За туманом сталь

Ники не помнил, когда в последний раз видел сны. Его реальность давно превратилась в сплав: вязкую массу из кофеина, заученных шуток и жжения в веках. Глаза были расщеперены — сухие, красные, они отказывались закрываться, будто боясь, что если он моргнет, то мир вокруг окончательно рухнет. Два года. Семьсот тридцать дней на автопилоте. В ту ночь туман в Пальметто был особенно густым. Ники сидел на кухне, глядя в одну точку. И тут она пришла. Образ Смерти в его сознании не был пугающим скелетом. Она была невинна и чиста, почти как искупление, которое он искал. Только в руках у неё была не коса жнеца, а холодная, поблескивающая сталь. — Я двумя руками «за», — прошептал Ники пустоте, чувствуя, как его собственный вес становится ничтожным, будто он уже теряет связь с полом. — Я хочу на небеса. Ирония судьбы ударила под дых. Именно в тот момент, когда «спасение» стояло на пороге, организм сдался. Впервые за два года. Это не было засыпанием — это был обморок души. Морфей ласкал по уставшим позвонкам, утягивая Ники в глубокую, черную яму без сновидений. Он не слышал, как повернулся ключ. Не слышал звонка. Он просто… исчез.

***

Ники проснулся от странного ощущения. В комнате пахло серой и полумраком. На периферии зрения маячил знакомый туман, но реальность быстро ворвалась внутрь холодом. Он вскочил, дезориентированный. На полу, прямо у его ног, виднелись следы. На туфлях гостьи была роса, но здесь, на ковре, остались лишь красные пятна. Ники замер. Его взгляд упал на край дивана. Он проспал свой «визит». Он проспал момент, когда сталь должна была принести покой. Вместо этого он увидел то, что заставило его сердце остановиться: На фалангах красный лак. На полу — узкая полоса крови. Он не открыл замок, и «спасение» прошло мимо, оставив лишь случайный, острый как бритва след там, где его не должно было быть. Он был так близко к финалу, но снова остался в этом промежутке — между жизнью, которой он не хочет, и сном, который его предал.

***

Дверь в гостиную открылась со скрипом, впуская в комнату шум и смех. Вечер фильмов был традицией Лисов чтобы отвлечься от повседневного хаоса. Рене несла миску с попкорном, Дэн и Мэтт спорили о том, кто займет лучшее место на диване, хотя в конце все равно планировали сесть вместе, Нил держался немного в стороне, но его глаза сияли в предвкушении. Элисон выбирала фильм из тех дисков которые взяла из комнаты, а Сэт нес пледы. Аарон, как обычно, ворчал, но его присутствие говорило о том, что он тоже рад быть здесь. Эндрю скользнул внутрь последним, его взгляд был как всегда пуст, но внимателен. Они замерли. Смех оборвался, звуки затихли, будто кто-то выключил свет в их шумном мире. Ники сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Его голова была запрокинута, открывая бледную шею. Глаза были приоткрыты, но взгляд был стеклянным, ушедшим куда-то далеко. Под ними залегли глубокие тени, подчеркивая нездоровую синеву кожи. На его лбу проступила испарина, а губы были сухими и потрескавшимися. Воздух в комнате был тяжелым, смутно пахло чем-то металлическим и… сладковатым, как застоявшаяся кровь. Рене первая опустила миску с попкорном на журнальный столик. Хруст рассыпавшихся зерен прозвучал оглушительно в наступившей тишине. — Ники? — ее голос был тихим, почти шепотом. Никто не ответил. Только странный, прерывистый вздох вырвался из груди Ники. Мэтт осторожно шагнул вперед, пытаясь разглядеть его лицо. — Эй, чувак? Ты в порядке? Нил, который всегда замечал мелочи, нахмурился. Его взгляд скользнул по комнате, цепляясь за детали. Он заметил легкий, едва заметный отблеск на полу. — Что это? — тихо спросил Нил, подойдя ближе. В свете лампы, отбросившей длинные тени, на ковре, прямо у ног Ники, виднелась тонкая, алая полоска. Она была почти невидимой на темном ворсе, но для тренированного глаза Нила, который видел слишком много крови, это был неоспоримый факт. Эндрю, до этого стоявший неподвижно в дверном проеме, сделал несколько шагов, его взгляд был прикован к тому же месту, что и у Нила. Он опустился на колени рядом с Ники. — Ники, — голос Эндрю был низким и ровным, без привычной насмешки или апатии. — Что случилось? Но Ники не двигался. Его тело казалось застывшим, будто он был манекеном, оставленным в этой позе. Аарон, который обычно отстранялся от любых проявлений слабости, почувствовал укол тревоги. Он подошел и присел рядом с братом. — Ответь нам, идиот, — прошипел Аарон, но в его тоне проскользнула паника. И тут Элисон вскрикнула. Она указывала на руки Ники. На фалангах его пальцев, там, где обычно был лишь естественный румянец кожи, темнел ярко-красный лак. Неаккуратный, местами смазанный, но несомненно красный. — Боже мой, — прошептала Дэн, прикрывая рот рукой. Рене опустилась рядом с Эндрю и Аароном, ее глаза наполнились слезами. Она протянула руку, чтобы коснуться плеча Ники, но замерла. От него веяло холодом. — Он… он не спал, — пробормотал Нил, его голос звучал так, будто он только что осознал что-то ужасное. — Он давно не спал. Эндрю осторожно поднял голову Ники. Под ней, на ковре, было еще одно пятно, побольше, влажное. И запах серы стал отчетливее. — Он вырубился, — констатировал Эндрю. — Только сейчас. Они стояли вокруг него, их вечер фильмов был разрушен. Ники, их шумный, веселый, неугомонный Ники, наконец-то заснул. Но не так, как обычные люди. И судя по красному лаку на его пальцах, запаху серы и алой полоске на ковре, это был не просто сон. Это был провал в бездну, где его поджидал совсем не мир Морфея, а нечто куда более зловещее, оставившее свой след.

