Система усыновления подкидышей

Шел четвертый месяц жизни крошки Шэня. В трактатах, полученных на Цаньцяо, было написано, что в таком возрасте дети уже становятся в разы сильнее и активнее. Шэнь Цзю наблюдал за развитием Яня с интересом, его малыш столькому научился, и это было так занимательно. Недавно Цзю начал вести записи, отмечал, в каком возрасте и на какой примерно неделе своей коротенькой жизни чему научился его малыш. Удивительно, но Шэнь Цзю привязался к Яню очень сильно. Да, Цзю и до этого был весьма привязан к малышу, но тогда он воспринимал ребенка как… Ах, тяжело объяснить. В общем, в прошлом Шэнь Цзю считал, что обязан заботиться и любить приемыша просто потому, что так надо. Даже в мыслях своих звал Яня просто ребенком или по имени. Лишь недавно Цзю заметил, что ему нравится, когда Яня называют его сыном, нравится, когда и в мыслях своих он называет малыша своим сыном. Шэнь Цзю вспомнил, как однажды сказал Лю Цингэ, что сам родил Яня, и, о Гуаньинь, Цзю был так расстроен, что Янь не является его кровным родственником. Янь-эр, поздоровайся с тетушками Это был первый раз, когда Янь-эр спустится с горы, конечно после начала жизни на горе. Вообще с его появлением Цзю не часто посещал тот дом удовольствия, с ребенком за душой не разгуляешься. Цзю почувствовал себя вдовой с ребенком на руках после таких мыслей… Сегодня тоже Цзю хотел оставить своего сына учителю, но Чжанмэнь-шибо срочно вызвал учителя и Лорда Байчжаня на очень срочный, невозможно важный разговор, а доверять свою маленькую радость кому попало возможности не было. Лю Цингэ так разбаловал крошку Яня, что малыш не шел другим дядюшкам и тетушкам на ручки, а юного Бога войны не было на месте, на задание отправился, так что и ему на попечение ребенка оставить возможным не представлялось. Это все и вынудило молодого папашу взять своего ребенка в столь похабное место, как Квартал красных фонарей. Ну правда, Цзю ужасно себя чувствовал, пытаясь одеть своего котика, вы хоть представляете, как себя чувствуют родители, когда берут с собой своих детей в дом удовольствий? О Гуаньинь! Это же увеселительный квартал, дом похабства и извращения! Цзю почти готов отказаться от своих планов и остаться дома, но сегодня он должен учить своих цзэ музицированию, он и так уже пропустил три занятия, цзэ и Мадам наверняка переживают… Пока Цзю собирал мешочек цянькунь для Янь-эра, он сам себя сжирал мыслями, бледный от волнения и стыда перед собственным ребенком, Цзю подхватил малыша на руки и вышел таки из своего домика. Путь был не сильно долгий, всего половина шичэня на спуск с горы на мече и ровно шичэнь на то, чтобы добраться до Теплого красного павильона. Лишь у дверей борделя до Цзю дошло, что он… ну… он не рассказывал своим цзэ-цзэ и мэй-мэй о том, что он стал отцом самого очаровательного малыша среди всех трех миров. Шэнь Цзю укрыл одеяльцем, а затем и рукавом простенького ханьфу малыша, чтобы его не было видно. Спешными шагами направился на второй этаж, прошел до конца коридора, завернул влево и ровно трижды постучал по деревянной раме двери. Первые мгновения стояла тишина, потом послышались спешные шаги, и двери наконец раздвинулись. Перед Цзю появилась девочка в простом наряде служанки, Цзю помнит ее, Мадам говорила, что выкупила ее у родителей девочки за одну серебряную и полмешка риса. Девочка услужливо пропустила гостей к лестнице, ведущей на третий этаж, бегом прошла вперед. Уже на половине пути Цзю услышал визгливый девичий крик, зовущий всех цзэ, потому что приехал господин заклинатель. Как только Цзю поднялся, его сжала в объятиях Сянь-цзэ, но почти сразу ошарашенно отскочила от юного заклинателя и в замешательстве уставилась на Цзю. — Диди, что… что ты… — договорить женщине не дал громкий детский визг и активные дерганья, от чего одеяло и рукав, прикрывающие ребенка, спали. Пухлая ручка резко дернулась и схватила Цзю за прядь волос и, угукая о чем-то