Высшая Воля

      Рэйдэнши сидел в помещении Круга Миров, скрестив ноги в позе лотоса и откинувшись спиной на холодную каменную стену. Вокруг него то и дело сновали посланники, выполняя свои задания, встречая сородичей, прибывших из иных миров, и делая какие-то важные записи в блокнотах и тетрадях. На Рэйдэнши уже никто не обращал внимания, все привыкли к его присутствию, да и знали, что в скором времени за ним должен явиться Судья, дабы заняться обустройством его новой жизни.              «Ага, хорошее начало жизни, аж слов нет», — подумал он, отрывая голову от стены и снова прислоняясь к ней.              Рэй даже не знал, какие именно эмоции теперь испытывал. В один момент известие о кончине собственной планеты повергло его в шок, затем вызвало непробиваемую печаль и тоску, а сейчас наступило опустошение. Не скорбное или отчаянное — просто спокойное, даже, скорее, растерянное. Его поражал сам факт того, что целый, казалось бы, огромный мир возможно уничтожить за считанные минуты, если не секунды. То, что всегда казалось ему нерушимым, на самом деле было таким хрупким.              «И если у этих Судей есть такая же сила, — взор его ярких розовых глаз лёг на мелькающие мимо бордовые пальто, — то мне лучше им не перечить. В сравнении с ними я вообще пылинка».              Ведь он не был кем-то выдающимся или всесильным — обычный стрелок, выполняющий задания гильдии приключений. Хороший стрелок, умелый и знающий своё дело, но даже не сверхъестественное создание. Рэй выдохнул с тихим рычанием и запустил пальцы в свою длинную чёлку, поднял её, открывая правый глаз, и уставился на Судей, которые обсуждали что-то про портал перед ними.              «Мне жалко всех жителей моего мира, такая судьба им досталась. Но если задуматься, если успокоиться… Наверное, меня в том мире особо ничего и не держало. Да, там было иногда уютно, иногда весело, но всё это можно найти и в любом другом месте. Я всю жизнь вёл кочевой образ жизни, мне не привыкать. Хотя в этот раз я закочевал как-то совсем уж далеко». — Он негромко усмехнулся и опустил чёлку обратно. Вдруг лицо его немного помрачнело. — «Только брат меня там и держал. Но теперь и он неизвестно где. Я хочу верить, что он выжил. Кагу, надеюсь, я услышу о тебе ещё хоть что-то. Ты у меня единственная семья».              Да и правда, ведь остальной семьи у Кагаяку с Рэйдэнши не было. Их родители погибли в междоусобной войне кланов, ещё когда они двое ходили под стол пешком, и их на воспитание взял дядя Арэта, брат их матери. Они учились у него боевым искусствам, делали большие успехи, но в один момент Арэта внезапно отослал Кагу учиться в другом городе. Больше Рэй не видел своего старшего брата. Он помнил этот момент как сейчас.       

             — Дядя, а почему Кагу нас даже не навещает? Он ведь может приехать к нам из города, — спросил ещё совсем невысокий Рэй. Тогда ему было семь лет.              — У него много учёбы, поэтому и не может. Но он пишет нам письма, — ответил дядя по имени Арэта.              Арэта был высоким мужчиной, стройным, с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост, с бледной кожей и глазами цвета молодой зелени. Одевался он весьма просто: в чёрные одежды, хорошо подходящие для боя. Невычурные, скромные, они хорошо отвлекали внимание и создавали ложное впечатление о слабости или бедности владельца. Арэта готовил обед на маленькой кухне: разделывал рыбу, которую они с Рэем наловили сегодня. Они жили в рыбацкой деревушке на берегу моря, в красивом, тихом месте, где почти все соседи были знакомы, а дети до самой ночи играли вместе на улице, ведь каждый знал, что в деревне нет ничего опасного: ни зверей, ни убийц, ни даже воров.              Яркое солнце светило в окно, и по коротким фиолетовым волосам Рэя скользили приветливые лучики, ниспадая на невинное смуглое лицо. Зрачки в его розовых глазах были самые обычные, круглые, в отличие от многих в этом мире. Он недовольно нахмурился и подошёл к дяде ближе, снизу вверх заглядывая в его серьёзное лицо.              — Пишет Кагу письма, да, но этого мало. Неужели даже на каникулы он не может к нам пр-р-риехать?              Его произношение «р» оставалось неизменным, сколько бы Арэта или сам Рэй ни пытались это исправить. Поэтому, будучи ребёнком, он напоминал тигрёнка, который никак не мог по-взрослому зарычать. Его дядя вздохнул после вопроса, повернул голову к племяннику и спокойно ответил:              — Рэй, когда ты станешь старше, то поймёшь, насколько тяжело учиться. У тебя пока еще лёгкая программа. Для маленьких. Я отослал Кагу в город, потому что у меня просто не хватало бы времени на вас обоих, а я хочу, чтобы вы имели достойное образование. А теперь прекрати задавать вопросы и помоги мне с готовкой.              — Ладно, — грустно ответил тот, отходя от дяди и неохотно шагая к тазу с разной морской живностью.              Он очень сильно скучал по брату.              Время шло, Рэй рос, продолжал учиться и всё лучше овладевал стрельбой из пистолетов и магией, коей обладал каждый в их мире под названием Аса. Она подразделялась на несколько стихий: земля, огонь, вода, молния, воздух, свет и тьма. Все жители Аса от рождения имели предрасположенность к любым стихиям и могли выбрать, какую из них сделать своей основной. С её помощью они усиливали себя во время битв и наделяли оружие особыми эффектами, благодаря которым оно становилось чем-то сродни артефакту. Рэй смог подчинить себе огонь и тьму. Он хотел попробовать сделать своей основой именно огонь, но Арэта настоял на том, что по стилю боя ему гораздо больше подойдёт тьма. И он согласился, когда понял, что это действительно так. Правда, со стихией тьмы всё не было так просто: она являла собой производную аку — так в Аса называли энергию, которая давала большую силу, но взамен пожирала разум и тело владельца, превращая его в безмозглого демона. Многие смельчаки пытались полностью овладеть аку, но все они заканчивали одинаково: в муках теряли свою человечность. Тьма же была чем-то вроде безопасного ответвления от аку.              — А разве мне не опасно вот так близко взаимодействовать с тьмой? Она ж что-то типа тёмной энер-р-ргии аку, — недоверчиво бормотал Рэй, рассматривая пистолеты в своих руках, что светились глубоким фиолетовым светом, будто окружённые дымкой.              Ему тогда уже исполнилось девять лет. Они вместе с Арэтой были в лесу, он тренировался попадать в цель, когда вокруг мельтешили препятствия. Дядя стоял недалеко от него, снимал с дерева последнюю поражённую мишень. Светило солнце, и сильно пахло водой после недавнего дождя.              — Не опасно, потому что тьма не является аку воплоти. Да и от неё можно потерять голову, если увлечься, но то же самое можно сказать о каждой стихии. Важно тренировать силу воли и духа, чтобы держать любую мощь в узде. Иначе она сама начнёт тебя контролировать. — Он внимательно осмотрел след от пули на мишени и улыбнулся, довольный.              — Мэ-э-э-эх, но с тьмой нар-р-род чаще с ума сходит, как я слышал. — Рэй расслабленно почесал дулом свою макушку. Несмотря на серьёзность темы, он выглядел так, будто задавал вопросы больше от скуки.              Со стороны могло показаться, что такое оружие, как парные пистолеты, было слишком тяжёлым для ребёнка, но только не в этом мире, где магия позволяла таскать за собой мечи, которые были больше человека раза в два, а то и в три. Арэта, собрав все мишени, стал возвращаться к племяннику, по пути объясняя:              — Потому что эти бойцы как раз и оказались слабы духом. Но ты ведь не такой, правда?              На лице его появилась дразнящая ухмылка. Рэй, очень гордый, обычно сразу же попадался на эту удочку, вот и сейчас вновь заглотил наживку: выпятил грудь и встал в боевую позу. Его волосы, отросшие до причёски, похожей на каре, слегка взметнулись вверх.              — П-ф-ф-ф, я уже получше многих контролирую свои силы, а дальше будет только лучше! — с широкой улыбкой произнёс он, такой радостный и по-детски уверенный в своей непобедимости.              Арэта лишь по-доброму посмеялся, но ответ племянника ему пришёлся по душе.              Так прошёл ещё год. Рэй, помимо тренировок и учёбы, частенько носился с другими мальчишками по деревне, рыбачил, лазал по деревьям и шкодничал, как мог. Учиться ему не нравилось, а чтение книг вызывало ужасную скуку. Он любил движение, не мог усидеть на месте, а потому постоянно искал способы куда-то деть свою неуёмную энергию. Вот и в очередной раз, когда они с друзьями большой группой возвращались вечером с рыбалки, он всё никак не мог идти спокойно:              — Ну блин, мы слишком мало наловили. Может, надо было ещё посидеть?              Над деревней навис огненно-розовый закат, облака окрасились в нежный персиковый цвет, а небо с одной стороны постепенно темнело. Улицы деревеньки пустели, жители готовились ко сну и зажигали лампады: из многих окон был виден тёплый свет. Некоторые друзья Рэя посмотрели в свои наполовину наполненные вёдра, а затем самый старший высказался:              — Да уже смысла нет ещё сидеть. Ничего страшного, в следующий раз наловим больше. А сейчас чем займёмся? Кто хочет в лес, с тарзанки прыгать?              Многие мальчишки тут же согласились, нравилось им это дело. Да и к тому же в лесу само по себе можно было найти кучу занятий, начиная от сражения на палках и заканчивая поиском приключений в муравейнике. Рэй вздохнул и слегка взмахнул своим ведром, в другой руке неся удочку:              — Мы там уже всё излазили. Скукота какая. Р-р-ребят, может, зайдём за территорию деревни? Там тоже лес.              В его розовых глазах заблестели детские искорки азарта и жажда попробовать неизведанное. Их группа продолжала идти по дорожке между домами, иногда здороваясь со взрослыми или детьми, с которыми им не удалось увидеться утром. Когда мальчики услышали предложение Рэя, кто-то оживился ещё больше, кто-то, наоборот, умолк, а кто-то просто посмотрел на старшего, ожидая его вердикта и не зная, как реагировать. Самый старший, высокий рыжий паренёк, тут же закачал головой и нахмурился.              — Не-а, вот туда идти точно не надо. Сейчас уже вечереет, а ты сам знаешь, что за пределами деревни можно наткнуться на разбойников и монстров. Туда только охотникам можно.              Рэй закатил глаза, но препираться не стал. Вместо этого он покивал, давая понять, что всё услышал.              — Ну и ладно. Так бы и сказал, что боишься, т-р-р-русишка. — Он с ухмылкой показал старшему язык.              — А ну-ка повтори! — Тот с такой же ухмылкой потянул к нему руку.              Рэй резко рванул вперёд, со смехом убегая прочь, точно весь день ждал возможности поноситься вокруг сломя голову. Они вдвоём сделали пару кругов вокруг своей компании под заливистый хохот остальных ребят, а после наконец успокоились, когда старший так и не смог поймать быстрого и ловкого Рэя. Ребята занесли вёдра каждый в свой дом и, как и планировали, отправились в лес на территории деревни. Никто не искал их и не тревожился, ведь каждый житель знал, что нет места спокойнее, чем их деревенька. Сюда даже чужаки крайне редко заглядывали, и те попадали в это место по той причине, что заблудились и искали верный путь. Поэтому группа мальчишек шумно играла до самой темноты, и лишь где-то к полуночи они стали расходиться по домам. Почти все, кроме Рэя, старшего и ещё парочки ребят, которые достраивали шалаш под раскидистым деревом. Рэй сидел на повисшем меж камнями бревне, болтая ногами и частенько кидая взгляды вдаль, на тропинку, что вела за пределы деревни. Мальчики занимались шалашом под руководством старшего, и их перебивающие друг друга голоса заглушали лесную тишину. Такую мирную, добродушную, простую. Сквозь листву над головой пробивались тонкие лучи серебристой луны, изредка вдали кричала ночная птица. Наконец, компания завершила свой шедевр и теперь критически оценивала его. Старший мальчик посмотрел на зависшего на тропинке Рэя:              — Смотри! Хорошо же получилось, да?              Тот мгновенно отреагировал: прытко спрыгнул с бревна и подбежал к друзьям. Ему действительно очень понравился результат их работы, и они ещё какое-то время весело обсуждали его, а затем начали расходиться по домам. Двое мальчишек убежали обратно в деревню, собрался идти и старший, но остановился, когда сделал пару шагов: Рэй домой, кажется, не торопился.              — Не вздумай идти по этой тропинке, — серьёзно начал он. — Пойдём домой, оставь уже эти мысли.              — Ладно-ладно, — Рэй со вздохом согласился.              Вдвоём они вышли из леса и вскоре оказались в родной деревне — в свете луны она была ещё более тихой и спокойной, точно в ней замерла вся жизнь. Недалеко виднелся берег моря и слышался шум набегающих волн, а вода казалась продолжением самого неба: такая же чёрная, вся усыпанная мириадами маленьких белых точек. Рэй вместе с другом подошёл к своему дому, где они и попрощались. В окнах маленького здания из дерева не горел свет, а это значило, что Арэта уже лёг спать. Оно было и к лучшему. Он вошёл в невысокую калитку и встал на цыпочки у забора, наблюдая, когда старший скроется из виду. Становилось прохладнее, и Рэй шмыгнул носом. Наконец, фигура рыжего мальчика пропала, а шаги затихли.              «Замечательно».              