***

Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как могильная плита. Сет, который обычно старался держаться подальше от «драм», первым нарушил оцепенение. он подошел к окну и резко распахнул его. — Черт, ну и вонь, — прохрипел он, впуская внутрь холодный ночной воздух Пальметто. — Как будто в комнате кто-то спички пачками жёг. Эндрю не обратил на него внимания. Его пальцы, облаченные в черные повязки, замерли в миллиметре от шеи Ники, проверяя пульс. Слишком быстрый. Поверхностный. Ники был не в глубоком сне, он был в состоянии, пограничном с комой от истощения. — Мэтт, неси аптечку. Дэн, воды и мокрое полотенце, — скомандовал Эндрю. Голос его был сухим, как наждак, но именно этот тон заставил остальных выйти из транса. Аарон тем временем осторожно взял руку Ники, рассматривая «красный лак». Он коснулся фаланги, растер пятно между пальцами и поднес к лицу. — Это не лак, — его голос дрогнул от смеси профессионального интереса и личного ужаса. — Это чернила вперемешку с чем-то едким. Он что, пытался содрать себе кожу? В этот момент веки Ники дрогнули. Его глаза закатились, обнажая белки, а по телу прошла крупная дрожь. Он начал что-то бормотать — бессвязный набор звуков, из которых отчетливо выбивалось только одно слово: — Пожалуйста… — Ники, очнись! — Аарон не выдержал и чувствительно встряхнул его за плечо. Ники дернулся. Его глаза сфокусировались не сразу. Сначала он увидел потолок, потом испуганное лицо Рене, и, наконец, Эндрю. В его взгляде не было облегчения. В нем было сокрушительное, черное разочарование. — Она ушла? — прохрипел Ники. Его голос звучал так, будто он глотал битое стекло. — Кто «она», Ники? — Нил присел на корточки рядом, внимательно вглядываясь в расширенные зрачки защитника. Ники попытался поднять руку, чтобы указать на дверь, но рука бессильно упала на ковер, прямо в то самое красное пятно. Он посмотрел на свои пальцы, испачканные в красном, и на его лице отразилась такая мука, что Элисон отвернулась, не в силах на это смотреть. — Я проспал… — Ники закрыл глаза, и из-под век выкатились две крупные слезы. — Она пришла, чтобы это закончилось. С косой… красивая. А я… я просто уснул. Я подвел даже её. Эндрю резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня, идиот. Никаких «кос». Никаких визитов. Ты в общежитии. Ты долгое время не спал и твой мозг начал вытекать через уши. — Но роса… — прошептал Ники, указывая на влажные следы на полу. — На её туфлях была роса. Нил посмотрел на «росу». Это была обычная вода — вероятно, из подтекающей батареи или случайно разлитого стакана, который Ники в своем безумии превратил в деталь визита Смерти. — Это не роса, Ники. Это реальность, — Нил коснулся его ладони. — И мы здесь. Никто не придет тебя «спасать» таким способом. Мы не позволим. Мэтт вернулся с аптечкой. Лисы молча окружили Ники, создавая плотное кольцо. Они не пошли смотреть кино. Элисон принесла самый теплый плед, Дэн заварила крепкий чай, а Эндрю остался сидеть на полу рядом, охраняя этот хрупкий, болезненный сон, который наконец-то перестал быть галлюцинацией и стал просто отдыхом.

