(I can't get no) Satisfaction

Первая мысль Макса после пробуждения – комната, в которой он находится, выглядит ужасно. Тусклое, приглушённое освещение, отклеивающиеся обои, стул, который явно не соответствует требованиям безопасности FIA. Следующая мысль Макса – всё это явно дело рук Джорджа Расселла. Не в буквальном смысле, конечно. Джордж точно не рискнул бы навлечь на себя обвинения в похищении человека. Но если бы кто-то и решил организовать идиотский розыгрыш с целью «спустить Макса Ферстаппена с небес на землю», то это определённо была бы команда «Мерседес». А Джордж бы тайно за всем наблюдал и отправлял Тото отчёты о состоянии дел, при этом делая вид, что он совершенно ни при чём. – Ладно, – громко говорит Макс, скосив глаза на единственную камеру в углу комнаты. – Можете передать ему, что я на это не куплюсь. Дверь со скрипом открывается, но вместо Джорджа или переполненного энтузиазмом стажёра-сммщика появляется незнакомец с фиолетовыми волосами, в худи и с телефоном в руке, который выглядит очень довольным собой. – О, мой бог, – затаив дыхание, говорит он. – Это и правда ты. Макс моргает. – Да. Ты… мой фанат? Мужчина охотно кивает. – Я просто хотел провести немного времени с моим любимым гонщиком. – А, – говорит Макс и откидывается на стуле так, словно находится на самой скучной пресс-конференции в мире. – Так ты меня похитил. – Временно! – защищается фанат. – Чтобы просто поговорить. – Поговорить о чём? – О тебе! Макс пожимает плечами. – Ладно. И затем он действительно начинает говорить. Но не о себе, конечно же – на это он и так уже потратил целый медиа-день. Вместо этого он начинает хаотично рассказывать о единственной реальной проблеме в его жизни – Джордже Расселле. Потому что, судя по всему, его мозг по умолчанию «настраивается» на Джорджа Расселла при любой возможности. Макс рассказывает своему похитителю о том, что Джордж ходит так, словно в его руках постоянно находится невидимый трофей, что его волосы бросают вызов законам физики и что он всегда вежлив, но ровно до тех пор, пока не выводит свой болид на трассу – после этого он превращается в тотальную угрозу. – Он притворяется таким спокойным! – говорит Макс, энергично размахивая руками. – Но он самый честолюбивый человек, которого я когда-либо встречал. На прошлой неделе он поправил мою грамматику в групповом чате. Кто вообще так поступает? Только психопаты! Фанат, стоит отдать ему должное, пытается вставить слово в его монолог. – Эм… – А его улыбка? – продолжает Макс, полностью его игнорируя. – Какая же она самодовольная! Он выглядит так, словно знает что-то, чего не знаешь ты. Возможно, твоё время прохождения круга. Тридцать минут спустя похититель выглядит слегка ошеломлённым. Бедный парень определённо узнал об осанке Джорджа Расселла, его уходе за кожей и предполагаемом отсутствии у него чувства юмора больше, чем когда-либо хотел. – Значит, – едва слышно говорит он. – Он тебе не нравится? Макс хмурится и действительно раздумывает над этим вопросом. – Я такого не говорил. Похититель моргает. – Ты полчаса на него жаловался. – Да, – говорит Макс, складывая руки на груди. – Но это же... Джордж. Фанат смотрит на него и даже не пытается уточнить, что тот имеет в виду. Макс смотрит в ответ. Где-то вдали, за пределами комнаты, огнями мерцает город. Фанат вздыхает. – Кажется, я совершил ошибку. Макс улыбается. – Как и все, кто недооценивает Джорджа.

