Silver heart

Берег молчал. Всюду витала жуткая тьма, обитавшая здесь сотни лет. Тени кружились над спящими скалами, словно шелковый саван, исчезая в свете луны и появляясь вновь. Голубой туман стелился по песку, сливаясь с отзвуком белоснежных шагов. Светоносец. Дитя холода и служитель света. Звездный мечник, движущийся сквозь вечную ночь. Ему не стоило появляться здесь, в погребальной призрачной тишине, но он стал частым гостем среди бесприютных холмов с того момента, когда вдруг услышал рядом странный голос. Этот голос был ни на что не похож. Тихий, жуткий и каменный. Как дрожащее эхо горного камнепада. Как холодный залив в сумерках. Услышав однажды, он понял – перед ним тот призрак, которого нужно испепелить. Звезды дали ему благословение на охоту за существом ночи, однако, мечник свернул на другой путь. Он позволил голосу говорить с собой, питать себя, жалить. Ему было приятно знать, что он стал ему маяком в пучине вечных кошмаров. Под ногой затрепетал алый свет. Расщелины, украшавшие берег налились кровью, словно древние раны на теле нетленного грешника. Свечение стало ярче, когда Светоносец поднял ледяной фонарь выше, осветив лунный круг, начертанный на земле вольным ветром. Во мраке ночи, под Ложной Луной, он решил отступить от своей клятвы биться с погребенным в туман призраком. Вместо битвы Светоносец внимал мертвому голосу. Он тянулся к нему. Он понимал его. Он слышал. — Вега… Резкое шипение вырвалось из ниоткуда, окружив серебристую фигуру в длинном плаще. Мужчина обернулся на зов, но холод ветра лишь мягко коснулся скулы, всколыхнув белизну волос. Эхо. Жажда. Предупреждение. Слишком знакомое, чтобы убегать и сражаться. Жемчуг голубых глаза отразил алый всполох, промелькнувший поблизости. — Ты снова здесь… Лунный Жнец… Голос вновь говорил с ним. На этот раз он звучал острее, как шипы алых роз в зимней буре. Светоносец чувствовал его гнев, кипящий под тенью ночи, но не пугался. Не ускользал. Напротив, позволял говорить, позволял шипеть и тянуться ближе к иллюзии. С этой тенью он провел ни одну ночь и знал, что Рери всегда будет звать. А Вега всегда будет откликаться, ступая на зов. — Ты приходишь сюда каждый раз… снова и снова… Это манит меня и мучает… — шипели алые тени, кружась в ночи — Зачем ты здесь? Чтобы снова шептать мне сказки в тени холмов? Мой Вега, скажи мне… Решил ли ты осветить мою бренную тьму звездным светом или же рассказать о ложной луне? Это был не каприз – попытаться разговорить гневного призрака. Это был ритуал. Движение вверх, к истине, под ложным сиянием светила, такого же иллюзорного, как сам Лунный Мститель. — Рери… В голубых глазах отразилось сияние дивной луны. Шелка длинных одежд трепетали, когда ветер окутал его, как пламя морозной бури. В нем было все – свет, дыхание, жизнь. Все то, чего Рери лишился. — Ты здесь... — Светоносец опустился на колени в песок, позволив себе насладиться тающей страстью. Пальцы коснулись песка, когда Вега продолжал слушать с тоской и притяжением. Шепот злился и ворковал. Мрачная ласка. Искренний гнев. Злость, что сочилась из тьмы, разрывая плоть спящей ночи от всех тех обид и клятв, которые Рери вырезал в своем неспокойном рассудке. Скалы на берегу замерли, безмолвно наблюдая. В молочном свете луны они казались осколками грез, которые разбились, словно фарфор, утонувший в пучине синих глубин. Вечно холодный песок, вечно горячая злость. Вега полюбил чувствовать это, пульсации страстной жажда под слоем алого дыма. — Я ждал тебя, Лунный Жнец… Я томился по твоему нежному голосу. По тебе, мой звездный свет… — говорил голос, острый, как иней голубых трав. Вега ахнул и наклонился к пескам, прижавшись щекой. — Я слышал тебя… — шептал он, впитывая в себя каждый вздох под серпом луны — Я пришел, чтобы дать тебе свет. Я хочу найти твои части. Вернуть тебе тело, мой грешник… Ветер на миг умолк, но в мгновение искривленный смех прорвался сквозь дым глубин, развеявшись по округе. — Мое тело… — рыкнул грешник — Это непросто. Нужно быть безумцем, чтобы моя плоть доверилась чужим рукам… Голос звучно зашипел, из полнокровной расщелины вырвался густой пар. — О, Рери… — он ахнул, впитывая в себя звучание, словно падшая звезда слушает плач луны. Тот ложный свет манил Вегу, как пламя манит заблудшего мотылька. Он прижался ближе к песку, желая пропустить голос сквозь свое тело. Впитать жадность и безумие без остатка — Я готов искать.  