Новая реальность

      Это было непривычно.       Тени в пыльных углах, химический запах красок, ветер, обволакивающий щиколотки тонкой корочкой, — вот это знакомо. Это неизменная картина, которая встречала Стефана каждое утро. Беспорядок в комнате и мрак космоса дышали ледяным молчанием, заставляя пробежать муражки по коже у тех, кто решил заглянуть в комнату протектора. Но для Водолея серые стены стали крепостью, защищающей от всего, что могло прийти кошмаром.       И Стеф привык к этому одиночеству. Просыпаться одному, пить кофе одному, возвращаться после работы одному и рисовать одному. Это не давило, не мучило по ночам. Водолей научился жить сам по себе и не страдать от нехватки внимания. По крайней мере, в этой комнате.       Однако сейчас все было по-другому.       Задернутые шторы не могли погрузить в темноту светлую комнату с персиковыми обоями. Теплый ветер из открытого окна приносил запах лета и выпечки, а дыхание Фри согревало кожу на шее, заставляя подстроиться под размеренный ритм вдохов и выдохов.       Уже не первое утро Стеф открывал глаза, и сердце больно ударялось о ребра, когда его не встречала знакомая серость. Но с каждым разом облегченно расслаблял плечи, чтобы не разбудить «спящую красавицу». Даже если ноги уже затекли от неподвижного лежания.       Стеф никогда не доверял идеям совместного отпуска. Не в прошлый раз, после истории с Антересом, не сейчас.       Тогда Водолею казалось, что его пригласили случайно. Попался на глаза, и вежливость протекторов не позволила проигнорировать его участие в том приключении.       Стеф не особо волновался, каким образом оказался в отпуске — главное, что работать не надо. Но мысли о собственной незначимости впервые обрели настолько четкий голос и заняли почетные места в голове — поближе к спектаклю «Самобичевание». Они извивались паразитами, пожирали настроение и желание наслаждаться выходными. Никто не говорил Стефану, но он готов был поклясться, что видел в чужих глазах неудобство, когда тот был слишком близко и долго рядом.       Однако вот он сейчас — лежит в номере отеля, обнимает Фри за талию, считая минуты, когда она уже проснется и даст размять ноги.       Овен сама пришла к Стефу с идеей отпуска. Сама расспрашивала, куда тот хочет сходить и что делать. Сама каждый вечер заползала под одеяло и обхватывала протектора всеми конечностями, чтоб теплее спалось. Без необходимости, без неловкости, без жалости. Не потому что так надо, а потому что так хотелось.       И это было чертовски непривычно.       Фри проснулась, когда Стеф уже потерял надежду вернуть способность ходить. Неохотно открыла глаза и сразу закрыла, уткнувшись носом в сгиб шеи протектора. Водолей тут же потряс ее за плечо, беззвучно подмечая, что заметил пробуждение и не собирался давать лишних пять минут. — Доброе утро, — пробормотала Фри и подняла голову, чтобы одним глазом посмотреть на Стефа. Второй, видимо, все еще досматривал сон. — Доброе, — что ж, он хотя бы попытался звучать не так хрипло.       Фри прикрыла кулаком зевок и наконец слезла со Стефа. Но связь с ногами уже была потеряна, и они безвольно лежали на кровати, как памятник хорошого сна протекторши. — Надеюсь, моя жертва была ненапрасной?       Фри задумчиво прищурилась, пытаясь сонным мозгом сообразить, о чем говорил Стеф. И когда хитрая, определенно не от добрых намерений улыбка расплылась по ее лицу, он уже знал, что зря жаловался. — Я слышала, что нужно потыкать иголкой в те места, где затекло. — Не надо, — запротестовал Стеф. И как-то жизнь холодным ручейком растеклась по венам, и мышцы заработали, стоило идее Фри ярким образом возникнуть в голове. Водолей подполз к краю и свесил ноги, чтобы сбежать от рук протекторши, которые уже хватали его за ночную рубашку. — Все эти ваши азиатские…       Но не успев договор Стеф с грохотом падает на пол. Все-таки он слишком сильно поверил в себя, и от тяжести этой веры подкосились ноги. Звонкий смех Фри заполнил комнату, отскочил от стен и ударил прямо в гудящую голову.       