***

Проходит час. Может, больше. Концепция времени начинает терять всякий смысл. Похититель, имя которого Макс так и не удосужился узнать, потому что был слишком занят своей болтовнёй, горбится в углу маленькой уродливой комнаты и смотрит в пол так, словно ждёт от него варианты путей отступления. Макс тем временем полон энтузиазма. – И затем, – говорит он, расхаживая перед стулом так, словно проводит презентацию на командном совещании. – Он меня благодарит. Благодарит! После того, как почти вытолкнул меня за пределы трассы. Кто вообще так делает? Фанат медленно моргает. – Джордж Расселл? – Да! – Макс всплёскивает руками. – Джордж Расселл! Всегда с этими его «спасибо» и «отличная гонка, приятель». Он словно оператор службы поддержки клиентов, запертый в теле гонщика. Фанат открывает рот. – Может быть… – Нет, ты не понимаешь! – Макс моментально перебивает его, повышая голос. – Он раздражающе компетентен. На него даже не получается как следует разозлиться, потому что он такой… – он размахивает руками, подыскивая правильное слово. – Рациональный. Похититель выглядит так, словно предпочёл бы оказаться где угодно, но только не в этой комнате. – То есть ты его уважаешь? Макс хмурится. – Я этого не говорил. – Ты только что назвал его компетентным. – Ну, потому что он и правда такой, – неохотно признаёт Макс, снова начиная расхаживать по комнате. – Он быстрый, ловкий, техничный. И на его лице всегда это дурацкое спокойствие, в то время как я потею как последний идиот. А его волосы? Они всё время в одном и том же состоянии! Как? Мы ездим на скорости более трёхсот километров в час! Он останавливается на полуслове и драматично поднимает указательный палец вверх. – Он определённо использует какой-то клей. Фанат стонет. – Гель. – Нет, – настаивает Макс. – Клей.

***

Спустя некоторое время монолог Макса превращается в череду не связанных между собой воспоминаний – моменты с гонок, пресс-конференций и тех долгих медиа-дней, когда Джордж сидит рядом и улыбается своей идеальной, используемой исключительно перед СМИ улыбкой, которая каждый раз заставляет Макса забывать собственное имя. – Отличная гонка, приятель, – говорит Джордж, похлопывая его по плечу после жёсткой борьбы за позицию колесо в колесо. Его рука задерживается на плече Макса на полсекунды дольше, чем следовало. Макс притворяется, что не заметил. В другом воспоминании они вместе снимают очередной ролик для спонсоров. Джордж без конца поправляет воротник Макса, беспокоясь о симметрии. – Ты не можешь появиться перед камерами в таком виде, – бормочет он. – Потом ты скажешь мне за это спасибо. Макс ничего не говорит. Он просто думает об этом следующие три дня. В данный же момент Макс продолжает разглагольствовать о «по-странному длинных ресницах» Джорджа. Фанат, наконец, срывается. – Ты вообще когда-нибудь перестаёшь болтать? Макс оскорблённо моргает. – Я поддерживаю беседу. Ты разве не для этого меня похитил? – Это не беседа! – сухо говорит фанат. – Это захват заложников, и заложник здесь я. – Технически, я – заложник, – поправляет его Макс. – Было бы славно, если бы так и было. Макс скрещивает руки на груди. – Ты сам меня похитил. У тебя вообще нет права жаловаться. Фанат открывает рот, затем закрывает, а потом беспомощно стонет. – Я просто хотел провести время с любимым гонщиком, а не слушать подкаст о волосах Джорджа Расселла! Макс усмехается. – Что ж, следовало конкретнее выражать свои желания. Фанат пристально на него смотрит. – Ты в него влюблён что ли? – Что? Нет! – Макс отвечает слишком быстро, слишком резко, слишком сильно пытаясь защититься. – Я просто… он меня раздражает! В профессиональном смысле. Фанат не отводит от него глаз. Макс его взгляда избегает и пытается проделать ботинком дыру в полу. – И как человек. Немного. Тишина затягивается и становится неловкой. Фанат вздыхает и прислоняется затылком к стене. – Ты невозможный. Лицо Макса в момент светлеет. – Джордж тоже так говорит!