Призрак рассеял по ветру отчаянный визг, смешанный с пульсацией смеха. Обсессия найти утерянное сковала его разум, а Вега сиял так близко… Как звезда, которая преклоняет колени луне каждую ночь, шелестит крыльями и шелками. — Ты готов окунуться с головой в алую бездну, мой свет? — с дрожью выдохнул призрак, витая в прозрачной тьме — Ты рискуешь обжечься. Ты Светоносец. Твои ажурные крылья станут пеплом, мой милый… твой свет станет тенью… Вега услышал, как злостный тон стал острее, когда Рери говорил о служителях света. Он ненавидел их. Ненавидел особенно сильно за то, что те не давали ему возвратить себе плоть. Он готов был рвать свою кожу, если бы кожа была реальна. Вега знал, что грешник мертвец, затянутый в темные бинты. Отчужденный и самозабвенный. Мстительный призрак, не готовый совладать с собственным разумом. Безумец, навсегда преданный Луне. Звездный Жнец видел его лишь раз, когда гулял среди синих цветов у берега моря и слушал вой ветра. Желая найти покой вдали от своей деревни, он нашел тьму и глаза, которые увлекли его в бездну безумия с первого взгляда. Пути назад не было. Как бы сильно Дети Морозной Луны не желали сохранить гармонию и баланс, Вега всегда чувствовал, что он родился под светом инородной луны. В белоснежных объятиях хаоса, встреча с которым не заставила себя долго ждать. Его серебристые рога были лишь украшением теперь, когда он преклонил колени перед королем своей страсти. Рери стал его луной в мире тени. Вега желал стать его спутником в мире смертных. — Светоносцы не узнают об этом. Клянусь. — Клятвы… — артерия поблизости вспыхнула, подняв пламя искр из влажных песков. Злая усмешка окрасила безрадостный голос — Клятвы и ложь идут рука об руку, моя звезда… Ты хочешь следовать по пути теней, отчаянно ищешь мой голос в обломках магических звезд… и находишь желание быть во лжи… Отчего ты хочешь вернуть мне тело? Разве ты не должен ненавидеть меня? — Ты прав, мой грешник. Я должен рвать твою сущность на части, но я не могу. Моим рассудком владеет холод, взывающий стелиться туманом у твоих ног. Ты тронул что-то внутри меня. Твоя ненависть манит сильнее, чем стоны о ласке. Всполох искр промелькнул над головой, слабо ужалив обнаженную кожу плеча. — Продолжай… — Ложная Луна давно стала мне ближе кровавых рассветов, я презираю их, как звезды презирают рассветное золото. Слишком долго я хранил клятву свету, но свет бывает разным. Твой – гнилой и угасающий для меня теплее того, что горит в стекле фонаря. Лунный свет промелькнул по разбитым камням диких скал. Красное свечение усилилось, когда Вега нежно прижался губами к мокрому от воды песку. Сладкий поцелуй, верность и мягкость, слишком далекие от безумия и слишком желанные им. Рери рыкнул, затрепетал, звеня серебром клыков. Противостояние свету затянулось, он бился в одиночку так долго, что терпение истощилось. Но Вега подарил ему свет, как маяк дарит вспышку надежды русалкам, заплутавшим в липком сумраке моря. Он готов был стать его для него звездой, которая согревает и сияет во мраке. — Ты ходишь по лезвию, мой милый Вега… играешь с тенью. Это опасно, — пророкотал он у губ звездного жнеца, когда тот разорвал морской поцелуй — Взгляни на меня. Я нетленный. Но я желаю разрушить тлен и обрести плоть. — Все, что угодно, моя луна. Вега отступил от песка, взглянув на свой меч. В серебре отразился сумрачный проблеск знакомых глаз. Вечно голодных и злых. Звездный Жнец поднял острие выше, повернув лезвие к горизонту, так, что взгляды соприкоснулись в безумстве страсти. — Ты хочешь служить мне, Вега? — Больше всего на свете. — Занятный ответ смертного Светоносца, рожденного под Морозной Луной… Вега ахнул, стоило свету слиться с серебром клинка, когда Рери исчез по ту сторону. — Думаешь, ложь? — Очень