Ворожу

Чёрная вода создаёт воронку и расходится обратно, Хэ Сюань не знает сколько занимается этим и имеет ли это вообще смысл. Он проделывает это уже несколько раз, и каждый раз не может закончить или бросить. Дело не в отсутствии умений или опыта. Нет, Хэ «гадал» так уже много раз, но никогда не мог собраться спервой попытки. Мысли каждый раз путались, только руки делали всё сами. Мысли… Мысли собирались то в один, то в другой вопрос: зачем я это делаю? И Хэ тут же находил ответы — Чтобы узнать в порядке ли он? готовит ли он план мести? Не нужна ли ему помощь? Не нужно ли бояться? Не попал ли он в плохую компанию? Какие людишки якшаются с ним? Могут ли у него быть сообщники? — Демон чёрных вод всячески отрицал лишние, по его мнению, вопросы, мастерски подбирая им замену. Пусть даже и глупую настолько, что расскажи он Хуа Чэну, тот от смеха согласился бы снизить долг — «шуты же тоже получают награду». Хотя, может по этой причине его долг всё ещё повышался на три процента, а не на четыре какое-то время. Вода, как это обычно бывает, сходится вместе в совершенно случайный момент. Воронка закручивается, и вода больше не разбегается. Ураганом поднимается бирюзовое свечение, заполняя верх воронки. Туман рассеивается, и становится видно потрёпанного Юношу, от которого, тем не менее создаётся прекрасное впечатление. Будто принца одели в тряпьё. Он играет на лире, и, кажется, думает о чём-то своём. Хэ хочет рассмотреть поближе, увидеть снова это лицо вблизи как это было раньше. В те времена, когда он ещё имел возможность наблюдать это лицо каждый день. Но парень, словно угадывает его намеренья, встаёт и, опираясь на палку, уходит вдаль. Как обычно… Хэ думает посмотреть с другого места, но замечает оставленный веер. Он самолично вернул его юноше когда-то, ещё и сам починил, вложив в него всё сердце, в том виде, в котором оно имеет смысл. Вода резко отливает, а затем вновь приливает огромной волной на пристань, забирая веер с собой. Вот и повод увидеть парня воочию, главное, чтобы он не заметил Хэ, а то снова уйдёт. Как обычно. Хэ ворожил много раз, и всегда парень убегал. Гулял в лесу с его высочеством, болтал с генералом Сюаньчженем, помогал с посевами Повелительнице дождя, готовил ужин с бродягами. Неважно. Неважно, что он делал, каждый раз как Хэ пытался подойти поближе, сам или водой, парень отходил, просил пойти куда-то ещё, уходил брать воду где-то в ином месте, всячески избегая его. Даже если ворожа, Хэ ничего не мог ему сделать. Ши Цинсюань. Цинсюань. Цинсюань. Имя, что уже который месяц не выходит из головы. Имя человека, который боится его, который и стал человеком из-за него. И Хэ был бы полным дураком, реши отрицать он чужой страх. Цинсюань спал либо в окружении кого-то, либо не спал вовсе. Ни то, ни другое Черноводу не нравилось. Но кто он вообще такой, чтобы ему это не нравилось? Учитывая произошедшее, Цинсюань сегодня точно не будет спать. По крайней мере, так полагал демон. Однако, глянув из тени, заметил, что Ши вообще-то мало того, что сидит один на крыльце заброшенного храма, так ещё и спит, прижимая к себе длинную трость. Хэ подходит ближе, и верно, не ошибся, Ши спит. Его лицо… Его знакомое лицо, которое Хэ не разглядывал, по ощущениям, вечность, теперь прекрасно видно. Цинсюань спит, облокотившись спиной о то, что когда-то было дверным косяком. Хэ это на руку, обычно после подобных случаев Ши никогда не спал. Он аккуратно распахивает рубаху юноши, стараясь не смотреть на лицо, и кладёт туда, до этого покоящийся в собственной руке веер. Зачем он возвращает его вновь?.. Черновод не знает. Его действия противоречат собственным мыслям и чувствам. Тем, что он так прилежно пытается себе внушить. Так что он решает не думать о них, хотя бы сейчас, а то наступит такой шум в голове, что Ши проснётся. Хэ прикрывает рубаху, почти на ощупь, не в силах оторвать взгляд и поднять его на лицо парня дольше чем на миг. Взгляд мечется и за всем этим Хэ не замечает или не хочет замечать, как Цинсюань просыпается. Вроде это произошло, когда он ещё не убрал руку. Неважно. Хэ не сдерживается и всё же смотрит на лицо парня. Эмоции, которого меняются от непонимания до резкого осознания. Страх… То, что Сюань ожидал и… что видит. Лучше б разбил этот веер к чёрту…        Видеть это в сто раз сложней. Они смотрят друг другу в глаза какое-то время. У Хэ проскальзывает мысль, что обычно бледная кожа Цинсюаня сегодня выглядит особенно болезненной. И надо его перекрасить. Глупость. Это смотрение в глаза длится дольше, чем вся их встреча. И никто не спешит уходить. Ши замер от страха, Хэ же от любования изучения лица своего врага. Говорится же что врага нужно знать в лицо. Хотя демону и претит мысль, что божество человек перед ним его враг. Слишком мало, но в то же время и слишком долго он смотрит на его лицо. Пора уходить, не то Ши от страха заснуть ещё несколько дней не сможет. Хотя, вероятно, он и так. Хэ поднимается медленно, но это только для себя на деле же он с максимальной скоростью, на которую только может быть способен непревзойдённый демон, исчезает. После его побега остаётся лишь оцепеневший Цинсюань и веер, починенный Черноводом. За те несчастные несколько секунд, что он провёл у Ши Цинсюаня, воды успели стать такими же беспокойными как хозяин. И встречали собственно его точно также. Он чуть не стукнул невиновную, подплывшую к нему рыбку. Хорошо сдержался. Он злится. На себя на веер на людей, оставивших Юношу на крыльце, на его высочество, на ночь, на воду, на рыб. Ши, наверное, единственный на кого он не злится. Хочется кого-то разбить, а лучше что-то, например, веер, будь он не ладен. Хэ резким движением руки поднимает волны разбивая ими деревья и ломая камни. Мелкие демоны, выжившие после великой битвы, разбегаются в разные стороны. Так уже и занимается рассвет.