Когда Стеф открыл глаза, то увидел два озорных огонька над собой. — Может, все-таки иголки? — речь Фри сбивчивая, выдающая бесполезные попытки сдержать смех. — Нафиг иди со своими иголками, — проворчал Стефан. В другой ситуации он бы уже всех проклял и послал на чай к прабабушкам, но на Овна невозможно злиться. Особенно когда она так широко улыбалась. — Лучше подай руку.       Фри без труда помогла Стефу встать на ноги. Он же держался одной рукой за ушибленное место, будто пульсация притупится и свернется в маленький комочек под пальцами, если сильнее надавить.       Но не успел Водолей оправиться после падения и резкого головокружительного подъема (старость не в радость), как звонкий и быстрый поцелуй в щеку вгоняет его в краску. Стеф смог только пробубнеть что-то и увидеть, как Фри уже бодро убегает в ванную.       Это тоже было непривычно.       Стефан совершенно не знал, как правильно быть в отношениях. Ухаживать, показывать чувства, будь они не ладны, — всё казалось важным, но таким далеким.       Романтических книг Стеф не читал, а фильмы вгоняли в сон. Он даже представить не мог, что когда-то будет чувствовать себя школьником, который прогуливал уроки и теперь неловко пытается заполнить пробелы по предмету «коммуникация». Причем любого рода.       Стеф не дурак и представлял, что такое этот «романтик», вот только драматично вздыхать и говорить приторные фразочки ему не позволяла вестибулярка.       Все попытки казались такими блеклыми и несущественными. Особенно на фоне Фри.       Она как будто всегда знала, когда и что сказать. Короткие подбадривающие шутки, нежные слова, молчаливое согласие. Даже воодушевляющие речи, которые отрезвляли голову как пощечина. Всё у Фри складывалось лаконично и правильно.       А вот Стефу кто-то поставил фильтр в горло, и ничего кроме сарказма и ворчания он не пропускал. Сухие фразочки: «Ты справишься», «Ты сильная» и «Всё будет хорошо» — казались такими искусственными, словно вычитанные из методички. Хотя и были наполнены искренностью, спрятанной под толстым слоем вечно хмурого лица.       Фри уверяла, что этого достаточно. Она не требовала поэм о чувствах или широких жестов, но Стеф всё равно ощущал, что мало говорит о том, что давно хотел сказать.       Так еще помимо речевой недееспособности, Стеф оказался тактильным ретроградным. В то время как Фри снова круглая отличница. Легкие прикосновения, держание за руку, быстрые поцелуи — всё ощущалось так же гармонично, как и дыхание.       Стефан попробовал один раз — во время обеда слегка приобнял протекторшу за талию. Смутились все: Фри, Стеф, друзья за столом, все за соседним столами, Соларум. Всепроникающий свет, он уверен, что даже Звезды почувствовали этот смрад неловкости и скривились от отвращения. Больше Водолей не трогал Фри на публике без надобности. Когда они наедине, готов не отлипаться вечность, но на людях — лучше убейте, если сможете.       Из ванной Фри вернулась уже с расчесанными волосами, но в остальном вид оставался таким же растрёпанным. И это безумно нравилось Стефу: никто из них не просыпался по утрам свежим, готовым тотчас отправиться на подиум. Им обоим нужно было время, чтобы привести утреннее состояние до человеческого, и вместе это делать оказалось куда приятнее. — Ты обещал мне заплести косички, — потребовала Фри, указывая на него расческой. — Тебе приснилось, — бурчит под нос Стеф, не поворачиваясь к девушке, ведь застилание кровати неожиданно стало таким важным делом.       Но Фри явно не оценила его стараний навести порядок. Об этом Водолей узнал, когда получил толчок в спину.       Немного ворчания, требовательного взгляда фиолетовых глаз, и Фри сидит на полу перед Стефаном, постукивая стопами в предвкушении.       Поначалу получалось ровным счётом ничего. Оказалось, он когда-то проиграл воспоминания, как научился плести косички. Волосы раз за разом закручивались не туда, и Стеф с тихим бубнежом всё расплетал и начинал заново. Фри только подтрунивала его с хрюкующими насмешками.       