похоже… — трепетал грешник, окропляя сомнением туман — Твои поцелуи слишком сладкие, как золотой яд на клыках гадюки. Однако… ты жаждешь слиться со мной воедино. Я чувствую это в твоих поцелуях… Я хочу тебя. И я ненавижу тебя. Синяя тьма закружилась над ними, сплетаясь с тенью в диком, безумном танце. Жемчуга на оленьих рогах Жнеца зазвенели, вторя кровавому дурману теней. Искривленные фигуры потянулись по земле, наползая на ракушки и скалы, как плоть, ускользающая от тела. — Рери, моя Луна… Я всегда любил ложный свет, ведь только ложь искренняя в своей однозначности. Светоносцы меня запутали. Они говорили о недостижимом свете, который нужно оберегать. Но этот свет слишком слабый, —продолжал шептать Звездный Жнец. Он дышал грешным безумием, его одержимостью. — Светоносец, который должен испепелить меня, стал моим маяком… — задумчиво рыкнул Рери, разрезая когтями пелену мрака — Станешь ли ты моей плотью? — Моя кровь – твоя, — клялся Вега —Я отдам тебе столько тепла, сколько хочешь, когда жало моих клинков вытянет кровь диких звезд для тебя. Я буду ждать твоих стонов, боли и удовольствия. Ты – моя ложная луна. Иллюзия, которую мне хочется сделать явной. Жнец тихо выдохнул, сжав в руке рукоять своего меча. Клятва Звездного Жнеца – красивый меч, сделанный из осколка луны, который затерялся среди белых цветов. Вега получил его после того, как впервые посмотрел на луну иначе. Он смотрел в тень, в то время как другие смотрели на свет. Дети Морозной Луны были близки с тенью ангела, который восседал над их деревней скованной в камень статуей. Они поклонялись тени, сами того не осознавая. Позабыв о плоти, жители продолжая верить в иллюзии, в ложь, которую Вега принял всецело. Он уже не жил предрассудками и обманом. Теперь он жил в той лжи, которая была чище правды. — Я знаю, сколько гнева скрыто внутри тебя. Ты захочешь порвать меня на части, когда я тебя освобожу… Сделай это. Люби так, чтобы это стало агонией для нас обоих. Луна склонилась к лезвию моря, едва ли достигнув клинка тихих вод. Ночь медленно ускользала, струясь сквозь громовые расщелины. — Вега… Гулкий шепот объял его, словно сотни лепестков лунных роз. Вега чувствовал, что тонет в своем желании, как на его руках выступают серебром древние руны. Рога осветились белизной, а третий глаз засиял. Глаз крио, некогда скрытый в пустой глазнице у лба, стал сверкать так ярко, что тени покорно рассеялись перед ним, окружая фигуру дымкой мрачного торжества. Он поднял руки вверх, касаясь иллюзии небес, перевернутых вспять, и воззвал к себе звезды. — Вот так… Поспеши, Светоносец. Шея у Луны мягкая, пока она доверчиво смотрит в твои глаза. Ты умеешь ее убеждать. Я желаю соединиться в существо, способное чувствовать ветер. Поспеши, Вега. Стань стражем моих желаний. — Рери… Мечник ахнул, когда алые руки сомкнулись на его теле, а к спине прижался чистейший лед. Страшное сновидение, изощренный любовник. Рери вновь появился призраком, подобравшись к нему со спины. Но Вега не отступил. Он доверял ему свое тело, даже если оно было слишком мягким для стали грешных когтей. — Стань моим телом, звезда… Это приказ. Он шептал, поглаживая холод ночи в своих ладонях, и резко взмахнул руками, ощущая, как ладони рвутся о звезды. Стон боли и страсти сорвался с перламутровых губ, когда серибристая кровь потекла по его рукам вниз, в расщелины. Алый взгляд загорелся безумством. Страстный всхлип обжег остроконечное ухо Веги, на ладонях которого расцвел белый сад. Когтистые руки грешника потянулись к сиянию крови и направили ладони к скалистой трещине, где клубился малиновый дым. Рери был повсюду. За спиной – только оболочка, которую стоило напитать жизнью. В песках – бурный гнев и желание освободиться от сумрачных оков. — Двух капель хватит. Покажи, как ты умеешь служить. Вега не терял времени. Он держал ладонь над разгневанными артериями, вторая же рука легла на клинок. Клятва Лунного Жнеца затрепетала в его хватке, когда острие смело вонзилось в небо, разрезая лучи луны. Небеса задрожали, звезды издали шум сотен колокольчиков. Луна сияла, словно