Вина.

Тьма. Всепоглощающая чернь окружила одинокую фигуру, плывущую в пустоте. Сердце ровно стучало, и только его размеренный, спокойный ритм был единственным здесь звуком. Нечто тонкое, едва ощутимое, касалось фигуры в самых разных местах: по правой руке прошёлся холодок, проникающий глубоко в вены и идущий дальше вместе с кровью, циркулирующей в организме; голову плотным шарфом окутала тяжесть, не дающая двинуться в пространстве, где не было... ничего не было. Темнота, темнота повсюду, плотная и злая, её не разглядеть, даже если попытаться. Она поглотила фигуру в свои объятия, из которых не собиралась выпускать. Глаза открыты, но ничего не видели. Лишь мрак, обхвативший давлением с самых далёких океанских глубин. И сквозь этот мрак, заглушая сердцебиение, как через толщу воды, стал доноситься низкий, приглушённый неразборчивый гул, постепенно расчленяющийся на слова, собирающиеся в предложения: «...сердечный ритм в норме. Продолжайте введение сыворотки и наблюдайте за процессом. Необходимо вернуть её...» Вернуть? Вернуть её? Зачем? Для чего она нужна? Кому принадлежит голос, прорвавшийся сквозь тьму? Глаза закрылись, но ничего не изменилось. Чернота осталась, а разум уплыл дальше, и носа коснулись знакомые запахи: чистота, спирт, к которым подползли другие, совершенно отличавшиеся от привычных, которые остались в памяти. Не запахи, а самая настоящая вонь, разъедающая стенки носа до крови. Тонкие струйки потекли по лицу, оставляя багряные полосы на гладкой коже, и капли её падали куда-то вниз, где не было дна. Кровь. Её медный запах окружил фигуру, омыл с ног до головы волной, смешавшись с другим смрадом – гнилью. Гниль меняющегося, разлагающегося человеческого тела, перебивающаяся химическим отвратительным запахом заражения. Сердце застучало быстрее. Темнота вокруг начала двигаться, обретая направление, скорость, уносящую фигуру. Куда? Неизвестно. Вперёд или назад – неважно, когда внутри всё трепетало раненой птицей и готово было вылететь мраку навстречу, покинув навсегда клетку из плоти и костей. Виски загудели, отправляя болезненные импульсы в голову. Фигура задёргалась в забушевавшем потоке, не в силах стерпеть мучительных ударов по черепу. Голоса продолжали пробиваться: «...держите! Руки привяжите, не дайте свалиться!» Руки отяжелели, запястья сковало нечто инородное, вцепившееся в них мертвой хваткой. На попытки бороться темнота оказывала ответное сопротивление, накрывая предплечья тяжестью нескольких когтистых лап. Рот открылся в немом крике, уши заложило от высокого оглушающего звука, пробившегося через густую темень. Ей нечто накрыло рот крепко, вдавливая вниз, в пустоту позади, но голова упёрлась в невидимое препятствие, не давая высвободиться. Запёкшаяся в носу кровь перекрыла дыхательные пути. Зрачки в панике забегали по непроглядной черни, и невозможность увидеть опасность, находящуюся рядом, только усилила клубящийся в груди страх. Лёд добрался до живота, костлявые пальцы коснулись старой, глубокой раны. Тело передёрнуло. Сердце пропустило удар. В лаборатории всё загромыхало. Четверых людей в белых халатах отбросило назад, а койка, на которой они удерживали сопротивляющуюся пациентку, завалилась набок с громким лязгом металлической основы о кафельный пол. Люди в страхе отползли к стенам, прижались к холодной гладкой поверхности спинами и не отрывали оторопевших глаз от шлёпнувшейся на пол буйной женщины. Она озиралась диким зверем. Блондинистые волосы были похожи на большой запутанный узел. Замутнённые глаза не могли сфокусироваться на чём-то конкретном, бросаясь то к режущему яркому искусственному хирургическому свету на операционном светильнике, залившему белым всё пространство небольшой лаборатории, то к тем четырём запуганным людям, вжавшимися в стены и трясущимся как мокрые шавки. Рука, только одна, правая, к которой была прикреплена капельница, крепко-накрепко привязана жгутом к упавшей койке. Женщина дёрнула раз, второй, почти рыча сквозь стиснутые зубы, а жгут никак не поддавался. Одна из людей в белых халатах отстранилась от стены и медленно на коленях подползла к очнувшейся. Совсем немного, даже не на метр, но и отсюда она могла увидеть, что её дикие зелёные пронзительные глаза, постепенно возвращавшие себе осознанность, застыли на ней и её халате. — Эй... Тише, — шептала она, выставив открытую руку вперёд, показывая, что оружия нет. — Я Меделин Брукс, я одна из них, учёных, — она обвела взглядом остальных двух мужчин и женщину, вернувшись к привязанной, — мы помогли вам вновь открыть глаза, Белла. Блондинка замерла и резко повернулась к Меделин. — Откуда... — низкий, гортанный звук едва ли был похож на голос, однако Брукс смогла понять. — Не бойтесь, — поспешила объяснить учёная, — вы умерли год назад. Поступил приказ вас оживить при любых обстоятельствах, так