Ангельское

      Шарль не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял Макс.       С самого утра он был сам не свой. Не ожидал, что его пригласят на похороны, хотя они и были довольно близки с Максом, но Шарль почти не общался с Келли. После её появления они с Максом и отдалились, если говорить откровенно, и женщина откровенно его недолюбливала. Но вот неожиданность — пригласила и его.       Девочка, Пенелопа, стояла, как в воду опущенная, даже её косички с чёрными лентами висели безжизненно. Шарль никогда не хотел увидеть, как такой маленький ребёнок теряет родителя — но отвести взгляда от неё не мог.       Келли произнесла проникновенную речь, заставившую прослезиться Ландо, стоящего рядом с Шарлем. После вперёд вышел Йос, за последнюю неделю постаревший лет на десять. Он, как обычно, говорил про погоню за результатами и силу духа, но без привычного огонька, будто с бумажки читал текст, в который и сам уже не особо верил. И тогда появился он.       Макс стоял перед Шарлем, как живой, только лицо его было чужим — безэмоциональным, безжизненным. Лицо потустороннего существа, явившегося людям с какой-то целью.       На долгие секунды повисла гнетущая тишина. Макс смотрел куда-то над плечами гонщиков, пришедших на его похороны. Молчала и толпа прощающихся.       Вязкую тишину нарушил всхлип Ландо. Макс дрогнул всем телом, как неверное изображение, и исчез. Мир вернулся к жизни. Зароптали его родственники, зашептались гонщики, заплакала маленькая Пенелопа. Почему-то единственные слова, которые Шарль запомнил с того дня, принадлежали Келли, которая прижала дочь к груди и успокаивала её, заботливо покачивая в крепких объятиях.       — Он не ушёл, потому что не закончил своё дело.

***

      С тех пор Шарль время от времени видел Макса краем глаза. Он пытался убедить себя, что это обман зрения, но, когда подбирался достаточно близко к уверенности в этом, начинал паниковать и искать взглядом ангела.       Макс никогда не являлся ему напрямую. Он возникал на краю зрения и исчезал до того, как Шарль мог его разглядеть.       Он всегда появлялся в паддоке. Чаще во время гонок, стоял на краю трассы. Реже во время свободных практик, смотрел с полупустых трибун.       Спустя несколько недель Шарль не выдержал и позвонил Келли, выпросив её номер у Ландо.       — Ты его видишь? — потратив всего пару минут на вежливые вопросы, перешёл к главному Шарль.       Он задержал дыхание в ожидании ответа, и тогда впервые увидел Макса где-то вне трассы. Ангел появился в дверном проёме ванной комнаты и удивительно человечным жестом опёрся плечом о белый косяк. Шарль едва не прослушал ответ Келли.       — Нет, он не появляется дома, — тихо ответила женщина. — Но Ландо говорил, что иногда видит его во время гонок. Ты видишь его чаще?       — Возможно, — пересохшими губами ответил Шарль. — Я вижу его довольно часто, но обычно только… как это будет… на периферии. Понимаешь?       Повисла тишина. Макс стоял так близко. Казалось, если Шарль встанет с кровати и сделает три шага, он дойдёт до него и прикоснётся. Но в то же время пространство ощущалось непреодолимым — за спиной Макса виднелись огромные сливочные крылья.       Голос Келли отвлёк Шарля от гипнотического зрелища неподвижного в посмертии ангела.       — Думаю, его последнее дело связано с гонками, поэтому вы с Ландо видите его. Он ни разу не появлялся дома.       — О, — бестолково ответил Шарль, но тут же собрался и попытался сгладить свою бестактность. — Мне жаль.       Келли тяжело вздохнула.       — Пи скучает без него. Но, думаю, его отсутствие к лучшему. Он не бередит её душу.       Шарль кивнул и неловко попрощался.       За время разговора Макс не сдвинулся с места.       — Зачем ты здесь? — обратился напрямую к нему Шарль.       В животе образовался неприятный холодок, быстро поднявшийся к груди, к горлу. Макс моргнул, чуть нахмурился, встал ровно и вдруг хлопнул крыльями. С тумбы слетели бумаги — распечатки диаграмм, отражающих состояние силовой установки и прогнозы на эти выходные.       Макс исчез, оставив Шарля без ответа.