***

Люминесцентная лампа над их головами гудит так, словно ей скучно. Похититель понимает её на всех уровнях. Или понимал – минут тридцать назад. Сейчас он по большей части в замешательстве. Потому что где-то между тирадой о «преступно симметричных» бровях Джорджа и удивительно подробным рассказом о том, как он жестикулирует, тон Макса меняется. Он всё ещё не перестаёт говорить, конечно же, но теперь он расхаживает по комнате чуть медленнее, его голос становится мягче, словно он забывает, что рядом есть кто-то ещё. – … и он называет меня приятелем, – говорит Макс. – Никто, кроме него, не говорит это так, словно это оскорбление и признание в любви одновременно. Фанат моргает. – Оскорбление и признание в любви? Макс небрежно машет на него рукой. Его щёки слегка розовеют. – Ты знаешь, что я имею в виду. В такие моменты он улыбается лишь уголком губ – словно пытается не засмеяться надо мной. Это раздражает. Пауза. А затем чуть тише: – Мне это нравится. Фанат снова моргает. Воу. Воу, картинка начинает складываться. Из фрагментов, из историй, которые перестают быть похожими на гневные тирады. Джордж одалживает ему свою куртку, пока они прогуливаются холодным вечером по гоночной трассе, и делает вид, что ничего особенного не происходит. Джордж смеётся – по-настоящему – во время интервью, когда Макс неправильно произносит название компании-спонсора. Он весело щурится, рука инстинктивно касается плеча голландца. Джордж пишет ему после плохой гонки: «Забудь об этом. На следующей неделе всё точно получится». Макс рассказывает об этих моментах, сам того не желая. Словно пытается доказать что-то, чего сам не понимает. – Он просто смешон, – говорит Макс, проводя рукой по волосам. – Всегда такой вежливый, сдержанный. А когда он ошибается, он просто это признаёт. Так, словно это легко. Так, словно ему плевать, что люди станут думать о нём хуже. Он тихо смеётся – почти с нежностью. – Видимо, он даже не осознаёт, насколько он хороший. Похититель неловко меняет позу. За эти несколько часов он прошёл все возможные стадии: сначала он был слушателем, затем заложником, теперь же стал свидетелем настоящего эмоционального прорыва. – Так… – осторожно начинает он. – Ты уверен, что не влюблён в него? Макс замирает. – Что? – Ты говоришь о нём так, словно он тебе нравится. Макс усмехается. – Это абсурд. – Разве? Макс открывает рот, чтобы поспорить, но не находит слов. Он выглядит по-настоящему ошеломлённым – словно ему только что сказали, что он не дышал два года. Спустя время он тихо говорит: – Я не… я не знаю. Похититель, который всё больше и больше чувствует себя не в своей тарелке, поднимает руки. – Ладно. Я на это не подписывался. Уставившись в стену, Макс отвечает: – Я тоже. На протяжении длительного времени они молчат. Комнату накрывает мягкая тишина, и Макс, впервые с момента, как всё началось, наконец, садится обратно на стул. Он выглядит уставшим, задумчивым. И, возможно, немного смущённым. Затем он вздыхает и касается затылком стены. – Если Джордж когда-нибудь об этом узнает, я перееду на другой континент. Похититель против воли улыбается. – Ты всегда можешь сказать ему – до того, как он узнает сам. Макс издает звук, похожий на кашель и смех одновременно. – Ага. Сразу после того, как перестану так много болтать. А это, учитывая последние несколько часов, кажется чем-то невероятным.

***

Похититель выглядит так, словно постарел на несколько лет. Сгорбившись и обхватив руками голову, он сидит в углу и пустым взглядом сверлит пол, пока Макс нарезает по комнате уже, кажется, тысячный круг. Он рассказывает очередную историю – что-то о Джордже и сломанном зонте. И тратит на это гораздо больше энергии и эмоций, чем оно того заслуживает. – Так вот, начинается гроза, – Макс жестикулирует так, словно ведёт прогноз погоды. – Все бегут под крышу, а Джордж… его зонт ломается так, словно сделан из бумаги. И он просто стоит там, насквозь промокший, и улыбается как… как… – Как главный герой исторической драмы? – бормочет похититель. Макс тычет пальцем в его сторону. – Именно! Словно он знает, насколько хорошо выглядит под дождём! Это отвратительно. Похититель издаёт низкий отчаянный стон. – Да господи ты боже мой! Макс замолкает, нахмурив брови. – Что? – «Что»? – похититель поднимает на него дикие, широко распахнутые глаза. – Ты здесь уже несколько часов. Ты рассказал мне обо всём, что касается Джорджа Расселла – о том, как он водит, как укладывает волосы, даже о том, как он складывает зонтик! Ты вообще себя слышишь? Макс озадаченно моргает. – Я просто говорю… – ДА ПРИЗНАЙСЯ ТЫ ЕМУ УЖЕ! Слова отскакивают от стен. За ними следует тишина. Похититель тяжело и гневно дышит, выглядя при этом так, словно едва сдерживает слёзы. – Пожалуйста, – говорит он срывающимся голосом. – Пожалуйста, иди и скажи этому мужчине о своих чувствах, прежде чем это сделаю я. Я больше не вынесу. Макс пытается переварить услышанное. – Я что, могу идти? – Да! – решительно говорит похититель. – Ты свободен. Уходи. Исчезни. Мне плевать. Просто иди отсюда и доставай своей болтовнёй его, а не меня! На полпути к двери Макс внезапно колеблется. – Могу я хотя бы закончить историю про зонтик? – Нет! Макс обиженно хмурится, но затем пожимает плечами. – Ладно. Твоя потеря. История-то хорошая. Он выходит, и дверь с щелчком закрывается за ним.