Рэй отошёл от калитки и тихо, по стене дома дошёл до окна в свою комнату, которое специально никогда не закрывал на щеколду, а лишь прикрывал створки. Следом осторожно, почти бесшумно открыл его, толкнув внутрь, и опустил взгляд: прямо под окном, в комнате стоял стол, где он занимался учёбой, а также хранил на нём свои пистолеты, всегда тщательно начищенные и ухоженные. Он очень любил их, поэтому и сейчас решил им довериться: встал на цыпочки, дотянулся до оружия, взял его, следом закрыл окно и всё так же неуловимо направился обратно к калитке. Казалось, ему от природы было дано передвигаться будто кошка. Убедившись, что на улице точно никого нет, Рэй открыл калитку, тенью шмыгнул на узкую дорожку меж домов и затем словно маленькая пантера, скрываясь в объятиях ночи, побежал прямо к той самой тропинке, что вела за пределы деревни. Ему было скучно. Ужасно скучно. Весь родной край он уже изучил вдоль и поперёк, а потому никак не мог до конца растратить всю свою энергию, даже несмотря на то, что Арэта почти каждый день устраивал ему долгие тренировки.              «Я уже так классно стреляю, мне никакие монстры не страшны. Пускай остальные боятся, а я сам схожу и потом всё расскажу им», — думал Рэй с гордостью, уже несясь на всех парах к краю деревни.              Когда он оказался на самой границе, там, где начиналась незнакомая земля, что-то заставило его остановиться. Огляделся вокруг — лес, лес и лес. Сплошные огромные деревья, тишина и темнота. Сердце его застучало быстрее, он покрепче стиснул пистолеты в руках, но всё-таки смело шагнул вперёд. Ещё не зная, какой роковой ошибкой это станет. Поначалу ему казалось, что чужая территория совсем не отличалась от той, на которой они играли с друзьями: те же растения, те же звуки, свет луны и трава под ногами. И если поначалу Рэй бродил настороженно, даже чуточку боязливо, то спустя полчаса совсем успокоился и даже начал бегать вокруг, только аккуратно, чтобы не запнуться о что-нибудь и не упасть никуда. Он не думал о том, как вернуться домой, ведь сейчас ему это не было необходимо. Он гордо ходил по лесу, полностью уверенный, что он здесь самый сильный, и поэтому заходил всё дальше, дальше и дальше. Ветви деревьев над ним смыкались всё сильнее, становилось труднее разбирать дорогу перед собой и приходилось щуриться. В один момент Рэй подумал о том, что, возможно, было бы лучше повернуть назад, но тут же отбросил эту мысль:              «Я что, трус какой-то, чтобы домой бежать?»              Это придавало ещё больше уверенности его детскому самолюбию. В конце концов, лес начал меняться: стали появляться новые звуки. Что-то шаркнуло по земле, где-то далеко сломалась ветка, нечто задело листья на кустах. Рэй слышал всё это, но не боялся, ведь знал, что умеет хорошо стрелять. Наконец, добавился ещё один звук: шум воды. Он всё нарастал, пока Рэй не вышел к самому настоящему водопаду, пускай и небольшому. С низкой скалы бурно спускалась река, она весело ныряла вниз, дабы после продолжить свой ход уже более спокойно, точно элегантная лань после прыжка. Рядом с водопадом расположилось множество растений, каких Рэю раньше не доводилось видеть: светящиеся цветы, трава красного цвета и маленькие бутоны, похожие на розовые облака. Он с улыбкой подбежал к диковинам, дабы рассмотреть их поближе.              «Красота какая! А в нашей деревне такого нет!» — думал он, приближаясь к мягкому свету.              И когда оказался достаточно близко, ступив на необычную, красную траву, то наклонился и вдруг замер. Улыбка на его губах застыла странной гримасой, а глаза расширились. Трава была не просто красной. Она вся была в крови. А розовыми облачками оказались ошмётки чьих-то внутренностей. Лицо Рэя медленно начало сереть, а выражение его сменилось сперва на шок, а после — на ужас. Наконец он понял, где именно стоял. Его взгляд сам собой опустился — подошвы сланцев и края смуглых пальцев окрасились каплями крови. Рэя перетрясло, и он отпрянул, почти упал, но удержал равновесие. В горле встал противный ком, но он проглотил его, закрыв себе рот рукой. До него начало доходить, где именно он сейчас был.              Теперь лес прекратил казаться ему таким простым и чудесным местом. Чуткий слух начал ещё лучше улавливать звуки вокруг, а мозг стал иначе их воспринимать: все шорохи в одно мгновение превратились во враждебные, мрачные, треск каждой ветки вызывал страх. Рэй задышал чаще, судорожно осмотрелся вокруг:              «Спокойно. Спокойно. Ну подумаешь, какой-то хищник тут ел кого-то. Я умею стрелять, со мной ничего не случится. Подумаешь, у нас в лесу коты тоже птичек едят».              Он прекрасно понимал, что сейчас его положение было совсем иным, но испуганный детский разум пытался себя хоть чем-то успокоить. Он держался, как мог, старался не поддаваться панике, как учил дядя. Точно. Дядя. Лучше вернуться домой, пока ещё не стало слишком поздно. Рэй развернулся и уже хотел как можно скорее побежать обратно, но замер, так и не сделав ни шага.              «А как попасть домой?»              Полная ужаса, кошмарная мысль пронеслась в голове. Сердце заколотилось ещё быстрее, заглушая собой все другие звуки, страх пожирал каждую клеточку тела. Рэй даже не замечал, что позади него, в надёжном укрытии из лесной тьмы, притаился хозяин кровавого пиршества, лежавшего у водопада под сиянием цветов. Понял он это лишь тогда, когда почувствовал на себе взгляд: хищный, опасный, холодный. Тут же обернулся и выставил перед собой пистолеты, готовый стрелять, но никого не было видно: одни лишь тёмные кусты да деревья. Где? С какой стороны нападёт? Слева или справа? Рэй направил каждый пистолет на разные участки тьмы, не зная, откуда ждать атаки, но затем резким движением свёл их вместе в одну точку, заметив впереди какой-то силуэт. Или это всего лишь показалось? Он больше не мог сказать наверняка: мешал сковавший сознание страх. Ему казалось, что прошло уже точно не меньше минуты, хотя на деле пролетело лишь десять секунд. Он начал медленно, осторожно отступать назад по траве, практически бесшумно, при этом продолжая контролировать обстановку вокруг. В горле пересохло, а любая ветка в темноте леса теперь казалась хищным зверем или и вовсе монстром. Внезапно всё затихло. Рэй прекратил чувствовать давление на себя со стороны, словно причина его вдруг решила уйти. Ещё какое-то время он стоял с пистолетами наготове, но после начал постепенно, понемногу успокаиваться. Шум воды уже не вызывал раздражение, а разум прекратил рисовать под каждым кустом чьи-то горящие глаза. Он прислушался: стало очень тихо. Лишь где-то вдали ухала сова да шелестели листья от редких порывов лёгкого ветерка. Рэй выдохнул, а затем слегка опустил пистолеты вниз.              «Фух, кто бы это ни был, он ушёл. Я и победил бы его, может, но ввязываться в драку в чужом месте всё-таки не надо, а то я этот… Как его?.. Ландшафт не знаю — вот». — Немного отойдя от испуга, он вновь с тенью гордости приподнял голову, тем не менее, всё ещё озираясь по сторонам.              