***

Ники засыпал по-настоящему, чувствуя на своем плече тяжелую руку Аарона. Запах серы постепенно выветривался, уступая место запаху обычного дома и попкорна. Утро в общежитии Лисов наступило серое и тягучее. В гостиной всё еще пахло выдохшимся чаем и холодным воздухом из окна, которое Сет оставил открытым на ночь. Ники лежал на диване, укутанный в три разных пледа — Элисон и Дэн постарались на славу. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Тишина не была привычной звенящей пустотой бессонницы. Это была настоящая, глубокая тишина после долгого сна. На кухне послышался негромкий стук чашки о столешницу. Ники с трудом сел, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от непривычного расслабления. На кресле напротив, в тени, сидел Эндрю. Он не спал — он просто ждал. Ники посмотрел на свои руки. Красные пятна на фалангах почти стерлись, но кожа под ними была воспаленной. — Это были не чернила, да? — тихий голос Ники разрезал тишину. Эндрю поднял на него взгляд. В его руках был нож, которым он машинально очищал яблоко, срезая тончайшую кожуру. — Марганцовка и спирт. Ты нашел их в аптечке, пока бродил в своих галюнах. Решил, что это лак для ногтей той… гостьи. Ники сглотнул. Воспоминания о «ней» начали меркнуть, превращаясь из реальности в обычный кошмар. — Я действительно видел её, Эндрю. Она была такой… чистой. И коса у неё была из стали. Она обещала, что я стану легким. Что весы больше не будут показывать мой грех. Эндрю встал и подошел к дивану. Он остановился в паре шагов, глядя сверху вниз. — Твой «грех» весит ровно столько, сколько ты ему позволяешь. Ты не спал, потому что боялся, что если закроешь глаза, то больше не сможешь контролировать свою ложь. Но ты проспал. И знаешь, что случилось? Ники покачал головой. — Ничего, — отрезал Эндрю. — Мир не рухнул. Кевин не спился за ночь, Нил не сбежал, а Аарон не забыл, как дышать. Единственное, что пострадало — это ковер, на который ты пролил марганцовку. Ники нервно хихикнул, но тут же осекся. В груди что-то больно сжалось. — Значит, спасения не будет? — Спасение — это не девка с косой, Ники. Это восемь часов сна и таблетки, которые тебе сейчас выдаст Аарон. В этот момент дверь в комнату приоткрылась. В проеме показалась лохматая голова Нила. Он внимательно посмотрел на Ники, оценивая его состояние. — Очнулся? Мэтт приготовил завтрак. Дэн сказала, что если ты сегодня хотя бы заикнешься о чем то кроме сна то, она лично привяжет тебя к кровати. За спиной Нила послышался голос Элисон: — И мы выкинем те ужасные туфли, которые ты купил на прошлой неделе. После твоих рассказов о «росе» на них больно смотреть. Ники посмотрел на них — на этих сломленных, колючих, но таких живых людей. Сон больше не казался ему предательством. Он казался перемирием. — Эндрю? — позвал Ники, когда остальные ушли на кухню. — Да? — Спасибо. За то, что не открыл ей дверь. Эндрю ничего не ответил, лишь едва заметно пожал плечами и убрал нож в карман. Но Ники знал: этой ночью Эндрю сидел у его дивана не для того, чтобы охранять его сон, а для того, чтобы перехватить сталь, если она решит вернуться.