как вы, Белла О'Хара, являетесь ценным и единственным свидетелем. Вы лично знали Ричарда Уэйна. И только вас представлялось возможным... вернуть к жизни. — Как? — с подозрением бросила Белла, сильнее хмурясь. — Было сложно, ваш организм едва ли... — Меделин сглотнула, повернувшись к коллегам. За неё, заикаясь, продолжил мужчина-шатен: — Вирус G в вашем т-теле... иссяк. Пришлось в с-срочном п-порядк-ке организ-зовать к-крио капсулу. Мы успели после и-инцидента... И в течение г-года м-мы... работали над ста-стабилизирующей с-сывороткой... Белла обратила голову к шатену. Движение было настолько быстрым, что от стен отразился хруст шейных позвонков. В её глазах, начавших приобретать фокус, в их грозном огне блеснул на мгновение страх. Самый настоящий, непритворный, тот, который она чувствовала, вводя сыворотку Уэйна, лишь бы выжить и не развалиться. — Сывороткой? Как?! — срываясь на крик, потребовала она ответа. Рядом сидящий с шатеном, такой же, как и она, блондин, сжался сильнее, точно скукожившийся сухофрукт, и робко ответил почти шёпотом: — Новая разработка... на... — судорожный вздох, — на основе... основе вируса G. Клетки... ваши клетки, они... восстановились. И вы теперь живы. Новая разработка на основе G-вируса. Опять. Белла застыла, переваривая полученную информацию, пока перепуганный блондин боялся поднять на неё взгляд. Тишина повисла между ними, прерываемая лишь мерным гудением медицинских аппаратов и судорожным дыханием учёных. Эта картина, такая болезненно-знакомая, не вызывала ничего, кроме гнева внутри, в самом сердце, вновь начавшем биться против её воли. Её вернули к жизни, а Джейден так и остался в царстве мёртвых. И навсегда там останется, пока Белла будет влачить остаток возвращённой жизни на Земле. — Развяжите меня, — потребовала Белла, резко дёрнув на себя руку, привязанную жгутом. Металлическая основа койки издала противный и режущий уши звук, от которого учёные вжали головы в туловища. Первой опомнилась Брукс. Она медленно подползла ближе, продолжая показывать открытые руки. — Сейчас-сейчас, только успокойтесь, вам здесь не желают зла, — тихо проговорила она, потянувшись к плотной резинке, перетянувшей бледную кожу мутантки. Пальцы зацепились за крепкий узел и осторожно стали развязывать. Белла наблюдала, не отрываясь, как и остальные в белых халатах здесь. Зелёный взгляд блондинки мимолетно проскальзывал по фигурам у стен и приметил движение руки одной из учёных, той, что ещё не открывала рта. Совсем незаметное для обычного человека, но О'Хара давно не человек. Как только запястье ощутило прохладу после освобождения, пальцы вцепились в шею Меделин, впечатывая в пол с сильным, глухим ударом. Приглушённый рваный вздох сорвался с губ ученой, а глаза её бегали по лицу Беллы, переполненные ужасом и страхом смерти. Но взгляд мутантки был прикован к другой учёной, рука которой остановилась на полпути к карману халата. — Что ты сделала?! — рявкнула Белла той ученой, стискивая пальцы на шее хрипящей Брукс. — Говори, иначе она умрёт! — Я... Я-я-я... Жалобное лепетание женщины прервал грохот открытой двери лаборатории. Металлическая поверхность ударилась о стену, и вибрация прошла по телам всех присутствующих здесь. В проёме мелькнула высокая фигура. Шаг, второй приблизились к мутантке. Щелчок пистолетного затвора и голос, который она раньше уже слышала, заставил ослабить хватку и обернуться. Ворвавшийся и Белла встретились взглядами. — Кеннеди? — выдохнула она, и в её голосе, полном удивления и узнавания, мелькнула маленькая надежда. Взгляд поднялся с наведённого на неё ствола на знакомое лицо с тем же невозмутимым выражением на нём. За год совсем не изменился. Лишь одежду сменил на деловой костюм. — Белла, — спокойным и низким тоном начал он. Хватка на пистолете стала крепче, ствол немного дрогнул от силы. — отпусти. Тебе не причинят вреда. Пальцы в тот же момент выпустили из плена Брукс, и та боязливо отползла обратно к стене, жадно хватая ртом воздух. Блондинка неторопливо, пытаясь прочувствовать нынешние возможности тела, поднялась на ноги и теперь стояла ровно перед Леоном, который уже опустил пистолет вдоль туловища. В его левой руке между пальцев блеснул металл наручников. — Руки. О'Хара послушно протянула обе руки и холод опять сковал её запястья. Затем Кеннеди, сочувственным взглядом обведя учёных, вывел мутантку из лаборатории и повёл коридорами прочь к лифту, удерживая её за локоть. — Зачем меня оживили, Кеннеди? — Так надо, — ответил он и нажал на кнопку вызова, когда они остановились у лифта. Цифры на циферблате стали медленно сменяться, возрастая. — Начальство посчитало, что ты можешь помочь раскрыть все связи Уэйна. Всех учёных, преступников, с которыми он был связан. Пальцы нервно теребили край больничной рубашки. Тонкая ткань пропускала любое