Именно в этот момент позади него вдруг отделилась, выросла из общей массы тьма, такая высокая, широкая. Рэй лишь успел услышать, как за спиной раздался утробный рык, а затем инстинктивно отпрыгнул в сторону, благодаря чему и спасся: он толком не видел, что произошло, но прямо над ним пролетело что-то тяжёлое, рассекая собой воздух, а после упёрлось в землю. Он отошёл ещё на шаг, положил пальцы на спусковые крючки и выставил пистолеты перед собой, силясь понять, кто же перед ним. Сквозь густые кроны деревьев слабо пробивались серебристые полоски луны, а света цветов было слишком мало, но всё-таки ему удалось рассмотреть какое-то животное, похожее на большую дикую кошку. Возможно, это даже был монстр. В горле резко пересохло, от растерянности он забыл, как правильно стрелять: Арэта хоть и тренировал его каждый день, но никогда не ставил против настоящего врага, используя вместо этого мишени или чучела, поэтому Рэй понятия не имел, что делать перед лицом истинной опасности. Тем не менее, он собрал всю волю в кулак и постарался сосредоточиться на противнике. Кошка грозно зарычала, сверкнули её острые клыки, и она вновь кинулась на Рэя: элегантно, проворно. Он еле увернулся от удара и сделал два выстрела — всё мимо. Кошка легко ушла от его атак. Кроме того, она постоянно держалась как можно ближе, словно знала, что именно за оружие в руках у Рэя, и как можно нейтрализовать большую часть его мощи. Их битва продолжалась недолго: Рэй пытался сделать ещё несколько выстрелов, но хищница постоянно мешала ему, пыталась задеть в ответ, но никак не могла попасть по ловкому мальчишке. Он действовал инстинктивно, ведомый первобытным ужасом и жаждой выжить, он не всегда успевал подумать перед действием, как уже делал его. Кошка неумолимо теснила, силы Рэя заканчивались, он начинал выдыхаться. Ведь, в конце концов, ребёнок не в состоянии долго противостоять опасному животному, тем более на его территории. Рэй был уже недалеко от водопада, когда кошка в очередной раз ударила его лапой и на этот раз смогла выбить из одной руки пистолет, при этом сильно поранив саму руку: на той осталось два глубоких пореза. Потекла кровь, боль пронзила плоть, лишая возможности нормально двигаться. Он хотел попробовать поднять пистолет, но у него ничего не вышло: кошка с диким рыком атаковала его, задела клыками плечо и, волоча по земле, оттащила от пистолета на несколько метров. Рэй потерял и второй, не смог удержать. Когда кошка отпустила его, он упал на траву, заливая всё бордовыми каплями. От боли, что растеклась, казалось, по всему телу, он громко закричал, а после в панике вскочил на ноги, держась окровавленной рукой за рваное плечо другой, и просто побежал прямо, больше не понимая, что нужно делать. Он продолжал кричать, пытаясь позвать хоть кого-то на помощь. Вся его одежда стала грязной, на неё налипли трава и земля, тут и там летняя рубашка пропиталась кровью. Рэй успел пробежать от силы пару метров, как хищница настигла его и повалила обратно на траву точным ударом лапы. Он начал отбиваться, пытался вылезти из-под животного, орал, сам того не осознавая, но ничего не помогало. Наконец, он издал особенно громкий, надрывный крик: кошка ударила его когтями по лицу. И мир резко погрузился во тьму, ведь теперь и глаза его заплыли кровью. Раны ужасно болели, ныли, беспрерывно жгли из-за то и дело попадающей на них грязи. Потеряв возможность видеть, Рэй потерял и надежду, слёзы бесконтрольно полились по его грязно-красным щекам, он уже хотел прекратить бороться, как вдруг кошка странно дёрнулась. Она сдавленно рыкнула и спустя мгновение отбежала от Рэя, как ошпаренная. Он не понимал, что происходит: пытался стереть кровь с глаз, но ничего не получалось, и от этого он только ещё больше пугался. До его слуха донеслись звуки: выстрелы пистолетов, шум пролетающих мимо стрел. А затем стало слышно мужские голоса. Кошка в это время всё более хрипло, отчаянно рычала. Судя по тому, как смещались её тяжелеющие шаги, она пыталась атаковать мужчин, но каждая попытка заканчивалась новой порцией выстрелов из дальнобойного оружия. Наконец, её рычание стихло. И тогда испуганный, невидящий Рэй, который лежал на траве, то и дело хлюпая носом, понял, что кто-то к нему идёт.              — Рэй! — раздался голос Арэты.              Радость, облегчение и паника наполнили его сердце. Дальше он всё помнил как в тумане. Арэта взял его на руки, а затем подоспели другие мужчины. Всё это оказались охотники из их рыбацкой деревушки. Вместе они быстро доставили Рэя домой и посреди ночи вызвали к нему лекаря, дабы оценить степень тяжести ранений, обработать их или, если необходимо, отправить его в городскую лечебницу. Благо, делать этого не пришлось: несмотря на глубокие порезы и потерю крови, деревенский лекарь с помощью магии сам смог подлечить все раны. Не до конца, конечно, но хотя бы остановил кровь и предотвратил заражение из-за грязи и травы. Рэя перебинтовали, переодели во всё чистое, а затем уложили спать, перед этим напоив успокаивающим настоем, дабы он мгновенно уснул и смог восстановить силы. Проспал он чуть больше суток.              Когда сознание вынырнуло из пучин сна, Рэй первым делом тяжело, медленно вдохнул. Голова болела, казалась чугунной, а всё тело ломило от противного отголоска боли то тут, то там. На лице что-то ужасно мешалось и давило, но не было сил, чтобы поднять руку и узнать, что это. Он разлепил глаза, но увидел перед собой одну лишь темноту.              «Ночь сейчас, видимо. Дядя шторки опять закрыл, не видно ничего», — вяло подумалось ему.              Он попробовал шевельнуть рукой, но только шикнул: каждое движение заставляло ныть все кости. То же самое было и с плечом с другой стороны. Тем не менее Рэй сквозь боль приподнял руку и осторожно коснулся своего лица — оно всё было замотано бинтами, кроме глаз.              «Что… со мной…»              Он задышал медленнее. Вспомнил, что случилось совсем недавно: поход в лес, кровь у водопада, какое-то животное, а потом прибытие Арэты и охотников. Рэй дрожал всем телом: воспоминания о хищнике приносили ему почти физический дискомфорт, словно его в любую минуту вновь могли поймать и повалить на землю. Наконец, он вздохнул и закрыл глаза — смог успокоиться и теперь просто лежал, будучи не в силах даже сесть.              «Ну, не останусь же я так. Руки-ноги целы, значит, скоро буду опять бегать». — Он пошевелил пальцами ног, а затем повторил то же самое с пальцами рук. — «Не получилось у меня победить того котёнка, эх. Испугался, как дурак. А кто это вообще был? Что за зверь такой? У нас в деревне таких не водится. Но вообще… Наверное, не стоило туда ходить. Ох и влетит мне от дяди».              Рэй слабо, беззвучно хохотнул, так и продолжая иногда легонько двигать конечностями даже сквозь боль. Не под силу ему было просто лежать. Он не знал, сколько времени прошло, но вскоре по коридору зазвучали родные шаги, которые он узнал бы из тысячи. Его тут же пронзили два чувства — радость и боязнь. И если с первым всё было понятно, то второе возникло от ожидания наказания за свой поступок. Шаги всё приближались, затем замерли у двери. Наконец, раздался тихий скрип — Арэта вошёл в комнату. Рэй мог поклясться, что слышал, как тот вздохнул, коротко, тихо, устало, словно человек, которому предстояло выполнить тяжёлую работу. Наверное, для Арэты эти сутки были невыносимо напряжёнными. Он слегка повернул к нему голову, давая понять, что не спит, дядя быстро подошёл к нему и, судя по тому, как наклонилась часть матраса, сел на край кровати.              — Рэй, слава богам, ты очнулся, — в вымотанном голосе Арэты были слышны забота, тепло, но также примешивалась и душевная боль за племянника.              Тот ощутил, как дядя взял его здоровую кисть в свою ладонь и осторожно сжал её, чтобы не причинить дискомфорт. Прикосновение это было мягким, но в то же время уверенным. Горло Рэя словно бы уменьшилось в размерах, но он постарался скрыть это и криво улыбнулся:              — Ага, уже скор-р-ро на ноги встану, — голос, чуть дрогнувший, почти выдал его.              — Зная тебя — да. — Арэта негромко хохотнул. Он, в целом, старался говорить как можно тише, будто мог разбудить кого-то ещё. — Как ты себя чувствуешь сейчас? Сильно болит всё?              — Да не, не особо. Терпимо. И самочувствие такое же. — Рэй продолжал улыбаться, ибо привык это делать в любой ситуации, зная, что улыбка всегда помогала ему почувствовать себя лучше.              — Ничего, ты вернёшься к обычной жизни. Но перед этим, когда полностью поправишься, мы поговорим о том, почему ты вообще сейчас лежишь в таком состоянии, — голос дяди изменился: стал более строгим, прохладным, не терпящим возражений. Он убрал руку от племянника.              Рэй промолчал. Закусил нижнюю губу и отвёл взгляд в сторону, хоть они и находились в кромешной темноте. Он понимал, что действительно здорово напортачил, навредил сам себе, за что и поплатился, но при этом не испытывал ни тени стыда или укора совести за своё решение. Лишь горечь и досаду от результата прогулки. Он думал о том, что проиграл дикой кошке только по той причине, что раньше не дрался против реальных врагов. Вот будь у него опыт и побольше силы…              «Я бы смог хоть задержать её или ранить».              Впрочем, что толку думать об этом, когда нужно действовать. Рэй уже рвался в бой, уже хотел начать тренировки, но состояние тела не позволяло ему даже двинуться нормально. И это его очень сильно выбивало из колеи. Кроме того, он боялся за своё лицо: ему не хотелось, чтобы оно оказалось изуродовано из-за когтей хищника.              — Дядя, а ты можешь открыть штор-р-рки? Я вообще тебя не вижу. Мы почему в темноте сидим? — Он показательно сощурился, страдальчески вздохнув.              Арэта не ответил. В комнате повисла странная тишина. Рэй покрутил головой, прислушиваясь к происходящему: подумал, что, может, дядя уже ушёл, но нет, тот явно всё ещё сидел на краю кровати. Он уже собрался спросить, почему ему не отвечают, как Арэта сам заговорил. Медленно, настороженно:              — Шторы не задёрнуты. Сейчас день, и светит солнце на улице.              — Что?              Внутри него всё резко оборвалось. Мир вокруг сперва затих, а затем каждый звук стремительно начал набирать обороты, казаться слишком громким, раздражающим, неправильным. Он ощутил, как сама его душа похолодела, а затем растерянный, напуганный попытался подняться, чем только причинил себе ещё больше боли. Арэта взял племянника за плечи и уверенно уложил обратно на кровать, серьёзно произнёс, видимо, перед самым лицом, ибо Рэй почувствовал его дыхание:              — Успокойся. Тихо-тихо. Не поднимай панику. Я сейчас же схожу за лекарем, и он тебя осмотрит. Это может быть временным эффектом. Подождёшь пять минут?              Услышав такой тон дяди, тут же взял себя в руки, несмотря на то что его то и дело прошибал ужас самых страшных мыслей, роившихся в голове. Он потерянно, неопределённо кивнул, и Арэта кинулся к двери, дабы как можно скорее привести лекаря. Оставшись в одиночестве, Рэй вновь начал впадать в панику, тяжело задышал, в отчаянии водя глазами туда-сюда, но ничего не видя. Он попробовал потереть их одной рукой, но и это эффекта не дало. Его сознание заволокли эмоции, он часто заморгал, еле-еле заставляя себя не терять контроль.              «Нельзя. Для стрелка это недопустимо. Нужно держаться. Нужно дождаться дядю. А если… Если это навсегда?» — Детское сердце колотилось с немыслимой скоростью. Маленький Рэй старался не заплакать.              И у него это получилось. В таком подвешенном состоянии он ждал дядю и лекаря как своё спасение, но каждая минута давалась ему очень тяжело, превращалась в целые часы. Наконец, по дому заходили две пары ног, и вскоре в комнату вошли Арэта и лекарь. Второй мигом бросился к Рэю, начал осматривать его, использовать различные заклинания, поил какими-то отварами. И ничего не говорил о том, что именно происходило. Без зрения Рэй даже не мог толком понять, что с ним делали, и это давило на него, он начинал дышать мельче, а страх заполнял его до краёв. Тогда лекарь успокаивал его, говорил ему, что нужно просто немного потерпеть. И он терпел, как мог. Когда осмотр закончился, лекарь поменял ему все бинты, издал длинный вздох и отошёл, судя по всему, к Арэте. И после этого тихо заговорил:              — Его глаза в полном порядке, я не могу понять, почему он потерял зрение. Возможно ли, что зверь, напавший на него, имел способность насылать проклятия?              — Нет, это был обычный кочевой тигр, — голос Арэты звучал мрачно, глухо. — Что же нам делать? Неужели Вы не можете его излечить?              — Боюсь, здесь моих сил будет недостаточно. Я попытаюсь найти хоть что-то в моих книгах, но не могу ничего обещать. К сожалению, я всего лишь деревенский лекарь. Если ничего не выйдет, то Вам стоит обратиться к городским врачам, — лекарь говорил сокрушённо, с болью и, кажется, стыдом за свою немощность перед болезнью пациента.              Арэта несколько секунд помолчал. Рэй даже так мог представить, какое у него сейчас было выражение лица. Затем раздался его голос, всё так же полный мрака:              — Хорошо. Я вас понял.              — Тогда я сейчас же пойду домой, изучу все книги, какие смогу. Рэйдэнши, — перед уходом лекарь обратился к мальчику: — Мы со всем справимся, не бойся. Мы тебя не оставим.              — Я знаю, что всё будет хорошо, иначе быть не может, — ответил ему Рэй в фальшиво приподнятом настроении.              Голос его звучал неестественно весело даже для него самого, а выражение лица наверняка казалось карикатурным. Понимая это, он мгновенно убрал все внешние эмоции и закусил губу, чувствуя внутри противный, склизкий комок сомнений. Он боялся, что лечение так и не найдётся. Когда лекарь ушёл, Арэта подошёл к кровати племянника.              — Крепись. Поиски могут занять много времени.              Рэй лишь кивнул ему в ответ, уже не стараясь показать ложную радость. Ему самому предстояло смириться с этой мыслью.              