Риторика желания

      — Фу, блять, Вить, окно открой. Дышать нечем, — старший на кухню вваливается и тут же тянется к чайнику с облезшими боками.       — Не могу я окно открыть… — омега сильнее сжимается, пряча нос в согнутых коленях.       — Почему? Смазка клейкая? Жопу твою драгоценную прифигачила к дивану? — бытовой прибор водружается на плиту, а вода начинает звонко булькать в металле, нагреваемая от огня.       Младший взгляд гневностный поднимает, но молчит. Огрызаться попросту нет сил.       — Чё с лицом, братик? — Егор на кипящий чайник поглядывает да конфорку выключает, заливая кипяток в кружку с кофе.       — Плохо, — коротко бросает Витя.       — Чё те плохо? — альфа громко напиток сёрбает, заставляя собеседника кривиться:       — Блять, Ега, ну ты совсем еблан? — парень за живот хватается и усаживается чуть глубже, сворачиваясь в форму рогалика, опускает голову. Названный неоднозначно хмыкает, отставляя чашку на столешницу:       — А чё? Свиданка с Лерой обломалась?       Младший негромко воет, но глаза поднимает:       — Куда я тебе пойду, если из меня льет, как из ведра?       Старший сидящего внимательно осматривает, принюхивается: действительно, течка, как она есть.       — Давай я тебе тазик дам, м? Вариант? — Егор ржёт, даже не скрывая.       — Не вариант… — младший совсем поникает, пока альфа спокойно допивает кофе.       — Ну вот, смотри, — говорящий отходит от гарнитура, на табуретку расшатавшуюся усаживается прямо перед братом и видит, как тот спешно отодвигается: — Вот если я тебя трахну, из тебя течь перестанет?       На секунду комок нервов на диване замирает, а затем сжимается сильнее:       — Ну… На несколько часов…       — Вот! Вот тебе и решение! Смотри, девственничек мой, — Ега сильнее наклоняется, тогда как омега, наоборот, отсаживается. — Мы с тобой спим, и у тебя два плюса: ты больше не девственник, из тебя не течет, — Егор отгибает пальцы и смотрит внимательно на копну вьющихся волос.       — Я не лягу под брата.       — Сводного, — тут же поправляет ''брат'' и вопреки всему ласково гладит по голове: — Легче станет. Расслабишься. С Леркой прогуляешься, и мы обо всем забудем. Ок?       — Зачем тебе это? — мокрая ткань липнет к коже, пока кишечник сковывает спазм.       — Ты мой брат. Я так-то тут, чтобы тебе помогать… — Ега спокойно стоит рядом: за столько лет уже привык к запаху. Привык к загонам в вихрастой голове. Альфа действительно просто хочет помочь: сил больше нет видеть эту мордаху грустной, тем более мама с папой за сына-омежку переживают, а у них скоро созвон. Младшенький должен быть в удовлетворительном виде.       — Ты меня просто трахнуть хочешь! Потому что я – омега. В ебаной течке! — Витя шипит и отводит чернющий взгляд. Ну пиздец, приплыли тапки к берегу.       — Да. Ты прав, — спокойной соглашается старший, — А ещё… Если бы я действительно хотел, я бы тебя давно выебал. Но учитываю твою девственно-нежную задницу… Ты сам себя наебываешь, — Егор спокойно отсаживается, глядя за чужой реакцией: — Ну, короче. Ты с собой разберись, а я пошел, — старший действительно поднимается, делает шаг, как его тут же хватают за руку и молчат. Звуков нет, просто касание:       — Я не телепат, братишка, словами через рот.       — ….сен…       — Чё говоришь? — старший слегка склоняется, чтобы расслышать точно.       — Я согласен, — уже громче бурчит омега. Альфа пожимает плечами и поднимает младшего за руку: на диване в кухне остаётся мокрое пятно:       — Застираешь потом.       Витя бурчит и крепко держится за чужую ладонь: брат очень теплый и, что не хочется признавать, притягательно пахнет. Егор ведёт в свою спальню: там феромоны сильнее, что должно расслабить. Младший спокойно переступает порог. Также равномерно дышит, только взгляд шальной, напуганный. Хозяин комнатушки спокойно расхаживает по помещению, тогда как омега остаётся стоять. Не хочет застирывать ещё и чужое постельное.       — Ты чё там застрял? — старший майку-алкоголичку домашнюю наконец-то с тела сбрасывает, затем оборачивается на брата. Тот как-то потерянно осматривает спальню, не зная, куда приткнуть взгляд. И себя.       — У стенки хочешь?       — А? — Витя совсем размазанно смотрит: конструктивного диалога не будет, понимает для себя Егор.       — Мы ебемся где? Предоставляю кровать, стол и любой свободный угол, — парень улыбается, подходя к младшему. Тот вздрагивает и испуганно отшатывается. Альфа застывает на месте: — Я понял. Ну, давай тогда, как в сериалах: я буду нежным, все будет хорошо, ты мне веришь? — Ега едва смехом не давится, но слышит чужой ответный смешок:       — По-пидорски звучит.       — Я стараюсь, — юмор успокаивает обоих.       — Ну? Так и будем стоять? — Витя подаёт голос, отчего Егор теряется: его брат такое умеет?       — Раздевайся, девственница! — старший ржёт, пока омега стягивает верх и побито смотрит в ответ: все ещё некомфортно щеголять нагишом перед вроде как родственником, — Мы всё снимаем. У меня нет фетиша на одежду.       Витя бурчит и стаскивает штаны. Тоже повторяет и альфа. Младший опять смотрит потерянно и Егор решает основательно брать ситуацию в свои руки:       — Поцелуемся?       — Иди нахуй, — без промедления прилетает ответ.       — Вот за это я тебя и люблю, — старший за руку на кровать тащит и опрокидывает, нависая сверху: — Чё глазки забегали? Я настолько великолепен?       Снизу раздается неодобрительное бурчание:       — Обычный.       — А ты, Витёк, дохуя необычных повидал? — Ега к чужим трусам тянется, но его тут же останавливают холодные руки:       — Я не…       — Что опять не так? Ты так к своей Лерке вообще не попадешь, если будешь столько тормозить.       Темные глаза нервно бегают по знакомым чертам лица, омега вздрагивает и опять, едва издавая звук, проговаривает:       — Я не брился… — парень глаза закрывает и сжимается ещё сильнее.       — Это все подводные камни? Я могу начинать?       Названный теряется и также потерянно кивает. С тонких ног съезжают боксеры, оставляя младшего полностью нагим.       — Не дурно, как для омеги, — тут же комментирует Егор, оглядывая член, и тянется к чужому входу.       — Эй! А смазка!?       — А ниче, что с тебя тут течет как с дырявой бадьи? — альфа почти входа касается, когда слышит очередной писк:       — А руки?       — Блять, Витя… Что руки? Мне тебя в перчатках резиновых растягивать? У тебя фетиш на медсестричек? — Ега начинает злиться: бесит до безобразия чужая дотошность.       — Нет, ну…       — Я помыл. Окей? — ладонь опускается на бедро, мягко сжимая и стараясь успокоить. Курчавая макушка лишь двигается в кивке, пока темный взгляд уплывает в сторону.       Альфа на вход надавливает, проникая на одну фалангу: скользко, но туго. Так что палец едва пропихивается внутрь.       — Ты, может, расслабишься? А то так дело не пойдёт.       — Не могу я расслабиться, когда ты мне палец в жопу суешь!       — А ты думал, как люди сексом трахаются? Вот так! — фаланга проскальзывает одним движением, и Витя как-то странно затихает. Егор решает, что знак этот хороший и методично продолжает, постепенно сползая вниз. Время тянется до тупого медленно, прерываясь тихим всхлипом:       — Мне неприятно, — бурчат откуда-то сверху.       — Это пока… — с Егора уже семь потов сошло, а в его названного братца все ещё пролезает лишь один палец: — Может, подрочишь себе? Ну, реально, Вить, не дело.       Омега кривится: не хочет он при брате онанизмом заниматься.       — Я тебя понял, — теплая рука опускается на член, а младшего ломает в спине: он резко вверх подаётся, пока в него протискивается средний: — Молодец, Витюш.       Альфа немногословно хвалит, пока в его руках извивается Витя. Омега отзывчивый. Очень, буквально на каждое касание и выдох. В нутро осторожно пролезает третий палец, и сверху слышится скрип:       — Ег…       — Порядок всё. Не ссы, — рука уже устает, но и растягивать осталось недолго. Ладонь с возбуждения пропадает, на что нижний неодобрительно сипит. Через несколько минут фаланги мягко выскальзывают, а смазка вытекает вслед за ними, на что Витя буквально воет, чувствуя пустоту:       — Виктор, держим себя в ручонках, — старший придерживает за бедро, слегка оцарапывает нежную кожу ногтями, пока с собственного тела исчезает нижнее белье. Омега тут же вырывается, отползая, и в испуге округляет глаза:       — Ты меня порвешь…       — Я тебя растянул, — Егор уже готов наплевать на братскую помощь и оставить младшего один на один с его проблемами.       — Презерватив-то хоть есть? — Витя ноги к себе ближе поджимает, старательно прикрывая раскрытый вход.       — Сука, как ты мне дорог, — альфа с постели поднимается, обходя комнату. Нужная вещь находится в одном из ящиков стола. Егор напоказ натягивает латекс на плоть и смотрит в темнющие глаза:       — Разрешаете вас выебать? — старший осматривает испуганную тушку на кровати, не спеша подходит, нависая сверху. Тушка же в ответ протягивает руки и боязливо обнимает за шею. Неожиданно.       — Да.       Егор за спину придерживает, отмечая: собственная рука закрывает большую площадь чужой поясницы.       Альфа толкается, проникая в нутро. Витя брови театрально заламывает да на плечах чужих красные продольные полосы оставляет.       — Витюня, а ты коготки постричь не пробовал? — старший кривится, но терпит. Ему сейчас однозначно не так больно, как брату.       — Мх!.. — названный в спине изгибается, стараясь то ли оттолкнуть от себя Егора, то ли, наоборот, притянуть максимально близко.       — Тихо-тихо, не мельтеши, — Ега вновь проталкивается, входя уже полностью. Младший, по совету, замирает, нервно жуя нижнюю губу. Боль растекается по телу, отравляя сознание, но не только она. Что-то ещё, что-то, что теплится в районе живота и мягко огибает внутренности. Старший делает осторожный толчок и слышит тихое поскуливание:       — Ногами обними меня и дыши – легче будет, — пальцы тянутся к кудрям, отлепляя прядки от горячего лба. В комнате начинает распространяться запах. Трава, свежескошенная. Егор носом по воздуху ведет, дышит, привыкает к тому, что запах брата теперь звучит чуть иначе: с примесью солёного моря.       — Ег… — вновь тихий всхлип и лёгкий удар пяткой в спину. Названный, наверное, впервые в жизни решает промолчать. Старший опять толкается, слыша полноценный стон. Ничего себе. Оказывается, Витёк умеет и такое? Последующие фрикции, приобретающие темп, вызывают стоны и всхлипы. Оба, отравленные запахом друг друга, как-то теряются в ощущениях, не замечая, как становятся совсем близко.       — А ну стоять! — Егор лоб чужой от себя отодвигает, потому что чувствует: зубы чешут кожу в опасной близости от железы: — Вот этого сейчас не надо. Ты потом сам жалеть будешь, — рука плавится о чужую горячую кожу, член пульсирует от нехватки трения, но старший смиренно ждет, пока брат придет хотя бы немного в себя. Витя как-то головой трясет, бессмысленно по углам взглядом водит, в итоге останавливаясь на лице напротив себя:       — Поцелуй.       Альфа тяжело вздыхает: это меньшее из зол. Егор к губам тянется, пока рука переползает в спутавшиеся кудряшки на затылке. Витю прижимают ближе, пока старший, по обыкновению, ведёт: захватывает чужую покусанную губу, проникает в рот, глуша этим стон, обводит языком кромку зубов. Жарко, влажно, горячо, так, что слюни скапливаются и текут по подбородкам. Старший вновь толкается, чувствуя, как вибрирует чужой голос. Егор понимает: обоим осталось немного. Толчки становятся чаще, беспорядочнее. Младшего размазывает в чужих руках, а когда простаты касается член – тонкое тело стирается из мира. Витя натурально кричит, заляпывая оба живота густым семенем. Егор из тела выходит и додрачивает себе сам, глядя в сторону стены: куда угодно, помимо распластанного по кровати омеги. Кончает с тихим рыком и стаскивает с опадающего члена презерватив. Латекс завязывается на узелок и выбрасывается в мусорку под столом. Альфа салфетки ищет и уже с ними возвращается к брату, которого мелко потряхивает.       — Ты как? Порядок?       — М? — поплывший взгляд все никак не может сфокусироваться, а Витя – собрать себя в человека.       — Я тебя понял. Лежи, — салфетка мягко касается тощего живота, на что омега крупно вздрагивает и воет: — Неженка.       — Козел, — как-то больше неосознанно грубит младший. Егор, быстро определившись в действиях, отвешивает шлепок по оголенной ягодице и слышит болезненный вздох.       — Свободен, шаболда, — старший трусы натягивает, да в мусорку салфетки выбрасывает. Витя на кровати кое-как собирает себя по кусочкам и крупно вздрагивает, когда понимает, что все равно заляпал чужую постель.       — Чё ты? — у старшего уже чуйка на этот взгляд.       — Ничего.       — А ну не ври, — альфа ближе подходит, замечая пятно: — Лерка сегодня отменяется. Ты сегодня – енот. Поэтому давай: быстренько отлепляй жопу с моей постели и замачивай вот это все, — Ега пальцем мокрый круг обводит, а затем указывает в сторону кухни: — то тоже.       — Сука ты…       — Я тебя тоже люблю, брат.