***

      Он начал появляться во время гонок. Шарль видел его всё ближе и ближе, пока ангел не возник посередине трассы. Шарль едва сдержался, чтобы не увернуться от неподвижной людской фигуры, застывшей на длинной прямой. Но Макс стоял в шаге от идеальной траектории, и Шарль не задел его. В зеркале он заметил, как ангел развернулся и посмотрел ему в след, прежде чем исчезнуть.       После гонки его спросили об этом во время интервью. Как победитель, он не мог отказаться отвечать на вопросы журналистов, да и имидж идеального гонщика не позволял игнорировать людей, глядя им в лицо.       Шарль помедлил и всё же не смог сдержать негодования:       — Это не ваше дело. Мы сами разберёмся, почему Макс до сих пор на трассе, но посторонним не следует в это лезть.       Он ушёл вскоре после этого и не успел выслушать остальные неуместные вопросы, заданные Ландо, приехавшему сегодня вторым. Шарль не понимал, почему не хотел делиться этой проблемой с общественностью, но отчего-то считал правильным скрывать тайну появления Макса.

***

      — Как вы думаете, кто станет чемпионом мира среди гонщиков в этом году?       Шарль вздрогнул, увидев за плечом журналиста знакомое лицо. Макс смотрел прямо на него — впервые за долгое время коротких появлений и взглядов в пустоту.       — Я не могу предсказать исход чемпионата, — сглотнув, ответил Шарль.       Журналист обернулся на поднявшийся шум и едва не отпрыгнул, увидев Макса. Он пробормотал что-то явно нелестное на испанском и отошёл подальше. Макс даже не взглянул на него. Шарль заметил, как его лицо поскучнело, прежде чем ангел исчез, как и не было.       Люди зашептались, а Шарль молча пялился на место, где только что стоял ангел. Макс пытался что-то донести до него? Не просто выполнить какую-то неведомую живым миссию, а передать сообщение Шарлю? Не всем гонщикам? Не Ландо? Должно быть, это было совпадение.       Не прошло и трёх дней, как Шарлю пришлось отказаться от идеи совпадений. Он побил прошлогодний лучший круг Макса в Остине и вновь поднялся на высшую ступень пьедестала почёта. Макс появился, когда играл гимн Монако. Он встал перед людьми внизу, перед заградительной лентой. Охрана растерялась, никто не знал, как реагировать на потустороннее существо, слишком редко подобные ему являлись перед толпой. Макс же стоял, подняв лицо, и слушал чужой гимн с той же глуповатой гордой улыбкой, с которой обычно слушал гимны Нидерландов и Австрии. Он исчез, когда зазвучали первые ноты итальянского гимна, чем спровоцировал волну возмущения со стороны тифози, и оставил Шарля в замешательстве и лёгком страхе.

***

      — По какой-то причине он здесь из-за тебя, — в тот же вечер выговаривала ему Келли, впервые позвонившая, а не ответившая на его звонок.       Шарль молча выслушивал её на протяжении последних двух минут под тяжёлым ангельским взглядом.       — Я претендент на титул, — попытался предположить Шарль.       — Ландо лидирует в зачёте, — не согласилась Келли.       — Ты видела его на последней гонке? Он едва справляется с давлением.       Келли промолчала. Она и сама знала, что Норрис сдает. Он держался довольно долго, но каждое появление Макса выбивало его из победного ритма. А когда ангел возникал посреди трассы, проходя между болидами, Ландо и вовсе терял темп. За последние недели Шарль сократил отрыв между ними до десяти очков, и такими темпами он будет следующим чемпионом мира. Если сможет перебить рекорд Макса.       До безвременной кончины в собственном доме во время перерыва между гонками Макс лидировал в общем зачёте. Чтобы догнать его, Шарль должен был занимать первые места во всех оставшихся гонках. У Ландо было бы больше шансов, если бы не дрогнувшая при виде сверхестественного существа психика.       — Возможно, он хочет, чтобы ты помешал Ландо стать чемпионом мира в этом году, — предположила Келли. — Если ты одержишь ещё три победы, то у Ландо не будет шанса.       — У меня шанс ещё есть, — напомнил Шарль.       — Сомневаюсь.       Он вздрогнул, услышав ледяную сталь в обычно мягком голосе. Ангел подошёл ближе, раскрыл непроницаемые бежевые крылья, затмевая свет лампы и пряча Шарля в тень.       — Одна твоя ошибка, и он станет чемпионом мира по количеству очков, набранных раньше. Уверена, это то, ради чего он всё ещё здесь.       — Я не думаю, что ты права, — ответил Шарль, зажмурившись.       Он не хотел видеть это бесчувственное лицо, искаженное тенями от искусственного света. Шарль вспоминал, как Макс, уже ангел, смотрел на него во время исполнения гимна Монако в Остине. И само по себе пришло другое воспоминание, совсем давнее, когда Макс улыбался, заняв второе место. Как он стоял рядом с Шарлем, а не в толпе, как он обливал его шампанским. Нет, Макс не ради своего титула остался среди живых. Зачем ему пятый кубок дома? Он хотел иного.       — Я знаю его лучше, — ответила Келли, и Шарлю послышалась ревность в её словах.       Он промолчал, не желая ссориться с ней, но не способный согласиться. Тьма отступила. Когда Шарль открыл глаза, Макса в комнате уже не было.