дуновение сквозняка, которое проникало глубоко под кожу в самые кости, словно тело ещё помнило год, проведённый в крио капсуле. И, когда в очередной раз из открытого окна забежал прохладный поток, мелкие мурашки шустро пробежали по всему телу, не оставив ни единый участок без внимания. Белла зябко повела плечами, нахмурившись и уткнувшись в циферблат. Раскрыть все связи, всех преступников... И ради этого её целый год пытались вернуть к жизни? Осознание резануло больнее самого острого ножа. В ней продолжали видеть полезный инструмент, и это... было неприятно. — Серьёзно? И ради этого людей заставили пыхтеть весь год? Откуда твоё начальство знает, известны ли мне все эти люди? Оно, что, — Белла хмыкнула, скосившись на Леона, стоящего к ней боком так просто, словно она и не была опасностью, — тупее Лисбона? — Не знаю пока, — губы мужчины дрогнули от дерзкого предположения Беллы. — Долго были без шефа, Патриция Доусон пришла к нам совсем недавно. — Пфф, не знаю такую. — И хорошо, она та ещё заноза. Тонкая бровь блондинки выгнулась, пока совсем рядом прозвенел сигнал открытия дверей прибывшего лифта. Ответ прозвучал беззаботно и легко, с легкой ноткой усталости, словно она год назад не гонялась за ним по приказке Ричарда, не убила старшего Рида, а он не пытался сбежать с младшей сестрёнкой Рида. Как будто закадычные друзья, а не враги в прошлом. Что изменилось? Она уже хотела бросить какую-нибудь язвительную фразочку, но осадила себя и решила промолчать. Она здесь не для дружеских бесед. Не для этого. Здесь она снова инструмент, полезный для организации, и Леон, служащий на государство, просто выполняет свою работу. Она, ничего не ответив, проследовала за агентом в лифт. Двери с шипением закрылись, и их повезло вниз. — И что теперь? — Белла старалась не смотреть на блондина. Его лицо, сосредоточенный профиль навевали воспоминания годичной давности, которые для неё произошли вчера. Осознание столь огромного отрезка времени, проведённого в беспамятстве, мёртвой, заставляло чувствовать мутантку неуютно. Это всё было словно сон, или, скорее, Ад, откуда выбраться не представлялось возможным. — Теперь, — протянул Леон, заглядывая в телефон. Мельком Белла увидела, как он отвечает кому-то на СМС-ку, но разглядывать и вчитываться не стала. Однако мысль о том, что это может быть девчонка Рид, промелькнула в голове. Агент, будто кожей почувствовав взгляд блондинки, заблокировал экран и спрятал сотовый обратно в карман брюк. — Пока ты посидишь в изоляторе. Позже будет допрос. — И кто меня допрашивать будет? — Я буду, — без тени сомнения выдал он и поспешил объяснить, когда Белла почти с ошарашенным лицом повернулась к нему. — Я сталкивался с тобой чаще, уже однажды говорил с тобой. Тогда, — он мотнул подбородком в пустоту, — в квартире, когда ты пришла просить сотрудничества. Я знаю тебя лучше других. — Так уверен, что именно тебе дадут допрашивать? — со скепсисом в голосе спросила она. — Уверен. Пусть Доусон, как я говорил, та ещё заноза, но в мой опыт она верит. Тем более, устранение Уэйна приписали мне, хотя это не так и это сделала ты. Но, пока Доусон верит в эту легенду, она даст мне допрашивать тебя. — Хм, ладно, — Белла неоднозначно пожала плечами и продолжала следить, как цифры становятся меньше по мере спуска. Девять, семь... Остановились на третьем. Вибрация пола ощутимо прошлась от пяток до самой головы. Двери разъехались, выпуская обоих в пустой коридор. Свет другой, естественный, отбрасывал на стенах вытянутые тени и заполнял окружение тёплыми оттенками оранжевого – вечерело. Леон повёл Беллу дальше, в самую глубь, проводя её мимо множества прочных железных дверей. Видимо, это и были те самые «изоляторы». Не самый презентабельный вид, однако мутантка на большее и не надеялась, особенно после лаборатории и экспериментов Уэйна. Здесь хотя бы в неё не будут тыкать иглами или резать, как раньше делал он. Они остановились у одной из дверей, где уже ожидал мужчина в форме. Вероятно – охранник, который будет присматривать за изолятором, где «погостит» Белла. Блондинка окинула его равнодушным взглядом и вернула внимание на Кеннеди. Он отпер дверь, открыл проход в тесную комнатушку, и сразу потянулся к наручникам О'Хары. Маленький замочек щёлкнул. Вновь свобода, но она сама понесла свои ноги прямиком в изолятор. — Странные у вас тут изоляторы, — она переступила порог и, не оборачиваясь, двинулась к узкой койке, привинченной к дальней стене. — Странным гостям – странные изоляторы, — агент прислонился плечом к косяку и лениво обвёл глазами скромное жилище. — Ты тут долго не пробудешь. Только ночь-две. Допрос завтра. — А потом? Он помедлил с ответом, отвернувшись в коридор. Охранник продолжал невозмутимо стоять у стены, рука в перчатке лежала на закрытой кобуре, готовая в любой момент открыть