Сдать на права

— Ну как там? — спросил Ген, робко поглядывая на Сенку из коридора. Ишигами лишь махнул рукой, кинул куртку и уселся прямо на пол в прихожей, прикрыв глаза. — Ясно… — протянул менталист, проходя к парню. Он присел на корточки, погладив учёного по руке. — Что на этот раз? — Сказали, что, перестраиваясь, я подрезал машину, чуть не устроив аварийную ситуацию, — тихо сказал Ишигами, прильнув к чужой груди. Ген обнял учёного за плечи, поцеловав его в лоб. — Ну, это одна ошибка, — хмыкнул Асагири, пытаясь подбодрить парня. — Одна грубая ошибка! — воскликнул Сенку, вскидывая руки. — Хотя я тебе могу сказать, что там никого я не подрезал! С точки зрения физики и геометрии манёвра, мой автомобиль находился на достаточном расстоянии от соседней полосы. Я чётко рассчитал угол слияния потоков, скорость оппонента и тормозной путь! — продолжал учёный, ладонями рисуя фигуры и формулы в воздухе. — Инспектор же, судя по всему, пользуется устаревшей эвристической моделью «кажется, близковато», которая не имеет ничего общего с объективными расчётами! Это предвзятость, а не нарушение! Ген лишь жалобно поджал губы. — И я ему то же самое сказал! — наконец посмотрел Сенку на Асагири. — А он мне, знаешь, что?! Менталист нахмурил брови и кивнул, понимая, что сейчас последует классическое: «Маму вызвали в школу за то, что я указал учителю физики на ошибку в его расчетах». — «Молодой человек, правила дорожного движения пишутся не для теоретической физики, а для среднестатистического водителя, который не рассчитывает углы слияния потоков, а смотрит в зеркала!» — Сенку передразнил инспектора, скривив губы в презрительной гримасе. — И выписал «неуд»! Прямо в графу «взаимодействие с другими участниками движения»! Субъективная оценка, Ген! В моём протоколе стоит субъективная оценка! Менталист изобразил на лице максимально сочувственное выражение, хотя в глубине души понимал правоту инспектора. Он сам, сдавая на автомате, а не на механике, руководствовался принципом «лучше перебдеть», а не «рассчитать тормозной путь». — Значит, надо не спорить, а сделать вид, что ты этот самый среднестатистический водитель, — осторожно предложил он, продолжая гладить Сенку по спине. — Просто посмотреть в зеркала десять раз, даже если по твоим расчётам они уже семь раз были чисты. Показать им эту «драматическую осторожность». Учёный откинулся назад, уставившись на Гена, будто тот только что предложил поклоняться плоской Земле. — Симулировать некомпетентность? Намеренно делать лишние, бессмысленные действия для создания видимости безопасности? Это же лицемерие! Иррациональное расходование когнитивных ресурсов! — Это называется «сдать на права», Сенку-чан, — вздохнул менталист, сдаваясь под напором научной риторики. Ишигами тяжело вздохнул и снова привалился к нему, уткнувшись лбом в плечо. Вся его пылкая, возмущённая энергия сменилась полной, тотальной усталостью. — Я не понимаю, — глухо пробормотал он в ткань его свитера. — Я не понимаю, как ты сдал с первого раза. Ген почувствовал, как в уголках его губ заплясали предательские усики. Он сделал вид, что глубокомысленно задумался, почесав подбородок. — Хм, интересный вопрос. Возможно, всё дело в философии. Я подходил к процессу не как к инженерной задаче, а как к психологическому поединку с инспектором. — Асагири откинулся на одну руку, жестикулируя другой, его глаза блеснули азартом шахматиста. — Нужно было не рассчитать манёвр, а создать у него иллюзию, что я — идеальный, предсказуемый и слегка занудный гражданин, который свято чтит каждый пункт ПДД. Даже те, что про «уступить помехе справа» на пустой парковке в три часа ночи». Сенку приподнял голову, глядя на него с немым укором и недоверчиво сощурившись. — То есть ты симулировал. — Я устанавливал раппорт и управлял восприятием, — парировал Ген с деланной невинностью, разводя руками. — Это разные вещи. — Это симуляция, — упёрся учёный, скрестив руки на груди. — И к тому