Тягостный маршрут

Закат багровый, словно рана, Над городом, что лёг во мрак. В душе моей так пусто, странно, И каждый шаг — неверный шаг. Метель срывает с крыши снег, Кружит, как пепел, белый прах. Я ненавижу свой побег И эту дрожь в своих руках. Холодный нож лежит в ладони, Слеза стекает по щеке. Никто не ищет, не догонит В смертельной, ледяной тоске. Безразличие в мёртвых окнах, И в сердце — стылая петля. Я так устал быть вечно мокрым От слёз, что прятала земля. Кровь на запястьях — маков цвет, Рисунок боли на снегу. Я ждал её так много лет, Свободу, что найти смогу. Прыжок — и ветер режет слух, Последний выдох, крик немой. Мой ненавистный, бренный дух Навеки обретет покой. И радость — тихая, как стон, Что кончен этот вечный бой. Окровавленное пятно Под ледяной, глухой луной. И тело стынет на земле, Укрыто белой пеленой. Я так хотел сгореть в золе, Чтоб стать метелью и зимой. И больше нет ни лжи, ни фальши, Ни масок, что носил вчера. Пусть мир катится себе дальше, Моя закончилась игра. Не будет завтра, нет рассвета, Лишь тишина и пустота. Я стал частицей злого ветра, Свободный раз и навсегда. Никто не вспомнит, не заплачет, Лишь снег заметёт мои следы. А это ничего не значит, Когда сгорели все мосты. Душа, измученная болью, Нашла свой ледяной приют. Я сам своей упился кровью, Закончив тягостный маршрут. Пусть холод пробирает кости, Уже не чувствую его. Я был здесь мимолетным гостем, Не знавшим в жизни ничего, Кроме тоски, что рвала вены, И ненависти жгучей к дням. Теперь разрушены все стены, И я себя метели сдам. Она укроет, зацелует Снежинками немой мой рот. Пусть вьюга над землёй лютует, Свершился мой переворот. Отчаянье сменилось миром, Что я так долго жаждал, ждал. В своём последнем, смертном пире Я наконец счастливым стал. И в этом танце снежных хлопьев, В безмолвном ледяном раю, Я слышу тихий, смертный ропот И песню новую свою. Она без слов, она без звука, Лишь ветер в проводах гудит. Закончилась земная мука, И сердце больше не болит. Закат дотлел, оставив угли На горизонте, вдалеке. Мои черты теперь так смуглы В предсмертной, каменной тоске, Что стала вечностью покоя. Никто не тронет, не найдёт Под этой снежной бахромою Того, кто больше не живёт. Пусть город спит в огнях неона, Ему нет дела до меня. Я вышел из его закона, Из плена завтрашнего дня. Остывший мозг не помнит боли, Не помнит слёз и горьких фраз. Я выбрал сам конец юдоли, Исполнив собственный приказ. И ненависть к себе иссякла, Растаяла, как дым костра. Душа, что от страданий блёкла, Теперь кристальна и быстра. Она летит, пронзая вьюгу, Свободней птицы, легче сна, Замкнув порочный круг по кругу, Где правит вечная зима. И пусть осудят, пусть не примут Мой выбор, сделанный в ночи. Они с меня все маски снимут, Но не найдут к душе ключи. Она теперь — метель и холод, Безликий вой в проёмах крыш. Я был отчаянно так молод, Но мир вокруг был только лишь Тюрьмой из серости и правил, Где каждый вздох — как новый гвоздь. Я все фигуры переставил И бросил сломанную кость Судьбе, что скалилась жестоко. Теперь она мне не указ. В объятьях смертного порока Я свет свободы не погас, А сам им стал. Прозрачным, чистым, Летящим в бездну бытия. Под небом мертвенно-лучистым Закончилась история. И тело, брошенное в стужу, Лишь оболочка, прах и тлен. Я вырвал собственную душу Из этих ненавистных стен.