***

Первая тренировка после «длинного сна» была похожа на возвращение из космоса. Гул стадиона, скрип кроссовок по паркету, запах пота и озона — всё это казалось слишком громким, слишком ярким. Ники стоял в раздевалке, затягивая шнурки. Пальцы всё еще немного подрагивали, а кожа на фалангах, сожженная марганцовкой, неприятно зудела под спортивными бинтами. Когда Лисы вышли на поле, Кевин уже ждал их в центре. Его взгляд, обычно мечущий молнии, на этот раз был странно приглушенным. Он посмотрел на Ники — долго, тяжело — и просто кивнул. —Ники, вставай в защиту. Попробуешь удержать Нила. Ники кивнул, чувствуя, как внутри ворочается привычный страх. «А что, если я снова провалюсь в туман? Что, если коса снова блеснет в углу трибун?» Тренировка началась. Нил двигался как молния. Раньше Ники пытался предугадать его движения, используя остатки своего измотанного адреналина. Теперь же он чувствовал себя странно… медленным. Но это была не вязкая медлительность бессонницы, а тяжесть живого тела, которое наконец-то начало восстанавливаться. В середине упражнения произошло то, чего Ники боялся больше всего. В пылу борьбы он столкнулся с Нилом. Они оба рухнули на покрытие. Клюшка Нила, зацепившись за защиту Ники, случайно чиркнула его по предплечью. Ники замер на полу. Маленькая, тонкая полоска крови проступила на коже. Яркая. Красная. Настоящая. Он смотрел на неё, и перед глазами всплыл тот вечер: красный лак на пальцах, запах серы и холодная сталь из его видений. Его затрясло. Ему показалось, что тишина стадиона — это та самая тишина его двухлетнего кошмара. — Эй, Ники! — Нил уже был рядом, тяжело дыша. Он заметил его взгляд. — Это просто царапина. Слышишь? Просто порез. Галлюцинация начала отступать. К ним подошел Аарон. Он грубо схватил руку Ники, осматривая повреждение. — Жить будет. Обычный порез. Никакой магии, никакой смерти, Ники. Только твоя неуклюжесть и клюшка Джостена. Ники поднял глаза. На трибунах было пусто. Там не было фигуры в белом, не было блеска стали. Были только Лисы. Мэтт, машущий ему рукой с другого конца поля; Элисон, поправляющая шлем; и Эндрю, который стоял в воротах, опираясь на клюшку, и внимательно наблюдал за каждым его вдохом. — Это… это просто кровь? — прошептал Ники. — Самая обычная, — подтвердил Эндрю, подойдя ближе. Его голос был слышен только Ники. — Ты не на небесах, Ники. Ты в Южной Каролине. Тут жарко, воняет потом, и мы всё еще чертовски плохи в защите. Вставай. Ники глубоко вдохнул. Впервые за два года этот вдох не принес боли. Он вытер пот со лба, размазывая его вместе с капелькой крови, и почувствовал, как тяжесть на весах внутри него наконец-то уравновесилась. Он не проспал свою жизнь. Он просто наконец-то проснулся. — Кевин! — крикнул Ники, поднимаясь и перехватывая клюшку поудобнее. — Скажи Нилу, чтобы бегал быстрее, а то я засну со скуки! Лисы переглянулись. Это была его первая шутка за неделю. И хотя она была натянутой, она была сигналом: Ники Хеммик вернулся.

***

Прошло три месяца. Колумбия задыхалось от летней духоты, но для Ники этот воздух больше не был тяжелым. Галлюцинации отступили, оставив после себя лишь смутные воспоминания, похожие на старые черно-белые фотографии. Он стоял на заднем дворе их дома в Колумбии. В руках у него был старый пыльный пакет, который он прятал в самом дальнем углу шкафа. Внутри лежали они — те самые туфли. Лакированные, дорогие, когда-то они казались ему верхом стиля, но теперь вызывали лишь фантомный запах серы. Ники смотрел на них, и в голове всплывал образ: роса на носках, красный лак на руках и холодное лезвие стали. — Всё еще любуешься ими? — Эндрю появился из тени дома как всегда бесшумно. Он прислонился к стене, зажав в зубах незажженную сигарету. Ники горько усмехнулся. — Пытаюсь понять, как я мог перепутать обычную обувь с вестником конца света. Они даже не в моем вкусе теперь. Слишком… острые. — Ты видел в них то, что хотел увидеть, — ровно ответил Эндрю. — Покой. — Я искал покой не там, — Ники вздохнул и вытащил одну туфлю. Он провел пальцем по подошве. Росы не было. Была только пыль и засохшая грязь с парковки. Ники подошел к мусорному баку. На мгновение ему показалось, что в отражении стекла он видит ту самую девушку — чистую, невинную, с косой в руках. Но когда он моргнул, там был только он сам: с кругами под глазами, которые наконец-то начали бледнеть, и в футболке с дурацким принтом, которую ему подарил Мэтт. Он разжал пальцы. Туфли с глухим стуком упали на дно бака. Один раз, второй. Звук был окончательным. Как точка в конце очень длинного, бессвязного предложения. — Она больше не придет? — спросил Ники, не оборачиваясь. Эндрю щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его непроницаемое лицо. — Если придет — я ее не пущу. Ты же знаешь, я не люблю незваных гостей. Ники улыбнулся — впервые за долгое время это была не защитная маска, а настоящая, живая улыбка. Он чувствовал себя странно пустым, но эта пустота не пугала. Это было место для чего-то нового. — Пойдем внутрь, — сказал Ники. Он прошел мимо Эндрю, и на этот раз его походка была твердой. Визит был окончен. Замок был закрыт, но не для спасения, а для жизни. Ники Хеммик больше не ждал Смерть. Он ждал завтрашнего дня, где его ждал обычный, человеческий, честно заработанный сон без призраков и запаха серы.