клапан и вынуть пистолет. Присутствие мутанта его настораживало, тут и думать долго не нужно. Кеннеди тихо вздохнул и потёр двумя пальцами переносицу. От него не ускользнуло ощущение нервозности в голосе Беллы, которое странным и даже тоскливым чувством разливалось в его груди. Не отчаяние, но близкое к нему. Может, это беспомощность проскользнула в вопросе? Он не имел ответа. Ни на свой, ни, тем более, на её вопрос. — Не знаю, — сказал правду он, — пока не знаю. — Ясно, — процедила блондинка. Раньше, наверное, это вывело бы её из себя, однако сейчас... Сейчас в этом «не знаю» она услышала больше искренности, чем во всех сладких речах Ричарда вместе взятых. Она просто осталась стоять так, спиной к проему, пока дверь медленно не закрылась с тихим металлическим ударом о косяк, а замки не защёлкнулись. Один, два. Третий отозвался глухим давлением в висках, кольнувшем ещё дальше и глубже острой иглой в голову, сбивая дыхание. Она непроизвольно замерла. Мозг пакостно играл с ней, посылая шаги Уэйна, эхом прошлого отдававшиеся в ушах. Белла осталась одна. Изолятор не приветствовал с распростертыми объятиями и не был похож на гостеприимное место. Комната полтора на два метра встретила мутантку запахом застоявшейся пыли – тут явно не собирались прибираться перед её «заселением». Холод бетонных стен просачивался сквозь тонкую больничную рубашку, липкий, зябкий, неприятный. Простая койка с простой постелью и матрасом толщиной с фалангу пальца. Тёплый солнечный свет, проникавший через узкое решетчатое окошко, огибал все неровности и вмятины на стенах, наверняка оставленные прошлыми «жильцами». Беллу и это устроило. Она жила и в худших условиях, так что для неё такой изолятор был сродни номеру люкс в пятизвёздочном отеле. Без лишних слов она упала на койку. Крепкие болты напряглись, с трудом и скрипом удерживая вес женщины. Руки легли под голову – подушку пожалели. Глаза закрылись. Мысли о завтрашнем дне и допросе вяло крутились в голове, пока Белла параллельно прислушивалась к мерному гудению, доносящемуся из вентиляции – единственному в этой одинокой пустоте звуку, не дававшему окончательно сойти с ума. Раньше, в лабораториях Уэйна, она слышала похожее, только издавали то гудение холодильники со смертельно-опасными вирусами и сыворотками, здесь же – просто вентиляция. И это в какой-то степени успокаивало. Ричард остался в прошлом.

***

Улица одарила агента приятным вечерним ветерком, обдавшим его с головы до ног и выбившим несколько прядок из причёски. Солнце улыбалось своим весенним теплом, однако сам мужчина не разделял настроения звезды. Перед глазами стоял образ мутантки, её звериные глаза, в глубине которых он не мог не заметить узнавания и надежды. И то, как она пыталась поддержать разговор, сбивало с толку. Словно эта женщина не убивала его товарищей, не убивала Люка, не работала в прошлом на Амбреллу. Говорила с ним просто, будто они не были врагами. Леон тяжело вздохнул, проведя по осунувшемуся лицу рукой. Это не помогло смести усталость, не помогло унять внутреннюю дрожь. Нет, не от страха перед ней, а от злости. Злости, которая осталась до сих пор, которая копилась ещё с момента, когда он впервые столкнулся с О'Харой. Злости, направленной на неё, на кровь его товарищей на её руках. Он ничего не мог с этим поделать, однако было то, что сдержало его сегодня от нажатия на курок. Джослин и её слова о том, что именно Белла помогла оборвать страдания Люка, дав сыворотку. «Она помогла,» – так сказала Лин. И ничего он не смог с этим поделать. Только перед этой женщиной и её твёрдым упрямством Кеннеди был абсолютно беспомощен. Да и, честно говоря, никогда не хотел спорить. Одно ясно – мысль о ней заставила улыбнуться. Холод коридоров отошёл на дальний план и сквозь одежду блондин ощутил согревающие лучи вечернего светила. Вспомнив об СМС-ке, на которую так и не ответил, Леон достал телефон из кармана и по пути к машине на парковке, вновь прочёл: «Ты как там? Она морду тебе не набила? Спокойная хоть?» Не дождавшись ответа в течение десяти минут, она написала следующее: «Эй, неужели набила?! Знай, я стейком из морозилки не собираюсь жертвовать!» Не желая более испытывать терпение Лин, мужчина настрочил ей ответ, быстро перескакивая пальцами по кнопкам: «Не набила. Да, спокойная, хотя сначала немного буянила. Думаю, всё пройдет гладко». Сообщение Рид прочла мгновенно. Он знал – она держала телефон рядом, возможно, прямо в руке, или же просто сидела недалеко от сотового, чтобы ответить как можно скорее. Переживала, хоть и скрывала всегда под маской ворчуньи. Прямо как Люк. Сразу понятно – брат и сестра. «Тогда тащи свою задницу домой. Наверняка устал, молчун». «Есть, мэм». Дорога домой пронеслась незамеченной. Входная дверь выросла перед глазами, и Леон толкнул её, впуская себя в тот