***

      Он появлялся на каждой практике, стоял в гараже Феррари рядом с машиной Шарля перед выездом на квалификации и возникал на трассе во время гонок. Ландо отказался принимать участие в предпоследней гонке сезона, и Шарль удивился, когда никто не стал его осуждать.       Карлос отвёл его в сторону, когда Макс в который раз появился в гараже Феррари, и потрепал за плечо.       — Ты не чувствуешь это? — почему-то шепотом спросил он. — Постоянный холод.       Шарль нахмурился, увидев, что чужая кожа была покрыта мурашками, несмотря на постоянную жару.       — Ты сам не свой, — добавил Карлос, не дождавшись ответа. — Когда ты последний раз был дома?       Шарль покачал головой. Он знал ответ на этот вопрос, сам задумывался, почему ни разу не навестил мать с тех пор, как впервые увидел Макса в паддоке.       — Где Лео, Шарль?       Он оттолкнул Карлоса и сам отступил.       — У Лоренцо. Ему спокойнее дома, — ответил он, неожиданно низким голосом.       Карлос смотрел на него, не скрывая беспокойства, но Шарлю нечего было ему сказать. Чем он мог поделиться? Тем, что видит Макса уже каждый вечер? Тем, что ангел ощущается рядом всегда, когда он сидит в болиде? Тем, что Шарль уверен, будто Макс желает, чтобы он забрал его победу в последнем чемпионате?       — Карлос, — позвал его Шарль, когда испанец уже и не ожидал от него хоть каких-то слов. — Если я буду первым в следующей гонке. Я стану чемпионом мира.       Карлос кивнул, и его лицо смягчилось, прежде чем он обнял Шарля, крепко прижимая его к груди.       — Страшно выигрывать у мертвецов, но ты давно заслужил этот титул. Не думай о Ферстаппене, вспомни о себе.       Шарль кивнул, когда Карлос внимательно всмотрелся в его лицо. От объятий он не почувствовал ничего, кроме потустороннего холода.       У стены стоял, безмолвно наблюдая за ними, Макс, огражденный от мира пушистыми кремовыми крыльями. За его головой нимбом грело землю алое солнце.

***

      — Шарль Леклер выйдет на финальную гонку сезона одним из двух претендентов на кубок пилотов. Каково это — соревноваться за приз с мертвецом? Тем более, когда твой противник наблюдает за каждым твоим движением в ожидании ошибки даже после смерти.       Шарль захлопнул ноутбук и подтянул колени к груди, уставившись в стену чуть левее сложенного крыла Макса. Он не чувствовал враждебности преследующего его ангела. Он вообще ничего не чувствовал уже больше месяца. И слова Карлоса не заставили его опомниться.       Он дотянулся до телефона и, подумав, всё же позвонил Келли. Это был его последний вопрос, на самом деле единственный, который его интересовал с самого начала.       — Как Макс умер?       Келли долго молчала. После ответила холодно и коротко.       — Об этом говорили в новостях. Инфаркт.       — Я слышал. Я хочу узнать, как выглядели его последние минуты.       — Он спал, — после ещё более долгого молчания ответила Келли.       Шарль услышал её тяжёлый вздох, шорох. Он ждал.       — Ему стало плохо утром. Он говорил о тошноте, сильно потел. Мы решили, что это из-за пробежки на жаре, такое уже случалось, что ему было тяжело по утрам, в груди болело. Мы ужинали морепродуктами накануне… неважно, мы не поняли, в чём дело. Ему становилось хуже, и, пострадав пару часов, он ушёл в спальню. Сказал, что ему плохо, что он хочет поспать и чтобы все оставили его в покое. Я думала, что он слишком беспокоится из-за такой мелочи, даже рвоты не было, он только побледнел слегка. Я думал, что он просто перегрелся на солнце, понимаешь? Я говорила ему, что всё будет хорошо. И он поверил.       Раздался ещё один продолжительный вздох, голос Келли дрожал.       — Он ушёл в спальню отдохнуть. И когда я зашла за ним, чтобы разбудить к обеду, он уже был мёртв. Я ничего не сделала, чтобы это предотвратить, я даже врача не вызвала. Он умирал в соседней комнате, а я ничего не почувствовала, не догадалась.       Шарль сбросил вызов, не способный больше слушать это. Келли не знала, чем обернётся её спокойствие, не могла знать. Даже Макс не понял, что с ним происходит. Но Шарль не мог слушать, как она была рядом и ничего не сделала. Он не имел права винить её, но и утешить не мог.       Через минуту телефон зазвонил, но он сбросил вызов, не глядя.       Макс умер в одиночестве и страхе. Шарль не мог представить такой смерти для себя.       Ангел стоял над ним, их колени почти соприкасались. Так близко и так недостижимо далеко.       Шарль должен забрать кубок. Он верил, что это то, чего желал Макс. Но было ли это правильно?