Весь оставшийся день прошёл словно бы в трауре. Рэй говорил мало: пребывал в шоке и прострации, которые никак не могли отпустить его душу. Арэта старался быть рядом с племянником, давал ему отвары, которые выписал лекарь, менял бинты и мазал все раны какой-то пахучей мазью. Раньше он бы уже скривился от её запаха, но сейчас, казалось, даже не чувствовал его. Пялился в одну точку, стараясь ни о чём не думать. Арэта не пытался утешить племянника: знал, что сейчас это будет иметь мало эффекта, поэтому просто заботился о нём и рассказывал о каких-то незначительных событиях в деревне. Сперва Рэй вяло реагировал, но через несколько часов всё-таки начал активнее включаться в разговор:              — Дядя, а мои друзья где? Они знают, что со мной случилось?              — Знают, конечно же. Они приходили к тебе, но ты был без сознания, поэтому я их не пустил. Сказали: когда очнёшься, они принесут тебе много рыбы и крабов. — Арэта сидел на стуле перед окном, где располагался рабочий стол Рэя.              Сам Рэй после этих слов немного повеселел: ему было приятно, что ребята о нём не забыли. Но в то же время его сердце сжималось от мыслей, что он может больше никогда их не увидеть. В самом буквальном смысле. Тогда он решил сменить тему.              — А мои пистолеты где?              — Один потерялся, так что придётся заказывать у кузнеца новые.              — Как же так? А как я без них буду? Мои пистолеты — это пр-р-родолжение меня! — На лице Рэя отразилась неподдельная тревога.              Он любил пистолеты, обожал их и не мыслил своей жизни без этих двух верных друзей. Арэта на стуле выдохнул:              — Зачем они тебе прямо сейчас? Ты собрался в потолок стрелять, что ли? Они будут готовы к тому моменту, как ты выздоровеешь.              — А-а-а, — издал Рэй уже более спокойно.              Ему и правда стало немного лучше после слов дяди о том, что он выздоровеет. В сознании словно бы полегчало, а тело чуточку расслабилось, но всё равно Рэй никак не мог убрать из своей души холодный ком тревоги и отчаяния из-за потери зрения. Где-то в глубине себя он сомневался, что сможет выкарабкаться из этого состояния, но давил эти мысли, не желал заранее настраиваться на плохое, ведь привык верить в светлое будущее. Только вот кое-чего ему сейчас очень не хватало. Точнее, кое-кого: важного и не менее родного, чем Арэта.              — Дядя, а Кагу знает о моём состоянии? Он приедет меня навестить? — голос Рэя стал тише, но один уголок губ он всё же приподнял. В сердце его теплилась надежда.              Арэта с грустью покачал головой, судя по тому, как зазвенели его длинные серьги на ушах:              — Прости, Рэй, но лучше нам не рассказывать ничего Кагаяку о том, что с тобой случилось. У него сейчас тяжёлые экзамены, а если он узнает о нашей беде, то тотчас примчится к тебе, рискуя потерять всё, ради чего поехал в город. Не обидишься, если мы позже ему всё объясним? Ты ведь уже взрослый парень, сам всё понимаешь.              Арэта спрашивал аккуратно, но в то же время твёрдо, словно бы не оставляя иного варианта ответа. В голове Рэя что-то дёрнулось, какие-то смутные ощущения касательно всего этого разговора, но, в силу возраста, он ничего не смог понять. Подумал лишь о том, что не хочет, чтобы его дорогой братишка всё потерял. А ещё его самолюбию польстили последние слова дяди, поэтому он охотно кивнул:              — Не, я не обижусь. Я всё, естественно, понял. Тогда как у бр-р-ратца закончатся экзамены, я сам ему всё расскажу. Ладно? А то ты часто за меня письма пишешь.              И опять внутри него что-то болезненно кольнуло. А сможет ли он вообще когда-то вновь сам написать хотя бы что-то? Прочитает ли столь нелюбимые учебники? Рэй здоровой кистью чуть стиснул одеяло, под которым лежал.              — Я делаю это, потому что у тебя ужасный почерк, и ошибки постоянно в словах. Как думаешь, почему? — Тон Арэты обрёл шутливо-строгие нотки.              Рэй только цокнул языком и вздохнул. Не хотел признавать, что ему трудно давалось запоминание правил. Точнее, для него не было проблемой выучить их, но он настолько не любил сидеть за книжками, что чтение даже десяти страниц казалось ему той ещё мукой. После разговора они с Арэтой вернулись к прежнему ритму: то иногда болтали, то молчали, то Рэй мысленно гадал по звукам, чем же сейчас занят его дядя. В конце концов, после приёма очередного отвара его потянуло в сон. Проснулся Рэй только ночью, когда уловил какой-то шум во дворе. Кажется, это была всего лишь забредшая к ним чья-то кошка. Тем не менее он разлепил глаза и повернул голову к окну: шторы были открыты, а комнату заливал бледный свет луны. В первые секунды он не сразу понял, что изменилось, но следом его сердце пропустило удар.              «Я… я вижу… Вижу!»              Рэй неверяще, радостно заулыбался, почти смеясь от счастья. Он тут же шустро поводил взглядом по комнате: увидел тумбочку у кровати, стол у окна, шкаф с одеждой, коричневый ковёр на полу и деревянные стены вокруг. Затем с грохочущим пульсом посмотрел на свои руки: одна была забинтована от запястья и почти до локтя, а вторая, напротив, от плеча до локтя. Рэй никак не мог прийти в себя, он чувствовал одновременно непередаваемое облегчение и ужасную усталость от пережитого стресса. Дяди в комнате не было. Он так сильно хотел позвать его и в итоге прокричал на весь дом радостно:              — Дядя! Дядя, иди сюда, скорее!              После чего решил попытаться встать. Тело уже гораздо лучше слушалось его, но всё ещё ныло и болело после встречи с опасным хищником. Раны неприятно, сильно саднили даже сквозь обезболивающие заклинания и мази, но Рэй был непреклонен. Стиснув зубы, сперва он попробовал поднять корпус, как обычно, но резкая боль, пронзившая плечо, заставила упасть обратно на кровать. Он тихо айкнул, начал злиться. Затем медленно перевернулся на здоровое плечо, стараясь не задеть раненую руку, и стал по одной опускать ноги вниз, на пол. Сейчас они казались особенно тяжёлыми. Дыхание слегка сбилось, на лбу выступили капли пота, но Рэй не собирался отступать. Откуда-то со двора послышались торопливые шаги, затем кто-то побежал по коридору дома. Наконец дверь в комнату резко распахнулась, и внутрь влетел Арэта. Увидев племянника в таком странном положении, он тут же подлетел к нему:              — Ты что творишь?! Что случилось?!              Он резко приподнял ноги племянника и уложил его обратно на кровать, чему сам Рэй абсолютно не был рад и поджал губы, когда понял, что все его усилия ушли коту под хвост. Но всё-таки следом ответил с сияющей улыбкой:              — Дядя, я вижу! Ко мне зр-р-рение вернулось!              Арэта оторопел. Несколько мгновений он смотрел на Рэя, не моргая, а после заметил в нём изменения. И сам так радостно, широко улыбнулся, осторожно кладя руку на его перебинтованную макушку. Казалось, Арэта никак не мог осознать происходящее.              — Слава Богам, что всё обошлось. Слава Богам. Нужно завтра же пригласить к нам лекаря и сказать, что его лечение сработало. — Он аккуратно обнял Рэя, заботливо и мягко.              