маленький, спокойный мир, где он по-настоящему мог почувствовать умиротворение, которое этому дому принесла только она. Джослин. Его Джослин, которая в момент стука закрывшейся двери крикнула из гостиной: — Вернулся, наконец! Голоден? Могу разогреть вчерашний ужин. Суровость и строгость агента рассеялись мгновенно. Леон не ответил сразу. Он молча скинул обувь и бесшумно вошёл в гостиную, остановившись позади дивана, где она сидела. Голос прозвучал уже ближе, у самого её уха, когда мужчина склонился через спинку дивана и заглянул в книжку у неё в руках, которую она увлеченно и неотрывно читала: — Не голоден, поел в обед на работе, — руки мягко обняли Лин со спины, и носом блондин зарылся в изгиб шеи, вдохнув её запах – запах дома и мятных леденцов – абсолютный контраст после спирта из лаборатории и пыльного изолятора. Джослин поёжилась и хрюкнула от щекотки. Отбросив книгу на диван и уперевшись ладонью в лицо Кеннеди, она надавила, отталкивая от своей нежной, нетерпимой к щекотке шеи с недовольно скукожившимся лицом. — Не делай так! Мне же щекотно! — Я знаю, — улыбнулся он, не убирая её ладони с лица. Рид хмыкнула и щелкнула по носу негодяя. Леон даже не поморщился. Привык. — Зараза ты, — нежно пробормотала Лин. Ладонь сместилась на его голову, прогуливаясь по слегка растрепавшейся за день причёске. Пальцы потихоньку перебирали прядку за прядкой, разглаживая катастрофу из волос, придавая ей более человеческий вид. — Так всё-таки завтра, да? — внезапно сменила тему Джослин, задержав кончик указательного рядом с височной зоной. — Да. Она немного поникла, уткнувшись в книгу, раскрывшуюся на странице, которую она не успела дочитать. Загнутый уголок странички медленно поднимался, желая выпрямиться, но Рид не позволила. Рука отстранилась от лица мужчины и закрыла томик, оставшись там. Леон обошел диван и сел рядом, отбросив книгу ещё дальше, на другой угол, и пристроился теснее к темноволосой. Та прижалась в ответ, положив голову ему на плечо и прижавшись щекой к ткани светлой рубашки. Никто из них не торопился говорить. Новость о планах властей на Беллу ударила под дых обоих год назад. Кеннеди рвался к временному начальству, пытался достучаться до президента, и все безуспешно. Все стояли на своём и хотели вернуть к жизни О'Хару, дабы выведать у неё всю информацию об Уэйне и его связях, думая, что это окажет огромное содействие разведке и в дальнейшем устранению этих самых «связей». Стоило ли говорить о состоянии Джослин, когда она узнала, что женщина, убившая её родного брата, будет возвращена к жизни? Даже Фред заметил её резкую смену настроения на работе и попробовал узнать причину, однако вместо ответа Лин попросила пару дней отгулов, сославшись на «простуду». В эти два дня Габи истязала телефон Рид звонками и СМС-ками, на которые Лин отвечала сухо и через раз. Что уж говорить о Леоне, который видел её состояние воочию? Это осунувшееся лицо с опустевшими глазами, в которых он не мог выловить обожаемый им яркий блеск. В тот период он испугался за неё как в первый раз, и старался не оставлять ни на минуту одну. Не говорил, не подбадривал. Просто был рядом, сидел, приносил чай и молчал, не двигаясь, оставаясь неподалеку, даже когда она просила уйти. Он не мог уйти. Никогда не сможет. И сейчас, чувствуя её тепло, такое родное, такое любимое, Леон знал, что его Лин – самая сильная на свете, пусть и не хочет признавать. — И что же будет с ней потом? — голос девушки прозвучал чуть сдавленно, тёплое дыхание врезалось в плечо сквозь рубашку. — Её же точно не выпустят? Не должны ведь?.. Мужчина почувствовал, как тонкие пальцы сомкнулись вокруг его ладони сильнее, ища поддержки. Он мягко сжал их в ответ и наклонился, положив голову на её макушку и глубоко вздохнув. — Не выпустят. Ни при каких обстоятельствах, Лин, — тихо-тихо прошептал он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её кисти. — Скорее всего Беллу заключат в тюрьму особого содержания, откуда она не сможет сбежать. — Ладно... Но, Леон, — она немного помялась, собираясь с мыслями. Леон не торопил. Глядел на то, как Джослин теребила пуговицу на рукаве его рубашки, то расстёгивая, то застёгивая. — Не будь с ней слишком строг. Всё-таки благодаря ей мы смогли избавить Люка от мучений. Блондин ненадолго прикрыл глаза, мысленно посчитав до трёх. После всего, что они пережили, что сделала им эта женщина и какие ужасы принесла в жизнь, Лин всё равно просила его не быть строгим с ней. Не простила, но и не утопала в ярости. С первых дней их знакомства Кеннеди удивлялся спокойной силе Джослин и, снова став свидетелем её милосердия и почти что детской доброты, не мог не продолжать дивиться. Она выжила, сохранив в себе человечность, а это дорогого стоит. И он будет это беречь. Беречь её и её сердце, которое она отдала ему. — Не буду. Обещаю.