***

      В юности они ненавидели друг друга. Или Шарль ненавидел Макса? Сложно было припомнить. Макс всегда возмущался, когда Шарль превосходил его хоть в чём-то. А после всё равно помогал — никогда не высказывался против него, когда мальчишки строили козни, не отказывал в мелких просьбах. О чём-то большом Шарль не просил никогда, они с Максом не были друзьями, всего лишь соперники на каждой трассе.       Когда Макс принёс первый кастомизированный шлем, Шарль придумал свою наклейку и прицепил её к шлему на следующую гонку. Когда Макс пришёл в именном костюме, Шарль ещё неделю дулся, что не может получить такой же. Когда Шарль побеждал в гонках, обижался Макс, но ничего сделать с этим не мог. Они соревновались во всём: кто поссориться с большим количеством соперников, кто первым стащит блокнот распорядителя гонки, кому не влетит от маршалов за пересечение линии трассы во время ночных вылазок. Шарль первый поцеловал девчонку при Максе, но Макс всё равно оказался смелее и первым поцеловал его.       Шарль проснулся, как от кошмара, и повернул голову. Макса в комнате не было. Он зажмурился и свернулся в клубок, накрываясь одеялом с головой. Шарль не мог поддаться детской ностальгии накануне самой важной гонки в его жизни. Он не мог проиграть собственной голове, как Ландо. Он должен был победить — если не ради себя, то хотя бы ради Макса, который мечтал о титуле чемпиона, но однажды стыдливо поделился тайной мечтой — они с Шарлем оба станут чемпионами. Повзрослевший Макс часто и беззастенчиво говорил об этом со всеми: фанатами, журналистами, напарниками. Но когда-то это была страшная тайна, которую Шарль хранил рядом с драгоценными воспоминаниями о Жюле и робкими надеждами на будущее без стыда. Это было так давно, что он уже годы не вспоминал об этом. Но накануне гонки за титул память затягивала удушающую петлю.

***

      — Шарль Леклер, впервые в истории гонок, становится чемпионом мира и возвращает долгожданное чемпионство на родину тифози, он привозит победу Феррари!       Шарль закрывает глаза, пересекая финишную черту, и ощущает призрачное присутствие. Он скашивает глаза и видит Макса, сидящего на боковом понтоне. Его светлые волосы развивались на ветру, он смотрел вперёд, будто сам участвовал в гонке вместе с Шарлем. С такого ракурса не видны были ангельские крылья, и на миг Шарль увидел его вновь живым и снова юным, свободным.       Макс повернулся к нему, но не подарил улыбку. Маска смерти навсегда обездвижила его лицо.       Шарль нажал на педаль газа, разгоняясь по прямой до предельного значения и не поднимая ногу перед поворотом. В ухо что-то закричал инженер, но он уже не слышал. Он видел Макса, который на секунду нахмурился, а после запрокинул голову и бесшумно рассмеялся, прежде чем исчезнуть.       Болид на максимальной скорости вышел за пределы трассы и по прямой полетел в стену. Ряды колёс замедлили движение, но не остановили — удар оказался смертельным.       Шарль поднялся, стряхнул тяжесть с плеч и повернулся. За задним антикрылом стоял Макс — бескрылый, живой. Он поднял руки, и Шарль схватился за него. Они обнялись, и наконец-то Шарль услышал то, чего ждал, казалось, годами — размеренный стук чужого сердца, вторивший его. Макс просунул руку под его, обхватил за талию, и повёл вперёд. Шарль не знал, куда они идут, но ему и не нужно было, он наконец-то чувствовал, что поступает правильно. Только одно его беспокоило.       — Я завершил твоё дело?       — Наше дело, — фыркнул Макс. — Мы оба чемпионы, не так ли? Наконец-то ты меня догнал.       Шарль толкнул его в бок, и последнее беспокойство покинуло его. Вспыхнул свет и пришёл опустошающий — очищающий покой.