своем, потянула волосы в рот. Сестры и слуги, которые наблюдали за этим в полнейшей тишине, резко все накинулись на Цзю с расспросами о том, кто это и как оказался у Цзю, и когда их Диди вообще успел обзавестись ребенком. Это была самая веселая встреча с цзэ-цзэ и мэй-мэй из Теплого красного павильона. А еще это был самый непродуктивный урок музицирования. Сестрам из борделя сыночек Цзю очень понравился, настолько, что некоторые решили сшить для малыша новую одежду, игрушки или пеленки, чтобы просто было, потому что предложить ничего другого не могли. Сомнительно, что главный ученик второго по главенству пика и второй по статусу Лорд одной из крупнейших школ мира заклинателей не могут себе позволить побаловать младенца чем бы то ни было. Ну правда, что за бред. Цзю, однако, оценил старания сестер и подруг и так трогательно улыбнулся! Янь-эр умудрился и в борделе показать, кто тут главный, и не слезал с папиных ручек, но увлеченно играл ленточками причесок перепелок борделя. В общем, встреча и знакомство прошли успешно. Все остались счастливы и довольны, девушки попросили привести с собой малыша и в следующий раз и даже заверили, что без мальчика на порог не пустят. С Мадам встретиться не получилось, женщина была слишком занята. Когда девушки рассказали Мадам о приходе Цзю и о том, кого он с собой привел, женщина страшно обзавидовалась и наругала девушек за то, что они не пригласили свою Мадам повидаться с новообретенным внуком. Теперь у Янь-эра есть свой собственный день! Во время одной из посиделок с Шан Цинхуа и Му Цинфаном каким-то образом речь зашла о днях рождениях. И вот что удивительно, ни Му Цинфан, ни Шан Цинхуа не знали, когда день рождения их Шэнь-шисюна. Тут вопрос встал поперек, и пришлось некоторое время просто пялиться в лица друг другу, пока Янь на ручках у Му Цинфана не пукнул. Лекарь тут же прищурился, ощупывая животик малыша и заставляя того беззубо улыбаться. — Очень оригинальный способ менять тему, Сяо Шэнь. — Шан Цинхуа тихо прошептал и плотно сжал губы, стараясь не рассмеяться. — А… А когда день рождения у нашего сяо-шичжи? — Шан Цинхуа невинно улыбнулся Шэнь Цинцю, отходя таки немного от темы. Он-то знает, где собака зарыта. Даже смена темы не помогла, Шэнь-шисюн, который до этого хмурился, теперь поджал губы и… что это вообще за выражение лица??? — Я, кхм. У Янь-эра нет дня рождения. Я не знаю, когда он родился, я подозреваю, что ему было несколько дней от роду, когда его мне подкинули. — Шэнь Цинцю быстро подобрался, вернул себе холодное выражение лица. — Тогда мы должны сами придумать ему день рождения, разве можно так, чтобы у кого-то не было своего праздника? — на Цинхуа уставились и шисюн, и шиди, раздумывая над его мыслью. А идея-то хорошая! — Шэнь-шисюн нашел нашего сяо-шичжи четыре месяца назад, когда Янь был еще новорожденным, можно предположить, что нашему малышу столько же. — на последних словах Му Цинфан мягко ущипнул щечку Яня, снова вызывая улыбку, на этот раз слюнявую. — Тогда надо выбрать дату! — восторженно поддержал Цинхуа. — Благоприятную. Для долголетия, счастья и здоровья! — включился в разговор Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа мысленно поморщился, зная о том, что произойдет в будущем, надеялся лишь выбрать для боевого племянника другой день. Не тот, что он указывал в своих черновиках, а какой-то более счастливый. Дискуссия продолжалась аж два шичэня, но благоприятный день был выбран. Нет, Шан Цинхуа не смог изменить день, старания не увенчались успехом. Однако теперь Шэнь-шисюн решил дарить особые подарки своему сынишке в этот день каждый месяц. Днем рождения Шэнь Яня был выбран девятый день третьего месяца, благоприятная дата, знаменующая долголетие. Наравне с Цзю Ван Минхань решил организовывать семейный ужин ежемесячно в этот день. Сам Цинцю решил, что тоже придумает себе день рождения. Решил выбрать самый неблагоприятный день как оправдание своей жалкой жизни.