***

Спокойный и одинокий мрак изолятора постепенно светлел, уступая место бледным лучам утреннего солнца. Светило ползло по небу, разливаясь светом на всё под собой и не упуская ни единого уголочка. Скромная комнатка не осталась обделённой вниманием. Белла безучастно наблюдала за ленивым медленным танцем пылинок в рассеянном сиянии, отбрасываемым на пол нечётким квадратом. Рука плавно повторяла движения танцоров, кружась в воздухе и расталкивая остальные, нежелательные мелкие частички, что настойчиво пытались ворваться в чужой танец и нарушить ритм. Белла не спала. Не хотела. Пыталась, да сон не шёл. Перед глазами старой плёнкой мелькали события прошлого года, которые для неё были вчерашним днём. Пробегали и более давние. Моменты, которые она хотела бы забыть, которые сдавливали грудь клешнями стыда и наращивали глубже корни ненависти к Уэйну с самой себе. Она корила себя. Не будь она такой глупой, такой... привязанной к Джейдену и сыворотке, поддерживавшей её жизнь, то не совершила бы столько убийств. Убийств ненужных, беспощадных. В память врезалось навсегда лицо старшего брата той девчонки Рид. Лицо, навеки застывшее из-за неё. И его имя, которое его сестра кричала, разрывая горло. Люк. Её крик стоял в ушах, звенел в голове. Отчаяние сделало её наивной. Если бы существовала возможность ещё раз убить Ричарда – Белла бы с превеликой радостью ею воспользовалась. Вскоре свет стал теплее, окончательно возвещая о начале дня. И вместе с ним об этом возвещали громкие щелчки, а затем и открывшаяся дверь, в проёме которой стояли двое конвоиров с наручниками наготове у одного из них. Они молчали. Твёрдые взгляды, направленные на лежащую на койке мутантку, были красноречивее любых слов. Скоро допрос, и ей пора идти. Блондинка, тоже ничего не сказав, подошла к конвоирам. С хрустящим щелчком два сияющих в тёплом солнечном свете браслета обосновались на её запястьях, обдав кожу прохладой. Она даже не дрогнула, ни единый мускул на её лице не дёрнулся, едва металл коснулся кожи. Белла просто последовала за мужчинами по тихому коридору, в котором где-то вдали беспрерывно гудела вентиляция – наверное, единственный тут звук, не считая уверенных, но удивительно тихих шагов сопровождающих, и её тяжёлых. Поездка в лифте прошла незаметно. Ни она, ни, тем более, конвоиры, не пытались завязать разговора. И не удивительно. Белла и не надеялась на беседу с ними. Её ждёт более серьёзный диалог, и очень скоро. Серое, серое везде. Безличное, фальшивое. В воздухе пахло... ничем. Серые стены, серая, но более светлого оттенка плитка на полу. Только потолки окрашены в снежно-белый. Допросная была похожа больше на будку из четырёх стен, где Белла сидела за привинченным к полу столику. Справа от неё – единственное окно, за зеркальной гладью которого она кожей чувствовала присутствие наблюдателей. Равнодушные, с вечно недовольными лицами бюрократы в деловых костюмчиках. От таких её тошнило, однако сейчас, сидя здесь, в сплошной серости тесных стен, блондинка не хотела дерзить, не хотела выводить на эмоцию. Надоело. Она ещё давно устала, и криосон длиной в целый год помог осознать это и ей, и её телу. Позади тонко скрипнули дверные петли, оповещая о прибытии гостя. Или, точнее говоря, о прибытии Леона. Мужчина, не говоря ни слова, обошёл мутантку сзади и, бросив какую-то папку на стол, сел на стул. Руки сложил в замок. Белла лишь скользнула взглядом по обложке песочно-жёлтого цвета и переключилась на Кеннеди, встретившись с его голубыми глазами, похожими на два кусочка льда. «Вчера он был помилее,» – мысль пронеслась в голове быстро. Белла проигнорировала её, сосредоточившись на допросе, который агент оттягивал молчанием и суровым взором. Не стоит ждать от Кеннеди жалости после того, что она успела сотворить. — Белла, — наконец заговорил он, чуть наклонившись вперёд, — моему начальству необходимо знать обо всех, кто когда-либо работал с Уэйном. Расскажи. — Их было не так много, как твоё начальство могло подумать. Точнее, один, — сказала она и, увидев, как мужчина нахмурил брови, поспешила продолжить. — Имя – Сэмюэль Вуд. Леон помолчал, прокручивая информацию в голове. Одно имя, всего одно. Либо Белла действительно