Спасибо Свету за такую полезную вещь, как мышечная память. Если б в своё время Стеф не натренировал руки, то вряд ли сделал сейчас что-то дельное. — Как ты научился плести косички? — поинтересовалась Фри, когда пальцы протектора уже с большей уверенностью перекрещивали пряди. — Сестре помогал, — он постарался ответить легче, но тяжесть вины, прилипшая к образу Тины намертво, утяжелила голос.       Фри больше не спрашивала, но Стеф продолжил.       Он не рассказывал про свою ошибку. Может быть, в другой раз, но точно не сейчас.       Сейчас хотелось делиться светлыми воспоминаниями. Играми, прогулками, звонким смехом и нескончаемым любопытством маленькой Тины. Как она бежала к проблемам с широко раскрытыми детскими ручками, а Стеф с ужасом в глазах не поспевал за ней.       Но конец все равно оборвался сумбурным комком, когда тема слишком близко подошла к инциденту. Стефан не говорил про тот день, но мрачно отшутился, как переживал это годами.       Фри молча слушала. Она, может, и слышала что-то от других, но именно слова Стефа, размытые и неопределенные, дали четкость во всей паутине слухов.       Сам Водолей не делился жизнью до протекторства с Фри даже до ссоры. Они молча пришли к соглашению не поднимать тему прошлого: у одного оно слишком болезненное, а у второй считай, что не было. — Рад, что ты не застала, когда я был тем еще размазней, — заключил Стеф, заканчивая мучить волосы девушки. Вышло два пышных колоска, переходящие в маленькие хвостики у шеи. — Жаль, что я застала, когда ты был тем еще мудаком, — парировала Фри и запрокинула голову.       Стеф показал ей средний палец и щелкнул по носу, на что получил по-детски высунутый язык и широкую улыбку.       Их отпуск был небольшой, так что задерживаться на одном месте не получалось. Два дня на один город и сразу перемещались в другой. Стеф не привык к такому активному отдыху — ему больше нравилось валяться в каком-нибудь номере отеля и выходить только поесть. Но спорить с Фри не хотелось, особенно когда она так воодушевленно составляла план, куда отправиться.       И в этом плане, конечно, была Италия. Идея принадлежала Овну, а Стеф только и мог, что проворчать и согласиться.       В первый день он повел Фри в Галерею Уффици. Долго рассказывал про художников, их технику и творческий путь, разъяснял глубинный смысл картин. Фри же ограничивалась краткими высказываниями, по типу: «Красиво», «Интересно», «Вдохновляюще». Но ее брови все время исполняли танец раздумий на лбу, выдавая все провалы в попытках действительно понять услышанное и увиденное. Однако Стефану хватало и этого.       Сегодня же Фри решила провести день в парке аттракционов. «Закрытие гештальта», — как объяснила она. Стеф не понял, что это значит, но суетливое предвкушение девушки дало осознание важности события.       Ожидания не разбились только потому, что их не было. Все экстремальные аттракционы, по личному мнению Стефана, не стоили того времени в очередях.                          Американские горки высотой в 50 метров и без опоры под ногами? Бежать от сплита через лес — вот что действительно заставляет кровь застыть в жилах. А если споткнуться о корень, то тоже полетишь без опоры.       Но Фри нравилось. Стеф слышал, как через оглушительные крики других посетителей прорывался ее смех и детский возглас «Вуии». Он был уверен, что девушка ожидала большего, но на свой вопрос получил вполне логичный ответ: — Охота, конечно, покруче аттракцион, но там я не знаю, выживу ли. А здесь я пролетаю над землей ради веселья, а не потому что меня швырнули.       И после ее слов все вокруг перестало быть таким скучным. Не захватывающим, но доставляющим веселье.       Стефу больше понравились развлечения, которые и не пытались пробудить адреналин в крови. На автодроме выяснилось, что Фри лучше управляет рулем. Конечно, она врезалась во все подряд, но довольно быстро стало ясно, что делала это специально. Стефан не отставал и подрезал протекторшу, за что пару раз получил предупреждение от оператора, но благополучно их игнорировал.       