***

Воздух снаружи пахнет дождём и свободой. Макс ошеломлённо щурится от яркого солнечного света и проводит рукой по задней стороне шеи. Он… свободен? Так просто? Его первый порыв – позвонить Дэниелу. Второй – проверить телефон. Третий – раздражающе требовательный – найти Джорджа. Он отчаянно стонет. Сквозь дверь до него доносится голос похитителя: – Передавай ему привет! Макс качает головой и невольно улыбается: – Как же всё это тупо. Но ноги уже несут его вперёд.

***

Когда Макс возвращается в паддок, тот выглядит как декорация к экшн-фильму про очередную катастрофу. Охранники переговариваются по рациям, инженеры толпятся вокруг телефонов, кто-то плачет рядом с хоспиталити. И в центре всего этого – Джордж Расселл, который выглядит так, словно за ночь постарел на десять лет. Его безупречно белая футболка немного помята, а волосы впервые в жизни не выглядят идеально. Макс едва успевает перевести дух, прежде чем Джордж, наконец, его замечает. – Макс! В три широких шага британец сокращает расстояние между ними. Его голос сквозит неверием, яростью и чем-то опасно похожим на облегчение. – Где ты, чёрт возьми, был? Макс моргает. – Эм. Неподалёку. – Неподалёку? – в неверии переспрашивает Джордж. – Ты пропал на двадцать четыре часа. Телефон выключен, никаких следов, ничего… – он замолкает и проводит рукой по волосам. – Ты хоть представляешь, как я волновался? – Ты волновался? Джордж замирает, словно, наконец, осознает, в чём только что признался. Его челюсть сжимается. – Конечно, я волновался. Ты же… – он неопределённо машет рукой. – Это же ты. – Это не ответ, – говорит Макс, и на его губах появляется лёгкая улыбка. Джордж краснеет. – Не начинай. – Я просто говорю, – произносит Макс, делая полшага ближе к нему. – Что ты слишком эмоционален для человека, который продолжает твердить всем, что мы просто коллеги. Джордж скрещивает руки на груди, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. – Мы и есть коллеги. – М-м, – Макс медленно кивает. – Коллеги, которые поднимают на уши всю FIA, если один из них пропускает завтрак? – Всё было не…! – Джордж останавливается и тяжело выдыхает. – Ты невозможный. Макс пожимает плечами. – Да, мне говорили. На мгновение всё вокруг словно замирает. Хаос в паддоке успокаивается – стихают голоса, движение, шум двигателей на заднем плане. Остаются лишь они. Джордж смотрит на него сурово и устало, но вместе с тем тепло. Макс смотрит в ответ, и впервые у него наготове нет очередной колкости. Тишина растягивается, густеет и становится всё более напряжённой, пока Джордж, наконец, не прочищает горло. – Ты уверен, что ты в порядке? – тихо спрашивает он. Макс кивает. – Да, всё нормально, – он колеблется, но затем добавляет: – Кое-кто сказал мне, что я должен поговорить с тобой. Джордж моргает. – О чём? Макс чуть криво и смущённо улыбается. – Я всё ещё пытаюсь это понять. Уголок губ Джорджа дёргается – это всё ещё не улыбка, но что-то настолько похожее, что у Макса всё внутри переворачивается. – Что ж, – мягко говорит Джордж. – Что бы это ни было… ты можешь рассказать мне позже. После того, как пройдёшь обследование. Макс издаёт смешок. – Ты такой властный, когда беспокоишься. – Я всегда такой, – на автомате отвечает Джордж. Улыбка Макса становится шире. – Да, я знаю. Они стоят рядом ещё немного – слишком долго, на самом деле – пока один из инженеров не зовёт Джорджа и не разрушает их момент. Джордж отступает назад, прочищает горло и снова включает режим профессионала. – Отдохни немного, Макс. Макс смотрит ему вслед с лёгкой улыбкой. – Да, – шепчет он. – Сразу после того, как перестану думать о тебе.