знала только об этом Сэмюэле, и Ричард не особенно делился с ней деталями своей деятельности, либо она что-то утаивает. Второго варианта он не мог исключать. Пока нет. — И кто он? — блондин разгладил брови и откинулся назад. Руки со стола упали на колени, но глаза – глаза не отрывались от Беллы, пытаясь вытянуть из неё всё. Мутантка не дрогнула, выдерживая безмолвный напор. — Просто поставщик. Рич никогда не связывался с заказчиками напрямую, только через Вуда. Через него же и передавал товар. — Что за товар? — Ты знаешь. Зачем спрашиваешь? — Для приличия, — Леон повел плечом и бросил быстрый взгляд к зеркалу, словно пытаясь разглядеть за ним наблюдателей. Ничего, кроме его собственного отражения он там не увидел. От Беллы не ускользнуло напряжение в его плечах, заметное после натяжения ткани рубашки. Он тоже чувствовал себя в клетке здесь, под наблюдением. Такой же, просто на другой стороне. Внезапное осознание их непростой ситуации ударило странной смесью. С одной стороны – это расслабило, а с другой – горькое понимание обреченности положения заставило сжать челюсти почти до скрипа. Эти, в костюмах, наблюдают. Следят за каждым его и её словом там, в безопасности. — Это всё? — повернувшись обратно к ней, спросил Леон. — Место, где он скрывается? — Вуд зарывается в землю получше крота, — хмыкнула Белла, наклонив голову к плечу. — Разные места, Кеннеди. Разные. Мечется по всем Штатам. — Предположительное место? — не сдавался он. — Год прошел, Кеннеди, — голос О'Хары снизился почти до угрожающего, но сама она и пальцем не двинула. — Что вы от меня хотите? За год он мог с десяток мест сменить! Мужчина поджал губы. Глаза закрылись на пару мгновений. В медленном вздохе, тихом, неслышным и в этой серой будке, проскользнула тяжесть досады. Досады, переплетённой крепкой веревкой правды, сочащейся сквозь его вздох и её грубый тон, обмотавшей голову блондина, вызывая головную боль. Она была права, и он это понимал. Идея возвращать мутантку к жизни – ошибка, да только начальство, включая Доусон, не желали ничего слышать. Упрямые бараны. Левую сторону обожгло жаром. Он искоса взглянул на зеркало и снова увидел себя: напряжённого, сгорбленного, уставшего. Как же ему сейчас хотелось вернуться к Лин. Сегодня её смена заканчивается в десять вечера. Он бы с радостью сидел там несколько часов, нежели тут – час или даже меньше. — Хотя бы те места, в которые ты знаешь, куда он пойдет, — полушёпотом проговорил он, вновь встретившись с блондинкой взглядом. Белла выдохнула. Плечи под невидимым грузом опустились. Своей правой стороной она тоже чувствовала жар от тех же взглядов за стеклом, покалывавший кожу сквозь тонкую ткань больничной рубашки. Им настолько на неё плевать, что даже сменную одежду не дали. Мысль об этом растянула губы женщины в кривую ухмылку, вырвавшуюся из груди с совсем не весёлым звуком. — Южная Дакота, там точно бывал. Ещё в Луизиане и Канзасе. Это всё, что я знаю. Правда. Можешь не верить, — она пожала плечами, — другого всё равно не скажу. Нечего. — Я понял. Значит, Южная Дакота, Луизиана и Канзас. Уже что-то. Кеннеди встал из за стола и, сопровождаемый молчаливым взглядом Беллы, подошёл к стене, на которой было прикручено устройство связи с комнатой наблюдения. Они должны услышать его громче, чётче. Он нажал на единственную кнопку на маленькой панельке из тёмного пластика: — Мы закончили. Уводите обратно в изолятор. Лицо мутантки вытянулось в неприкрытом удивлении и непонимании. Она продолжала следить за тем, как агент медленно покидает допросную, а там, за зеркальным стеклом, становится слышным низкое и недовольное бормотание. Слишком быстро, слишком незавершённо. Это показалось Белле странным. Кеннеди – вот так – и отпустил? Даже под наблюдением? Было ли это свойственно ему? Она не знала. И чувство неизвестности неприятно защекотало ниже груди. Он даже не взглянул на неё. Дверь закрылась, и в этот раз не с громким ударом, а с более спокойным звуком, словно он лично извинялся перед О'Харой за действия тех, кому служит. Она продолжала смотреть на закрытую дверь, пока конвоиры не увели её обратно в изолятор. Мысль о странном поведении Кеннеди занозой засела в голове, не отпуская.