Мимо силомера и тира пройти было нельзя. Фри поставила новый рекорд с первой попытки, и толпа восторженно заулюлюкала, когда за исчезнувшим мячом красовались красные цифры. Водолей в который раз благодарил Свет, что Фри оптимистичная и добрая, и что она не бьет коллег. Даже тех, которые ее сильно обидели.       Стеф же легко попал во все мишени, выиграв небольшую игрушку осьминога с длинными щупальцами. — Знаешь, у нас такое клишированное свидание, — сказала Фри, когда они вышли из основной части парка к побережью. В одной руке она держала игрушку, размахивая ею вперед-назад, а во второй — ладонь Водолея. — Кли-что? — мысли Стефа занимало тепло руки девушки, мягкими волнами пробивающиеся через его кожу в желудок. Но даже без такого приятного отвлекающего фактора, он бы не понял смысла слов. — Боже, ты такой старый, — усмехнулась Фри и сразу получила легкий толчок в бок. — Ну, клише это что-то вроде избитой темы, повторяющегося хода событий. Как сегодняшний день. Гуляем по парку аттракционов, ты мне выиграл игрушку в тире. В каждом дешевом ромкоме встречается такой эпизод.       Стефан покатал слова Фри в голове, прикидывая, насколько ему все равно на какие-то клише и ромкомы, когда здесь и сейчас им хорошо. — Думаю, за спасение Земли мы можем позволить себе клишированное свидание.       Они разговаривали много и ни о чем одновременно, пытаясь восполнить все упущенное время, проведенное порознь. Никаких сложных и глубинных рассуждений, от которых уже оба устали. Только легкость и несвязность. Одна тема большим клубком раскручивалась по разговору, закатывалась в такие пыльные углы, что вставал вопрос, как они с картинок со смешными цитатами перешли к зомби-апокалипсису.       И это Стеф любил в Фри. Если девушке помогал его мрачный юмор, то Водолей расслаблялся от ее болтовни. Не как у Дана, от которой запотевали окна, а отвлекающей и приятной. Фри снова проявляла способности находить нужный момент, когда быть серьезной и в боевой готовности, а когда во время хаоса и переживаний увести тему в простую беседу. — Смотри, куда своими руками машешь! — недовольно крикнул Стеф очередному прохожему. Молодой парень начал извиняться с таким энтузиазмом, что внутри протектора все свернулось от неприязни, и он отмахнулся. — Ты не похож на других итальянцев, — подметила Фри, обводя глазами окружавших их людей. Или толпу вечно орущих и смеющихся дураков. — Не я такой, жизнь такая, — пожимает плечами Стефан и делает быстрый шаг в сторону, чтобы в очередной раз не получить по лбу от какой-то девушки. — Или ты хочешь, чтобы я сплитов криками и жестикуляцией отгонял?       Водолей повернулся к Фри, пытаясь изобразить самый стереотипный голос, которое мог знать. Даже жест артишока добавил, когда с важным видом произнес: — Мама мия, ты воняешь хуже касу марцу! Убирайся, пока я не добавил тебя в рецепты бабулиты!       Фри смеется так искренне и светло, что Стеф сам усмехается со своей пародии. — Один-ноль в мою пользу. — Но я бы посмотрела на такое столкновение. — На следующем задании предоставлю тебе место в первом ряду.       В заключение «клишированного» свидания они вышли на пляж. Фри со всех ног побежала в воду, даже не задумываясь о том, что идти ночью в мокрой одежде не самое большое удовольствие. Стеф же устроился на песке с блокнотом, пытаясь зарисовать пейзаж. Работать с природой казалось непривычно, но вся жизнь Водолея уже давно начала перетекать из знакомого русла во что-то непонятное. Почему бы не попробовать что-то еще?       По субъективному мнению Стефана вышло паршиво. Природа переменчива, подвижна и жива. Как он должен заключить эту динамику в простом наброске? Так что он оставил попытки — тем более наблюдать за подвижностью приятнее, чем рисовать ее.       