стекло. Иллюзия однозначности – тень, заплутавшая в небе. Еще мгновение и с высоты полилась серебряная кровь, словно дождь из падших звезд, обманутых океаном. Они летели ниже и ниже, разбиваясь о шумящую синюю тень моря. Вега ловко опустил клинок ниже, оросив жемчугом кровь расщелин. Алое сплелось с белым в безграничной гармонии хаоса. — Вот так, Вега… Это твоя клятва луне… — Верно, мой господин. Я презираю рассветы, — прошептал мечник, прильнув к холодному шепоту, который липко бежал по коже. Он жадно впитал отзвук, обернувшись на голос. Очертания Рери были слишком прекрасны, когда тот властно выступил из-за спины Жнеца к свету клятвы, обнажив свое тело взору. Тело, обмотанное в бинты, выражало гнев и желание. Безумные глаза с отблеском теплоты манили сиянием звезд. — Рассвет это тлен. Я хочу служить лишь ложной луне, что встаёт на закате... Той луне, которая позволяла мне быть ближе к тебе все это время. Рассвет убивает ночь, но когда на Тейват падает тьма, я могу быть твоим маяком во мгле. Не лишай меня этой радости, даже если ты все ещё иллюзия. Я изменю это. Вега подошел ближе и бесстрашно протянул руку, пытаясь коснуться. — Смелое Дитя Морозной Луны… — скривился призрак, обнажив свои когти — Ближе. Вега подчинился. Вторая капля потекла по ладони и упала во тьму. Расщелина зашипела, глотая кровь. Он вздрогнул и почувствовал, как его свет тлеет, но безумие умножается. То безумие, которое нашло приют в его целостном разуме. — Я принадлежу тебе. Каждый мой вздох – ветер в твоих руках. Вега прошептал слова в ночь, ощущая, как мертвое сердце пульсирует везде и всюду. Иллюзорно. Чарующе. От его пульсаций дрожали синие цветы и волны покорно разливались по берегу, шепотом предвещая ненастье. — Гадкий Флинт украл мое сердце. Если ты пустишь меня в свою плоть, я смогу отыскать его… Голос пророкотал у колонны белоснежной шеи. Миг и Вега не раздумывая кивнул, обнажая себя извилистым алым рукам. — Прошу… Шепот едва ли коснулся чужих клыков, когда Рери возник из пелены тьмы. Кружевная прохлада и стальной ветер стали единым целым под алой луной. Рери появился в свете луча, глядя мрачно, ненасытно и трепетно. Такому взгляду тотчас хотелось сдаться. Вега сделал это. Рери – почувствовал. Алые когти резко взметнулись вверх, а затем ударили белоснежную грудь, безжалостно пронзая кожу. Легкая, словно шелк. Полотно белизны ласково поддалось острым когтям, разорвавшим плоть. Светлые брызги хлынули на песок, синева ветра и жгучая жажда служения – все смешалось воедино, когда Рери разрывал свою звезду на части, не жалея терзать стройное тело. Вега ощущал, как его мантия заливается серебром жаркой крови, будто снег упал на подол, рассеявшись под крик моря. Свечение расщелин пульсировало безумным ритмом, когти истязали грудь непрерывно, обнажая все, до костей. Рери впился глазом внутрь, хищно оглядев плоть. Когда в свете звезд показались два белых ребра, алые когти замерли, а затем сокрушительно вспороли остатки кожи, раскрывая костный барьер. Вега ахнул, чувствуя, как глаз крио изливает серебро. Капли потекли по лицу вниз, скатываясь с острия впалых щек и холодных губ, распахнутых в немом крике. Ребра изогнулись наружу, раскрывая путь в лихорадочно ожидавшее Рери сердце. — Когда придет время… — прошептал он, мимолетно целуя дрожащие в серебре губы — Я сделаю это нежно. Но сейчас… Когти сжали сердце до боли. — ...сейчас ты будешь моим телом. Алый туман взвился над обескровленным юношей. Тени закружились и волны вспенились, ликуя. Рери растворился, как сон, резко обернувшись пепельной тенью, прежде чем овеять Звездного Жнеца, как прохладный бриз. Туман окружил его, в следующее мгновение ускользая прямо в алую плоть. Серебро, пламя, вздохи, сталь и клятвы – все смешалось в синем урагане, прежде чем Вега вспыхнул, сумев сделать свободный вздох. Плоть затянулась, словно умелый врач сшил порванные лоскуты воедино. Ребра сжались, как нужно, а серебро ускользнуло с одежд. Рери снова сделал все так, как прежде. Но теперь Вега заключил его внутри, ровно до того момента, пока его Мститель не даст новый приказ.