***

Ночь надвигалась, натягиваясь тёмным плащом на небо. На безликие стены изолятора упала темнота, и один только лунный свет размытым пятном вытянулся на полу неподалёку от койки. Белла сидела на ней, прислонившись спиной к прохладной стене и смотрела на бледную кляксу, оставленную луной. Вентиляция притихла, не желая нарушать сумбурный поток мыслей, наполнивших черепную коробку после случившегося. Она не знала, что и думать. Допрос прошел... странно. И это мягко сказано. Словно Кеннеди и вовсе не хотел его проводить, а, может, оно так и было. Не почудилась же ей эта плотная, тугая атмосфера, растянувшаяся между ними? Нет, точно не почудилась. Она уверена в этом на все сто процентов. Вокруг всё утихло. Гул вентиляции казался убаюкивающим шёпотом, из-за которого мысли чудились слишком громкими. Но, внезапно, путающийся клубок остановился, едва тишину разорвали три заветных щелчка. Белла инстинктивно напряглась всем телом, устремив глаза к железному полотну. В этот час никто не должен был приходить. Порог переступил тот, кого она совсем не ожидала увидеть. Не конвоир, не охранник. Леон собственной персоной. В руках – ничего. Ни той папки, которая тогда наверняка была просто для галочки, ни чего-либо ещё. Он пришел сам. Закрыл за собой дверь осторожно, чтобы не шуметь, и встал рядом, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Белла застыла камнем и уставилась на него округленными глазами, словно он вошёл сюда голым. А когда он заговорил, она и вовсе забыла как дышать: — Ты говорила правду? Там, на допросе. Тон не был жёстким, скорее усталым, вымученным трудным днём. Таким, какой она слышала вчера. Сейчас ему незачем было надевать маску жёсткого профессионального агента, точнее, не перед кем. — Каждое слово, — Белла сместилась немного вперёд, устроившись поудобнее на краю койки. Тонкий матрас скрипнул, разбавляя непривычную и почти осязаемую ауру, образовавшуюся в изоляторе. Глаза мутантки сузились, она не смогла сдержаться от колкости. — Не веришь мне, да? Она напряглась, готовая защищаться, отбиваться, но ответ мужчины заставил её сердце пропустить удар: — Верю. Но не потому что проникся к тебе милосердием. Я не Лин, Белла. Он процедил слова сквозь стиснутые зубы, однако блондинка уловила в них неприкрытую искренность. Именно его нежелание признаваться ей в этом доказывало честность высказывания. Она отвела взгляд к пятну света на полу. Медленный выдох вышел из лёгких, позволяя плечам расслабиться. — Лин. Та девчонка. Сестра Люка, верно? — каждое слово произносила осторожно, медленно, боясь, что она недостойна вообще упоминать фамилию Рид. — Да, она, — отлепившись от стены, Леон спрятал руки в карманах брюк – тех же, в которых был на допросе – и остановился в шаге от мутантки. — Значит... всё это делала из желания вернуть брата? Блондинка помедлила с ответом, прикрыв веки. Молчала полминуты, минуту, собирая мысли в кучу. — Да, — одними губами пробормотала она. — И убивала – тоже. — Да. — Это не оправдывает тебя. Ты работала на Амбреллу. Добровольно. — Я знаю, — она подняла голову, встретившись с его глазами, радужка которых в полумраке казалась темнее. — Я и не просила оправданий или прощения. Оба замолчали. Гул вентиляции звучал слишком громко, слишком неестественно в возникшем между ними безмолвии. Прошла минута, две, может и три. Они смотрели друг другу в глаза и ничего, кроме правды не видели. — Ты же понимаешь, что тебя не выпустят? — спросил он, разорвав плотное одеяло тишины. — Я не дура, Кеннеди. Уголок его губ дрогнул, дернувшись вверх. Жест заразил и её. — Я помню. Агент на пятках развернулся, но, прежде чем покинуть изолятор, замер у самой двери, когда Белла подала голос: — Кеннеди. Он не ответил. Просто ждал, когда О'Хара продолжит. — Лин... Она как? Хват на дверной ручке стал крепче до побеления костяшек. Леон взглянул на блондинку через плечо, думая, отвечать или нет? — Хорошо, — с особой нежностью, с которой всегда говорил о ней, ответил он. — Не злится. Но и не простила. — Не злится, — повторила Белла, кивнув самой себе, — хорошо. Спасибо, что сказал. Теперь... — осёкшись, она обернулась к окну. Луна продолжала наблюдать за ними. — Куда меня перевезут? — В более надёжное место. Деталей не знаю. Знаю, что тюрьма особого режима. — Ясно. Там у меня будет время подумать о моей... прошлой жизни. — Будет, — Кеннеди надавил на ручку. Дверь приоткрылась с тяжёлым стоном. — Прощай, Белла. — Да. Прощай. Дверь закрылась с последним, завершающим стуком о раму и тремя щелчками замка, ставящими точку. Леон благодарно кивнул охраннику, позволившему войти в изолятор, после чего спокойным и размеренным шагом покинул здание. На парковке он почувствовал вибрацию в кармане. В груди потеплело, согревая мужчину от прохлады весенней ночи. Лин. На экране высветилась СМС-ка от неё: «Уже поговорили? Ты как? Когда домой? Устал наверняка. Сначала меня забрал с работы, а потом обратно в штаб... Давай скорее!» Не желая мучить её ожиданием, он напечатал ответ: «Скоро. Скоро вернусь домой, Лин».