***

У Черновода есть удивительная способность — приходить в тот момент, когда Ши погружён в дела настолько что на небольшое время забывает о нём. Именно тогда Хэ и появляется. Смотрит из тени, из лужицы реки, из кружки воды и стоит над ним ночью. ОТКУДА ТУТ ВООБЩЕ ПОСЛЕДНЕЕ?! Когда Цинсюань думает об этом становится тревожно, а не размышлять об этом он не может. Долгое время он считал, что Хэ хочет, чтобы тот умер либо с голоду и обезвоживания, либо от страха. Ши не может есть или пить, если чувствует на себе взгляд. Однако, когда он не ел или не пил, взгляд становился ещё холоднее. Взгляд направленный только, только на него. Ранее он думал, что ощущение, что за тобой следят — миф параноиков, потом решил, что и сам параноик, какое дело великому демону до ничтожного бродяги? Но около трёх дней назад стало ясно, что ему не казалось и веер был тому доказательством. Этот самый веер, некогда являвшийся духовным оружием, Ши прямо сейчас складывал и раскладывал в стремлении успокоиться. Надо. Точно! Надо сходить помочь старушке Лао, да это то что он должен сделать! Хэ не беспокоил его с той ночи. Не то чтобы Ши был сильно против, его одинаково пугает и его присутствие, и его отсутствие. Цинсюань не хочет прогонять демона, да и не смог бы сделать этого, но и постоянно чувствовать на себе ледяной взгляд… В общем, нестандартные нынче у непревзойдённых пытки. Хотя все те разы он не причинял Ши боли, в последний раз даже вернул утерянную вещь. Ладно. Хватит с него. Он уже дошёл. Калекой нести что-либо весьма проблематично, зато он может присмотреть за её внуком. Тот мальчик смышлёный, жаль сирота ещё и бедный. — Эй старина Фэн! Ты пришёл! Я знаю, чем мы займёмся! Я увидел такое большое и красивое дерево издали! Ты обязан сводить меня туда! Говорят, у него даже легенда есть — Цинсюань не мог не усмехнуться на это, в его возрасте ему хотелось того же, но брат следил, а пустослов пугал, не до гулянок было — Да~а? — наигранно удивлённо произнёс бродяга, — хм~м думаю мы могли бы сходить к нему, но разве твоя бабушка не велела тебе заниматься каллиграфией? М? — Он, ухмыляясь, проходит в дом, пока за ним бежит мальчишка. — Э!.. Ну старина Фэн! Ну пожалуйста!!! Всё же, им удаётся найти компромисс — сначала занятие, потом поход. Первое Ши и самому не охота, поэтому они останавливаются на третьем иероглифе. Дерево оказалось искусственно посаженым к скорому фестивалю, в район бродяг не устанавливают даже фонарика, а тут аж целое дерево. Хотя, приличный район всё же. Уже наступают сумерки, пора уходить. Ближайшая дорога вела через лес, они оба прекрасно её знают, пройти его будет не сложно. Он считал, что демон его ненавидит, но все действия и раньше говорили об обратном. Однако верилось в это с трудом, проще решить, что его откармливают, успокаивают, чтобы снова погрузить в ещё большие страдания и отчаяние. Не то чтобы Ши считает, что не заслуживает этого. «Ну, я думаю он в праве. В конце концов мой брат… я имею в виду, что реши господин Хэ придти и добить меня, я не стану препятствовать. На этот случай… Лянь-Лянь я знаю, ты сильно занят, но не мог бы ты в таком случае присмотреть за остальными и помогать иногда старушке Лао. Просто навещать её изредка, прошу… и не держи зла на господина Хэ, ладно?» В мешочке было несколько монет, ничего необычного в целом, хотя менее страшнее не становилось. За ним следят. В последнее время это участилось, Ши почти привык чувствовать на себе постоянный взгляд, скоро срастётся с ним. Нужно уходить, уже закат скоро, он слишком устал за все эти дни, уже почти и страх не чувствуется. Всплеск. — А! — Ши вскрикнул. Позади него на берегу, в следах от волны лежала шпилька. Он подошёл ближе. Шпилька была до боли знакомой именно такую же Цинсюань носил, живя на небесах. Жаль он сломал её от стресса, вовремя заварухи. Это была не она. Просто похожа. Похожа на ту самую шпильку, которую он носил, и которую на его последнее божественное день рождение ему подарил его «лучший друг». В голове замелькали воспоминания, и Ши поспешил их прогнать. Сейчас не время. Он так устал от собственной памяти. Возвращаться с ней было нельзя, едва ли ему позволят оставить ещё одну дорогую вещь. Меж тем, небольшая пещера в лесу выглядит неплохо