***

– Итак, – ровным тоном говорит Джордж. – Расскажешь мне, где ты был? Макс смотрит на него с края кровати, на которой он сидит, скрестив ноги. В его руках бутылка воды, а на лице самый неправдоподобный покер-фейс на свете. – Я же говорил тебе. Меня… задержали. – Задержали? – повторяет Джордж, приподнимая бровь. – Ты так это видишь? – С технической точки зрения, всё так и было, – говорит Макс. Джордж медленно выдыхает. – И кто же тебя задержал? Сначала Макс колеблется, но затем спешно всё ему выкладывает. – Фанат. На самом деле, суперфанат. Да, он меня похитил, но он не был… опасным. Просто вся эта ситуация немного раздражала. Думаю, в итоге я заболтал его до такой степени, что он решил меня отпустить. Джордж впивается в него взглядом. – Что ты сделал? – Я разговаривал, – Макс пожимает плечами. – Много. – Макс… – Это ведь сработало! – Это неважно! – Джордж отталкивается от двери и начинает расхаживать по комнате. – Тебя похитили! – Совсем ненадолго. Джордж останавливается и сжимает переносицу так, словно изо всех сил пытается не взорваться. – И о чём же таком ты говорил с ним, что он решил тебя отпустить? Пауза затягивается. Мозг Макса предлагает несколько вариантов – стратегия гонки, настройки машины, деградация шин, но его рот бессовестно его предаёт. – О тебе, – выпаливает он быстрее, чем успевает себя остановить. Джордж замирает. – Обо мне? Макс морщится. – Не только о тебе… ну, по большей части о тебе, но не в каком-то странном смысле. Ну, может, это было немного странно, но не так… Губы Джорджа подрагивают в улыбке. – Ты… настолько много обо мне говорил? Макс проводит рукой по волосам и смотрит в пол. – Мне было скучно, – бормочет он. – А ты интересный. – Интересный, – повторяет Джордж, явно наслаждаясь его смущением. – Не веди себя так, словно я только что признался тебе в любви, – ворчит Макс. – Разве нет? – Нет. Я просто… – он замолкает на середине предложения. – Ну ладно, может быть, немного признался. Улыбка Джорджа становится до боли нежной. – Ты и правда совсем себя не слышишь, так ведь? – Видимо, нет, – бубнит Макс. – Почему-то все продолжают мне это говорить. Тишина вновь затягивается. Она густая, неловкая и напряжённая – настолько, что у Макса сбивается сердечный ритм. Джордж подходит ближе и, поддразнивая, тихо говорит: – Итак. Тебя похитили, и ты довёл своего похитителя до нервного срыва, рассказывая ему обо мне? Макс краснеет. – Технически, о твоих волосах. Ты используешь слишком много клея. – Это гель, – говорит Джордж, а затем смеётся – звонко, открыто, тем самым смехом, который наполняет собой всю комнату. До ужаса несправедливо, насколько Максу нравится этот звук. Когда Джордж, наконец, останавливается, он мягко смотрит на Макса. – Ты просто невозможный. Макс пожимает плечами, безуспешно пытаясь выглядеть невозмутимым. – Похититель тоже так сказал. Максу кажется, что тишина после его признания затягивается на целое столетие. Джордж всё ещё стоит рядом – слишком близко – и смотрит на него так, словно пытается решить уравнение. Выражение его лица меняется: сначала он смотрит с весельем, а затем с такой нежностью, что у Макса всё дрожит внутри. Он больше не может этого выносить. Именно поэтому, конечно же, он снова начинает болтать. – Это не значит, что ты мне нравишься, – быстро говорит он. – Ты просто… раздражаешь. В очень специфичном, профессионально выводящем из себя смысле. Ты слишком вежливый, и твои футболки такие белые, и твои волосы… если честно, я думаю, что они угрожают пожарной безопасности… – Макс, – мягко говорит Джордж. – … и каждый раз, когда ты мне улыбаешься, я забываю, что я вообще собирался… – Макс. – … и я даже не знаю, почему… Джордж наклоняется и целует его. И, если честно, в этом нет ничего по-киношному драматического. Поцелуй неуклюжий, неожиданный и ощущается скорее как попытка заткнуть, а не признаться в любви. Мозгу Макса требуется целых три секунды, чтобы, наконец, включиться в процесс. Его руки начинают двигаться – одна из них цепляется за рукав Джорджа так, словно он боится, что тот исчезнет. Поцелуй становится более медленным, мягким. Он отдаёт облегчением, изнеможением и заменяет собой слова, что так и не были сказаны. Когда они, наконец, отстраняются друг от друга, оба с трудом дышат. – Я и правда много болтаю? – сбивающимся голосом спрашивает Макс. Губы Джорджа изгибаются в нежной и одновременно дразнящей улыбке. – Только не тогда, когда ты меня целуешь. Макс улыбается, его щёки краснеют. – Звучит, как вызов. Джордж смеётся, и это самый лучший звук, который Макс когда-либо слышал. Они оба прислоняются к изголовью кровати, изо всех сил стараясь не выглядеть потрясёнными произошедшим. – Так, этот твой фанат… – говорит Джордж минуту спустя. – Что с ним было дальше? – Он меня отпустил, – сказал Макс, потягиваясь. – Сказал, что больше не может выносить мою болтовню о тебе. Джордж смеётся и качает головой. – Умно. – Возможно, я его травмировал, – добавляет Макс. – Я задолжал ему извинения. Или психотерапию. – Или и то, и другое, – соглашается Джордж, улыбаясь. Они погружаются в лёгкую тишину, наполненную общим смехом и неозвученными мыслями. Спустя время Макс смотрит на британца и говорит: – Знаешь, мог бы и раньше сказать мне, чтобы я заткнулся. Джордж наклоняется ближе, касаясь его носа своим. – Я только что это сделал.