Фри успела подружилась с какими-то ребятами и устроила с ними бои без правил. Со своим низким ростом и беззаботным смехом она отлично вписывалась в группу старшеклассников или младшекурсников, кем бы они ни были. Возможно, морок так и сработал, что ребята видели в ней ровесницу, а не девушку со шрамами по всему телу.       Стеф в какой-то степени завидовал им. Он был бы не прочь перестать видеть мир Эквилибриса и наслаждаться жизнью простого молодого студента, который периодически выбирался со своей девушкой (Мадонна, как непривычно это звучит) на пляж.       Но и у взрослой жизни есть свои плюсы. Пока родители вытаскивают ребят за уши из воды, они могут спокойно лежать на песке и наслаждаться закатом. А взрослым протекторам в отпуске вообще не надо волноваться, что охрана их выгонит и прервет момент наедине. — Тебе горок не хватило? — Стеф постарался вложить в свой голос все недовольство, но так или иначе послушно шел за Фри. — И вообще уже вечер, холодно для купаний. — Поверь, это еще не холодно, — она останавливается, когда уровень воды был ей по пояс, и поворачивается к Стефану с самодовольной улыбкой. — А что насчет горок, то мне хочется испытать итальянскую модель двадцатого века. Тем более бесплатно.       Водолей закатил глаза, но все же скрестил ладони и опустил их. Фри нащупывала опору, держа его за плечи, и Стеф почувствовал, как начали гореть уши. Он благоразумно снял верх, прежде чем лезть в воду, и теперь смущался от каждого прикосновения, будто подросток. Не в первый раз к нему прикасались, но конкретно здесь, конкретно сейчас и конкретно с Фри все ощущалось по-другому. — Надеюсь, такая старая модель выдержит нагрузку.       Стеф прыснул на очередное замечание своего возраста, которые Фри так полюбила, и без предупреждения подкинул протекторшу. Та взлетела с довольным визгом, а после бомбочкой упала под воду. — Не укачало? — Стеф демонстративно сложил руки на груди, когда Фри вынырнула с громким вздохом. — Хочу еще! — Ну нет, хватит…       Ну да, не хватит. Стеф даже не пытался считать, сколько раз кидал Фри в воду, но она продолжала восторженно кричать, как в первый. Спасибо работе за вынужденную хорошую физическую форму, иначе он ушел бы под воду лицом вниз где-то через пять бросков. И запомнился бы протектором, который оправдал своё созвездие.       Вот только большой жизненный опыт в мире Эквилибриса никак не помогал от тока, пробегавшего по телу каждый раз, стоило Фри снова опереться о него. И Стефа это жутко бесило. Вроде взрослый человек, а мозг отключался каждый раз, когда пальцы девушки дотрагивались до него. — Устал? — спросила Фри, неожиданно передумав прыгать. — С чего решила? — Ногу она опустила, но руки оставила на плечах Стефа. И он уже чувствовал под кожей покалывания от предстоящей темы разговора. — Ты мрачнее обычного. — Я не мрачный, а очень сконцентрированный. Хочу сделать все правильно. — Мы же сейчас о прыжках говорим?       Стеф подавил шумный вздох и отвел взгляд. Неловкость и нежелание поднимать тему своих чувств червями ползали под кожей. Хочется развернуться и уйти, лишь бы не позволить мыслям сожрать изнутри. Но Стеф оставался на месте под пристальным взглядом Фри. — Мы же вроде об этом говорили, — мягко начала она. — Да-да, забей, — перебил ее Водолей бубнежом. — Мне просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть…       Стеф не хотел продолжать. Собирать мысли, находить слова, проталкивать их сквозь горло, поперёк которого встало решето. И Фри позволила ему недоговаривать — только провела пальцами по щеке и притянула для поцелуя. Такого легкого и нежного, что весь большой мир Эквилибриса сжался до тонких губ протекторши. Согревающее дыхание отозвалось мурашками по коже, пряча обоих в небольшой кокон от необъятной вселенной.       Пока море лениво ласкало их холодными волнами, а ветер запутывался в волосах, поцелуй Фри оставался маленьким огоньком, чьи искры разлетались по телу. И Стеф медленно выдыхает, освобождая голову от вихрей мыслей. Да, новая реальность непривычна. Но как приятна.