. Это ведь искусство, Лили. А искусство... требует жертв.       После этих слов Сильвербелл и Вайт Лили замерли, их взгляды были полны одновременно и восхищения, и беспокойства. Они пробовали разгадать, что скрывается за этими словами, но Этернал Шугар, как всегда, хранила молчание, оставляя их наедине с собственными догадками. — ...Но не волнуйтесь так. Всё под контролем. А теперь, я бы хотела, чтобы и ты, и Сильвербелл поторопились на начало репетиции. Передайте остальным, что мы начинаем.       Лили кивнула. Теперь дальнейшие вопросы казались лишними, но к сожалению, точного ответа на вопрос та не получила, а время для уточнений истекло. Тем не менее, заверение драматургини о полном контроле принесло ей некое облегчение. Вполне сомнительно, конечно, но на данный момент не было альтернатив, поэтому она двинулась к выходу.       Потерянный щенок Сильвербелл, который всё это время подслушивал в углу, последовал за ней. Дуэт прикрыл за собой дверь, покинув комнату.       Это действие не было строго необходимым, учитывая, что Этернал Шугар тоже вскоре должна была уйти, однако зная характер драматургини, оставлять дверь открытой было бы крайне неосмотрительно.       Тем временем, она медленно поднялась с сиденья, полностью готовая к предстоящей репетиции. И кто знает, возможно, именно этот спектакль станет самым блистательным из тех, который она когда-либо поставляла? Сценарий — шедевр! Костюмы — прекрасные! Актёрский состав — сама харизма! Но кое-кто портит всю её идеальную картину: Этот надоедливый, громкий... — Шедоу Милк! — Ванилла позвал, обращая внимание на себя. — Как думаешь, мне идёт этот образ?