Ветер не дует без причины

— Мой ангел… Варка выдыхает с трепетом, глядя в столь чистые глаза цвета водной глади. Крепкое мужское тело млеет рядом с дивой, обладающей божественным созданием. Варка точно знает, что она — нечто большее, чем просто падший ангел. Николь поворачивает голову вбок; с пунцовыми щеками, застенчиво прикрывая губы, она скрывает дикое смущение, от которого Рыцарь Бореалис чувствует не меньший трепет. Вторая её ладонь покоится на его обнажённой груди, неловко скользя к плечу. Её тельце на фоне его мускулистого телосложения выглядит донельзя хрупким, и Варка касается её слишком мягко, боясь навредить. — Ты не была столь скромна, когда первая потянулась к моим губам, — с усмешкой замечает мужчина, касаясь губами её бледной кожи на вытянутой шее. Она прикрывает очи от наслаждения, думая, что отсутствие голоса имеет и свои плюсы. «Хотите сказать, что не вы первыми начали невзначай касаться моей ладони?» Николь приподнимает уголки губ, встречаясь с ним взглядом. Варка усмехается, не чувствуя никакого стыда, лишь жгучее желание прикасаться к этой женщине вновь и вновь, ощущая мягкость её кожи под кончиками пальцев. Рейн наконец открывает лицо, касаясь шрамов на его щеке. Магистр Ордо Фавониус неумело проводит руками по одеяниям ангела, пытаясь спустить их пониже, на что Николь мысленно смеётся, с лёгкостью обнажая упругую грудь. Варка с невозмутимым лицом рассматривает её несколько секунд, после чего припадает губами к взбухшим соскам, жадно целуя и посасывая. Он с разочарованием отмечает, что та не в силах издать ни звука наслаждения, которое дало бы ему твёрдую уверенность в правильности своих действий. Поэтому он внимательно вглядывается в её лицо, даже после того как сминает её губы своими. Она отвечает напористо, первая проникая своим языком. По её щеке медленно стекает слюна, которую Варка незамедлительно слизывает, после чего целует скулы. Внизу всё давно затвердело до мелкой боли, но он подавляет скопившиеся эмоции, стараясь сделать приятно в первую очередь ей. — Ты говорила, что для ангелов все люди особенные, — тяжело дыша, шепчет рыцарь, хватая её ладони своими и сжимая их над её головой, после чего ищет её глаза. — Но я ведь самый особенный для тебя, верно? Вопрос звучит играюче и легко, но Николь чувствует нотки серьёзности и стали. Варка щурит глаза по-детски, ожидая положительного ответа. «Иначе и быть не может». Кивает ведьма, поднося его ладонь к своим губам. Варка чувствует себя мальчишкой, смущаясь от её нежных поцелуев. Она старательно целует его шрамы, после чего полностью притягивает его к себе. Он проникает к её бёдрам через разрезы тканей, сжимая их и касаясь всё выше. Николь томно дышит, ощущая сильное желание внизу живота, образующее тугой узел. Сгибается в спине, желая почувствовать большее, и Варка просто не смеет отказывать ей в этом. Его грубые пальцы, покрытые множественными порезами, касаются её в самом сокровенном, медленно проникая внутрь. — Если я сделаю что-то не так, говори сразу! «Неужели Великий Магистр Ордо Фавониус никогда не имел женщины?» Усмехается Рейн, внутренне ощущая приятную истому, обволакивающую всё тело. Рядом с Варкой было хорошо. Можно было раствориться в своих мыслях, дать волю буйному всплеску эмоций и слов, не задумываясь об их значимости. Рядом с Варкой это было не нужно. Неважно. Николь не раз ловила себя на мысли, что слишком ценила его открытость и прямолинейность. Он блестел, словно лезвие двуручного оружия, отполированное его бесконечной отвагой и свободой. Свобода… Отсутствие ограничений и ответственности на плечах, дарующая лёгкость в лице и возможность дышать полной грудью. Рейн в полной мере ощущала эти чувства рядом с ним, столь похожим на неё, но одновременно будто глядела на свою полную противоположность. В ноздри въедается аромат вина из одуванчиков, и Николь просто не может не выдохнуть с озорством. Иногда ей казалось, что Варка вёл себя как мальчишка, вечно хохочущий и не знающий уныния. Потому-то Николь его и полюбила. Он напоминал ей ветряную астру, безумно любящую лёгкий ветер. Варка усмехается. Касается её губ невесомо и не сводит глаз. В груди стрекочут цикады, и мужчина ощущает их присутствие почти физически.                                       *** — Снова ты сидишь у этого утёса, Николь? Алиса появляется внезапно, улыбается как-то грустно и бесшумно подсаживается рядом. С этого места Мондштадт был как на ладони. Закат, отдававшийся тысячами блёклых лучей оранжево-жёлтого цвета, оставлял на душе шрамы прошлого и лёгкое покалывание где-то в груди. «Мы часто коротали здесь вечера. Как же прекрасен регион свободы с этой высоты, правда, Алиса?» Николь улыбается, и в лице её не проскальзывает и тени скорби или тоски. Она, вытянувшись как струнка, касается светлых прядей своих волос, накручивая их и о чём-то задумываясь. С их совместной битвы против Второго предвестника в Нод-Крае прошло несколько десятков лет. И, как и ожидалось, люди не вечны. Хрупкие создания, падающие на колени от одной только боли. Как же внезапно они умирали! Варка погиб год назад в ходе очередной экспедиции по Тейвату. По словам его рыцарей, он умер с улыбкой на лице, словно в бреду, бормоча её имя до самого последнего вздоха. В тот день женщина отчётливо ощутила внезапную тревогу, обволакивающую, как холод в Драконьем хребте. Но она давно была готова к утрате. Падшему ангелу большего и желать было нельзя. Прожить столь крохотный (для божественных созданий) период своей жизни в объятиях любимого человека было великой честью. Но стоит почувствовать чьё-то касание руки, сопровождающееся приятным вечерним ветром, как по лицу бежит одинокая слеза, падающая на её лёгкое платье.