Тот ответил ему тем же. Правда, где-то на задворках сознания Рэй никак не мог понять, почему же его слепота прошла. Но решил откинуть эти мысли, ведь какая разница почему, если теперь всё было хорошо. Арэта медленно, с тихим выдохом отстранился от племянника, а на губах его так и осталась счастливая, спокойная улыбка. Но он вдруг задал вопрос, становясь чуть серьёзнее и приподнимая одну бровь:              — А теперь объясни мне, почему ты так лежал, когда я вошёл?              — Я хотел встать. Зрение вернулось, ноги р-р-работают, а значит, я могу теперь подниматься, р-р-разве нет? — ответил Рэй с детской простотой.              — Когда я пришёл, ты весь взмок, твоему организму было тяжело. Рэй, пожалуйста, полежи ещё хотя бы два дня, дай своему телу восстановиться. Я понимаю, что возвращение зрения придало тебе сил, как и мне, — он мягко стиснул его руку, — но давай пока не будем мучить тебя лишними нагрузками, хорошо?              Рэй хотел запротестовать, но посмотрел на его лицо: взволнованное, резко осунувшееся, ещё более бледное в свете луны. И не смог воспротивиться, не стал ещё больше доводить своего дядю, который и так явно испереживался за него.              — Ладно. — В итоге кивнул он.              Ну, полежать ещё пару дней для Рэя хоть и было сложно, но всё-таки не невозможно. Тем более, он не говорил о том, что без присутствия дяди не будет пытаться хотя бы сесть, раз уж ходить нельзя. У него ещё оставались варианты, как можно обойти их уговор, при этом не тратя ничьи нервы. После моментов искренней, тёплой радости Арэта решил ещё посидеть рядом с Рэем, который теперь никак не мог уснуть. Мальчишка, то и дело шевеля руками или ногами, продолжал осматривать всё вокруг, словно бы раньше никогда не видел собственную комнату. Впервые в жизни Рэй подумал о том, как же всё-таки замечательно иметь зрение. Как это прекрасно и важно, как много даёт, а ведь обитатели Аса не понимают этого, пока не потеряют. Иногда он качал головой, будто бы в такт некой музыке, но в один момент внезапно остановился и перевёл ярко-розовые глаза на Арэту, сидящего на краю кровати:              — Дядя, а ты что делал во дворе так поздно?              — Услышал шум и пошёл посмотреть, что там. А это просто соседская кошка. — Тот слабо усмехнулся, глядя на племянника.              — Я так и подумал. Меня этот шум тоже разбудил. Кстати, если хочешь спать, то иди, а то я тепер-р-рь вряд ли усну. — Рэй весело хохотнул.              — Нет уж, как я могу оставить тебя сейчас, буду здесь, с тобой. Да и кажется мне, что ты первый уснёшь. — Арэта покачал головой, хитро сощурившись.              Серебристый свет из окна постепенно смещался по комнате: луна медленно плыла по бескрайнему небу. И если до этого её хрустальные лучи касались лишь части шкафа напротив стола, то теперь заливали его почти целиком. Рэй на слова дяди только фыркнул:              — А вот и нет.              Тот лишь мягко похлопал его по здоровой руке, не отрывая от племянника пусть и радостного, но всё равно тяжёлого взора: несмотря на произошедшее чудо, пока ещё не удалось вылечить Рэя полностью. И сам Рэй это тоже прекрасно осознавал. Правда, на фоне вернувшегося зрения все остальные проблемы теперь казались ему такой мелочью, которая сама точно заживёт. Кроме перебинтованного лица. Он очень боялся снимать бинты, ведь не знал, что увидит под ними. Чтобы отвлечь и дядю, и себя от грустных мыслей, он решил начать говорить о чём-нибудь. Не важно, о чём, лишь бы не молчать. И уснул спустя минут пятнадцать, когда основная волна эмоций ушла и уступила место скопившейся усталости.              Пробуждение было не самым приятным. Всю ночь Рэя мучали кошмары о том, как он отбивался от цепких лап хищника, который в мире сновидений стал в три раза больше, чем был наяву. Рэй пытался убежать, но ноги не слушались его, стали ватными. Пытался атаковать в ответ, но руки вдруг потеряли всякую силу. Чувство неминуемого ужаса вновь накрыло с головой. Какое-то время он ещё ворочался туда-сюда по кровати, часто дыша, а затем всё-таки проснулся с резким вдохом: тяжело, дрожа каждой клеточкой. Голова словно прибавила в весе, а тело сделалось вялым, неповоротливым. Рэй никогда не любил просыпаться после кошмаров. Он лежал, укрывшись одеялом по самую макушку, и не спешил вылезать на свет. Подождал, пока мозг начнёт нормально работать, зевнул с тихим протяжным звуком и потёрся щекой о подушку, стараясь её почесать. Безуспешно: мешал бинт. Со стороны кухни доносились звуки тихого разговора: Арэта и…              «А, лекарь пришёл. Они ждут, наверно, когда я проснусь». — Он ещё раз зевнул, а затем начал вылезать из-под своего тёплого домика.              И когда это сделал, то всё его приподнятое настроение мигом рассеялось, уступая место уже знакомому отчаянию: он ничего не видел. Перед его глазами вновь была одна лишь темнота. Когда пришёл лекарь с Арэтой, они оба тоже оказались поражены тем, что Рэй, который буквально этой ночью уже мог рассмотреть всё вокруг, сейчас опять лишился возможности увидеть хотя бы то, что было перед его носом. Лекарь искренне не понимал, что происходит, не знал, как можно вылечить это. Он испробовал на Рэе все новые заклинания, но они не дали никакого эффекта, даже облегчения не принесли. Арэта тоже ничем не мог помочь. Рэй же поначалу впал в состояние, которое можно было назвать самой настоящей пустотой. Он прекратил что-либо чувствовать, слышать, понимать. Ему, ещё совсем ребёнку, требовалось время, чтобы прийти в себя. Правда, у него начала появляться одна догадка, для проверки которой нужно было дождаться ночи. И он рассказал о ней дяде и лекарю: вероятно, слепота проявлялась только днём. Не зная, как такое может быть, они все трое решили посмотреть, верно ли Рэй думает. Весь день они провели как на иголках: лекарь нечасто был с ними, по большей части уходил к другим пациентам, которые нуждались в нём. Арэта всё время что-то писал за столом Рэя, но не рассказывал, что именно. Возможно, пытался понять природу заболевания своего племянника. Рэй же смог успокоиться и теперь смирно лежал на кровати, серьёзный, ещё более уставший и напряжённый. Иногда он проваливался в сон, иногда бодрствовал, но мысли в его голове не менялись: нужно дождаться ночи.              Он не знал, сколько времени прошло, когда он внезапно начал замечать какие-то изменения в своём зрении: тьма перед глазами стала менее густой. Он весь вытянулся в струнку и сосредоточился, пусто вперившись в стену напротив. Где-то минут через десять, по его расчётам, пелена стала ещё слабее, и он теперь видел всё словно бы при выключенном свете: силуэтами. Сердце его стучало уже в горле, Рэй тяжело сглотнул и стиснул руками одеяло, даже несмотря на то, что одной его руке от этого стало очень больно.              — Дядя, сейчас сколько времени? — спросил он, прислушиваясь к скрежетанию пера по папирусу.              