же, сдача на автомате — это нечестно. Это как решать задачу с помощью суперкомпьютера, когда все вокруг считают на счётах. Пособничество технологической деградации моторных навыков! — Ой, начинается! — фыркнул менталист, откидывая голову назад со смешком, но в его глазах играли искорки. — Ты просто завидуешь, что мне не пришлось трижды пытаться попасть в «ту самую» передачу на склоне при подъёме в горку под бдительным взором инспектора, который к тому же только что пообедал. — Механика — это фундаментальный навык! — Сенку выпрямился, его палец, указывающий в невидимую точку, замер в воздухе. — Это полный контроль над автомобилем! Ты ощущаешь слияние с машиной, ты становишься продолжением инженерной мысли! — Он оживился, снова рисуя в воздухе воображаемые схемы. — Автомат — это просто точка-и-щёлкать. Примитивное интерфейсное решение для ленивых! — Для практичных, — поправил его Ген, поднимая ладонь с торжествующим видом. — Зачем усложнять, если можно упростить? Мой мозг освобождён для более важных вещей. Например, для составления психологического портрета того самого инспектора, который, между прочим, остался мной доволен. — Твой мозг освобождён для болтовни! — Ишигами беззлобно ткнул в его грудь. — На механике ты бы хотя бы на треть меньше говорил, потому что пришлось бы думать о переключениях! — Ага, и на две трети больше краснеть, когда бы глох на перекрёстке! — менталист прищурился, его улыбка стала хитрой и дразнящей. — Что, кстати, с тобой и случилось на первом заезде, если я правильно помню рассказ Тайджу? Сенку покраснел до корней волос и отвёл взгляд, но упрямо сжал челюсти, не желая сдаваться. — Единичный сбой настройки! Я неправильно оценил крутящий момент для конкретного уклона! На автомате такой проблемы вообще бы не возникло, потому что её просто не существует, это уход от решения инженерной задачи! — Вот именно! Уход от лишней проблемы! — Ген радостно развёл руками, как будто только что доказал теорему. — За что я, собственно, и люблю автомат! Он позволяет сосредоточиться на дороге, а не на педали сцепления. Это безопаснее! — Это расслабляет и притупляет реакцию! — учёный вскочил на ноги, его тень заколебалась на стене. — На механике ты всегда в тонусе! Они уставились друг на друга: Сенку — с вызовом фанатика «старой школы», ссутулившись в боевой стойке спорщика; Ген — с видом просвещённого гедониста, нашедшего лайфхак, удобно развалившись на полу. В воздухе висело комичное напряжение, будто они спорили о принципа мироздания, а не о коробке передач. И тут Ишигами, глядя в эти сияющие, полные азарта и лукавства глаза, не выдержал. Уголки его губ задрожали. Он фыркнул. Потом ещё раз, прикрыв рот ладонью. И наконец рассмеялся — тихим, сдавленным, усталым смехом, от которого тряслись плечи, и он вынужден был опереться о стену. — Болтун ты неисправимый, — выдохнул он, снова позволяя себе обмякнуть и опуститься рядом. — Даже в споре про сцепление умудряешься говорить больше меня. Ген, достигнув своей истинной цели — развеять мрачное настроение, — тут же сменил гнев на милость. Его насмешливый взгляд стал мягким, и он снова обнял учёного, уже без намёка на подколку, притягивая к себе. — Ну, я же менталист. Моё оружие — слова. А твоё — графики и расчёты. Так что давай, в следующий раз ты будешь так усердно смотреть во все зеркала и ахать от ужаса при каждой смене полосы, что инспектор сам попросит тебя просто переключить передачу и ехать дальше. Договорились? Сенку, всё ещё тихо посмеиваясь, кивнул в его плечо. — Договорились. Только ахать не надо, достаточно драматично вздыхать. И они сидели так ещё несколько минут, в тишине прихожей, где только что бушевала буря страстей о трансмиссиях, а теперь царило перемирие. И Сенку думал, что, пожалуй, сдача на права — это всё-таки не совсем наука. Это скорее очень странное, очень человеческое искусство. И, возможно, иметь рядом с собой эксперта по человеческим глупостям — не такая уж плохая идея.