Безносые

Зимнее обновление «Технолайка» почти все игроки приняли с невероятным энтузиазмом. Виртуальные снежинки вальсировали в воздухе, а их хрупкая красота завораживала. Каждый счёл своим долгом сделать пару селфи у сверкающей ледяной горки, покрасоваться и собрать ворох долгожданных лайков. Да что уж там — даже сами Идолы были не прочь провести день в пучине этого навязанного веселья! Ключевое слово — «почти». Кажется, кого-то из божеств не хватало? В стороне от центра, в тени ликующих аватаров, отстранённо отшельничал одинокий силуэт. Его привычную работу сегодня «до корня декодировали»: у игроков — День полного непослушания. Новогодний сюрприз от разработчиков. — Чёрт бы побрал этих… недоразвитых… Человечки, б#%ь... — последнее слово умело запикали. «Технолайк» не терпит ничего из ряда вон выходящего. Это лишь распалило его больше, и Идол Порядка раздражённо топнул ногой. Холодно. Кто-то грубо столкнул другого с горки. Бан моментально среагировал, бросился вперёд с криком, но в ответ получил обжигающий снежок. Прямо в пах. Точным, издевательским ударом. Естественно, под запрограммированным слоем латекса ничего не было, но унизительно же… Больно от самой наглости. Бан уже был готов оскалить своё «главное оружие», пальцы с силой рванулись от себя, чтобы вынести бан-приговор, — но система не откликнулась. В ответ донёсся лишь злорадный хохот. Вот же невезуха! — ДА ВЫ!.. ДА ВЫ ВСЕ!.. — зелёный Идол прокряхтел, и в его голосе зазвучали ноты жгучего стыда, перемешанного с бессильной яростью. Ему ничего не оставалось, кроме как скорчить самую свирепую гримасу, на какую был способен и впопыхах ретироваться, оставив игроков веселиться дальше. «Чтоб я, Идол Порядка, И НЕ МОГ НАВОДИТЬ ПОРЯДОК! Да это звучит как больная шутка!» — Бан шёл по стерильному коридору служебных помещений, так сильно сжимая кулаки, что в ладонях чудилась боль. — «К чёрту этот ивент! К чёрту игроков! К чёрту ВСЁ!» Дверь кабинета собраний с размаху распахнулась. Бан как по команде замер: за столом, в идеальной позе, сидел Идол Безопасности. Капитан. Бан моргнул несколько раз, прищурился и с напускной вальяжностью проследовал к столу. Будь у него нос — он бы фыркнул ему прямо в бесстрастное лицо. — Идол Порядка, уберите ноги со стола. — Капитан даже не удостоил его взглядом, продолжая изучать документы. Очки съехали на кончик несуществующего носа, и Идол привычным жестом поправил их. Бан цокнул языком, но ноги не убрал. Стоп…Откуда у него вообще очки? — Эй, Кэп. — Капитан. — Кэп, зачем тебе очки? У нас ведь вообще носов нет. Или ты не в курсе, недоумок? Ответа не последовало. Бан ехидно ухмыльнулся и потянулся, нарочито небрежно развалившись на стуле. — Безносый, — выплюнул он с сладостеой ядовитостью. — Прошу прощения? — Уши себе перекодируй. Говорю, ты — Безносый. Прикольноое прозвище, да? Тебе подстать. — Идол Порядка, умерьте свой... неординарный юмор. Иначе мне придётся попросить вас выйти. Почему вы не на площади, как описано в протоколе? — Не притворяйся, что не знаешь, какой сегодня день. Пытаешься принизить меня, да? Не выйдет, Безносый. На этот раз Капитан поднял взгляд. Не просто посмотрел — устремил его прямо в зрачки Бана, холодный и тяжёлый, будто ледяная глыба. Медленно, с хищной чёткостью, он снял очки и отложил их на стол. Точно так же делала Вики, когда по-настоящему злилась. Горячо. Сексуально. Запретная мысль ударила Банa током, заставив внутренне содрогнуться. Это было чудовищно, неправильно, постыдно. Особенно по отношению к такому бесчувственному алгоритму, как Кэп. Внутри Бана что-то прорвалось. Ярость, клокотавшая всё это время, смешалась с новым, острым и грязным чувством. Ему дико захотелось не просто стереть с его лица эту самодовольную, кривую ухмылку. Он жаждал расколоть этот холодный лёд, заглянуть в самую глубь этого безупречного механизма и поселить там хаос. Заставить его почувствовать — настоящую, животную ярость, леденящий страх, унизительный стыд. Чтобы этот безупречный Капитан задрожал от боли и осознания своего бессилия, чтобы он завизжал от злости, которую не сможет контролировать. Чтобы он понял, на чьей стороне сила, и сломался у него в руках. За всё. За каждый взгляд свысока, за каждое холодное замечание, за саму эту невозмутимую маску. — Слышь, Безносый, — голос Бана стал низким, — Ты знаешь, что такое по-це-луй?