***

С того самого инцидента проходит три недели. Достаточно много времени для того, чтобы новости улеглись, чтобы Макс перестал получать обеспокоенные сообщения от гонщиков и чтобы Джордж начал делать вид, что не сходил с ума от волнения всё то время. Гоночный уикенд, наконец, заканчивается. Поэтому тихим воскресным вечером они сидят в квартире Макса. Джордж роется в его телефоне – якобы с его разрешения – пытаясь найти фото, где они вдвоём на подиуме. А затем он громко фыркает. – Что такое? – спрашивает Макс, поднимая голову с дивана. Джордж показывает ему экран телефона. – Тебе пришло сообщение от администратора твоего фан-аккаунта. Макс хмурится. – У меня нет фан-аккаунта. – Судя по всему, теперь есть, – Джордж прочищает горло и громко читает: – От анонима: «Всегда пожалуйста». Макс моргает. – Чего? Джордж улыбается, и в его глазах появляются смешинки. – Ой, да брось. Должно быть, это он. Твой похититель. Видимо, он нашёл твою личную почту. Макс стонет и накрывает лицо подушкой. – Я ненавижу это всё. Джордж смеётся так сильно, что почти роняет телефон. – Ты должен признать, что это поэтично. Сначала он тебя похищает и заставляет признать свои чувства, а теперь где-то там присваивает себе все заслуги наших отношений. – Мы не… – начинает Макс, но Джордж прерывает его поцелуем в уголок губ, которые виднеются из-под его укрытия. – … не в отношениях? – самодовольно заканчивает он. Макс опускает подушку ровно настолько, чтобы бросить на него сердитый взгляд. – Я его заблокирую. – Отличная идея, – говорит Джордж, всё ещё смеясь. – После того, как я сделаю скриншот. – Джордж. – Что? Это часть нашей истории! Позже, когда Джордж, наконец, перестаёт хихикать, Макс снова проверяет свой телефон. Сообщение всё ещё там, короткое и нелепое, как точка в истории, в которую он всё ещё не может поверить. Макс отвечает: «Ладно. Спасибо». Джордж пристально смотрит на него с другого конца комнаты. – Только не говори мне, что ты ему ответил. Макс ухмыляется. – Ответил. Джордж качает головой, нежно улыбаясь. – Просто невероятно. Макс улыбается в ответ. – Ты сказал то же самое, когда впервые меня поцеловал. – Я от своих слов не отказываюсь.