Звуки прекратились. Судя по звону серёжек, Арэта обернулся к Рэю:              — Солнце садится. Что-то случилось? Ты как-то напугано говоришь. Тебе становится хуже? — Стул громко отъехал по полу назад, а после торопливые шаги дяди приблизились к кровати племянника.              — Н-нет, — Рэй запнулся от волнения. — Я, наобор-р-рот, что-то начинаю видеть.              После этих слов он услышал, как Арэта удивлённо, резко вдохнул и, кажется, замер. Мог представить, как он прикладывает руку к виску и щурится, размышляя.              — Неужели ты оказался прав… Тогда… тогда что это вообще такое? — голос Арэты был пронизан непониманием и тревогой.              Рэй не ответил. Сам не знал, с чем же именно ему пришлось столкнуться. Чем больше солнце пряталось за горизонт, тем больше к нему возвращалось зрение: сначала силуэтами во тьме, потом сплошным серым пятном перед глазами, затем всё стало выглядеть, будто сквозь прозрачный пакет, а после ощущения начали напоминать обычную потерю зрения, которая, тем не менее, уменьшалась. Наконец, когда выглянула луна, а небо окрасилось в густой чёрный цвет, к Рэю полностью вернулась способность видеть, на том же уровне, на каком была и всегда. К тому моменту в комнату как раз вошёл лекарь, который отлучился к себе домой. Он был не меньше поражён происходящим, чем Арэта и сам Рэй. Соответственно, когда начался восход, зрение стало угасать в обратном порядке, пока от него снова не осталась одна лишь бесконечная тьма. Никто не знал, что делать. Не знал, как поступить. Лекарь продолжал заниматься лечением Рэя, но уже по большей части ранами от когтей, попутно пытаясь разгадать загадку его глаз. Спустя несколько дней к Рэю пришли друзья, они хотели увидеть его, но он отказался их принимать: гордость не позволяла предстать перед товарищами в таком виде. Кроме того, он всё ещё верил, что есть выход и что можно вернуть зрение в норму.              Так прошло две недели. Раны практически зажили, и пришло время снимать многочисленные слои бинтов. Стояла ночь, Рэй был у себя в комнате и перед столом распутывал бинты с рук и плеча. Он не очень аккуратно клал их на деревянную поверхность, рядом со свечой, которая давала мягкий, уютный свет вокруг, пускай и не могла ярко осветить всё помещение. Раз уж зрение появлялось только в тёмное время суток, он начал менять ритм своей жизни: теперь он бодрствовал ночью, а спал днём. Это было тяжело, его организм никак не мог привыкнуть к такой резкой перемене, от чего Рэй постоянно чувствовал сонливость, но не сдавался. Наконец, он закончил с бинтами, отложил их подальше и посмотрел на свои руки: та, что была ранена от локтя и до самой кисти, теперь оказалась покрыта толстыми шрамами. Они сильно выделялись на смуглой коже, словно борозды, расположившиеся ровно друг напротив друга. Он молча вперился в них глазами, поджал губы, но следом улыбнулся.              «Ну и ладно, на руке не суть важно, что там».              Затем он повернулся назад, прошёл к тумбочке у кровати и открыл её первый ящик. Там лежало зеркало, самое обычное, даже без рамки, прикреплённое на дощечку. Вместе с ним Рэй вернулся к столу и снял с себя кофту без рукавов, принялся разматывать бинты с плеча. Делал он всё это спешно, но словно бы с некой опаской. Пламя свечи иногда слабо дрожало, заставляя тени на стенах танцевать. Окно Рэй закрыл шторами, дабы лунный свет не мешал ему получше рассмотреть и оценить состояние своих ран. Когда плечо освободилось от сковывающих повязок, Рэй взял в руки зеркало. И здесь картина была не лучше первой руки: всё такие же борозды, только теперь хаотичные, испещрили всю кожу мальчишки, начиная от плеча и заканчивая у локтя. Рэй выдохнул как-то странно, немного нервно, в его перебинтованном лице что-то изменилось, стало мрачнее. Он не подумал ни о чём, не сказал ничего: только прикусил нижнюю губу, резко опуская зеркало на деревянный стол. Внутри защемило нечто тёмное.              «Не покрасоваться мне теперь, когда вырасту», — наконец мелькнула первая мысль. — «А хотя почему это? Шрамы мужчину украшают, так что я только ещё эпичнее выглядеть буду, ха».              На детском лице появилась улыбка, Рэй повеселел. Его природный оптимизм всё-таки брал верх даже тогда, когда он реагировал на что-то немного резковато. Правда, его уверенность несколько пошатнулась, когда настало время снимать бинты с головы. Рэй повертелся у стола, как можно дольше оттягивая этот момент, но по итогу всё-таки осторожно, даже тревожно начал развязывать обвившие его повязки. Одну за другой он складывал их на столе, чувствуя внутри лёгкую горечь. Догадливость уже говорила, что примерно он там увидит, но всё же ему так сильно хотелось верить в лучшее. Когда последний бинт лёг на стол, сердце Рэя начало стучать немного чаще. Он вздохнул, затем поправил волосы и взял в руки зеркало. Решил кое-что проверить, пока ничего ещё не увидел: поморщился и покривил лицо. И ощутил, как незнакомо, неприятно тянутся многие участки кожи, будто их неправильно сшили воедино. По коже Рэя прошёл холодок, внезапно он захотел позвать дядю и посмотреть на себя вместе с ним, но тут же взял себя в руки.              «Спокойно. Ты что, девчонка какая-то, чтобы бояться такого? Давай уже, подними глаза».              И решился. Выставил зеркало прямо перед собой и посмотрел на своё лицо. Сперва он вздрогнул, а после увидел в отражении ошарашенный взгляд ярко-розовых глаз и взлохматившиеся фиолетовые пряди. Рэй не узнал себя: от левого верхнего края лба и до правого нижнего края щеки шли три длинных и глубоких шрама, толстые, резкие. Они проходили даже по векам, исключительно чудом не лишив своего владельца глаз. Рэй забыл, как моргать, он ледяной рукой коснулся одного из шрамов и медленно провёл по нему от начала и до конца. Грубая кожа, точно свёрнутая изнутри в трубочку, неприятно ощущалась под подушечками пальцев, вызывая отторжение. Рэй сглотнул, отдёрнул руку, и горло его сжалось. Он грубо отложил зеркало на стол и отошёл от него, хотел пройти к кровати, но передумал и так и остался стоять посреди комнаты, совсем потерянный. В душе его сейчас всё жгло, пылало, рвалось на части. Он инстинктивно прижал руку к губам, но тут же отдёрнул её с отвращением. Затем ещё немного постоял, отчаянно думая, и, в конце концов, улыбнулся через силу.              «Ну… ничего страшного. Шрамы же украшают, да? Ничего страшного… И на руке тоже, и на плече и… на лице… И зрение теперь только ночью есть… Это же не страшно. Главное, что я жив, да ведь?»              Он пытался улыбнуться ещё шире, но мышцы почти сводило от напряжения. Рэй больше не мог стараться мыслить позитивно, как бы ему этого ни хотелось. По итогу улыбка его растаяла, превратилась в гримасу внутренней, душевной боли, которая вылилась наружу через плотно сжатые руки и печаль на лице. Рэй не мог смириться со своим положением. Ему, совсем ребёнку, сейчас казалось, что больше для него не могло быть никакого светлого будущего.