***

Хэ не знает почему, тогда нарушил обещание, данное себе, и посмотрел, что делает бродяга. Он подумал, что, как обычно, поводит руками, и ничего не произойдёт. Но на сей раз, вода собралась сразу же, являя взору демона, стоявшего к лужице спиной, юношу. Всё прошло куда хуже, чем обычно. Настолько плохо, что какой-то мальчик умудрился потеряться, а Ши словить панику. Хэ не знает, почему пошёл туда, нашёл мальца и вывел его с Ши из леса, почему поморщился от комментария мелкого о нём. Хорошее существо не делает всё, чтобы свести с ума самого дорогого себе человека. И с каких пор Ши самый дорогой ему человек? С каких пор он вообще человек? Хэ также без понятия зачем создаёт с нуля шпильку и начинает, словно одержимый, подкладывать Цинсюаню приятности, уже даже не пытаясь скрываться. Он, конечно же, не знает, почему вода под его мнимым контролем снова создаёт воронку. Хэ снова видит, как потрёпанный юноша берёт мешочек, который лежит там не дольше двух минут. Ведомый внезапным порывом демон кидает шпильку прямо в центр, после видя, как вода выносит её на берег. Юноша берёт её, но возвращаться домой не спешит. Парень уходит назад, оставляя Хэ наедине с водой и пустым берегом. Демон мог бы ринуться за уходящим, но просто провожает его взглядом. Проходит не столь много времени как Хэ резко осознаёт, что юноша пошёл не в ту сторону. Рука уже машинально создаёт воронку, из которой он ясно видит, как бродяга сидит перед пещеркой на берегу небольшого ручейка и смотрит на воду, лишь краем глаза замечая неестественную волну в лужице неподалёку. Откуда в столице вообще столько воды в случайных местах? Они сталкиваются взглядами, но на этот раз уйти или исчезнуть не спешит никто. Так или иначе, друг от друга им не сбежать. Даже наоборот, Хэ, словно под гипнозом, выходит из этой самой лужицы. Он всё еще не может объяснить своих действий, но его уже не так сильно это волнует. Как и раньше, первым от молчания срывается Цинсюань. Хоть что-то же должно оставаться неизменным. — Что такое? — в голосе чувствуется усталость. Хотя бы не лютый ужас. Но продолжать Ши явно не собирается. Что вообще отвечают в подобных случаях? Откуда вообще могут быть такие случаи? — Как дела? — А вы не знаете?.. — Мы ровесники. — Я помню. А ваши как? — Никак — Что он вообще несёт? Он столько раз хотел подойти к нему ближе и даже сделал это два раза, а теперь не знает, что сказать. — Ну так, когда вы планируете убивать меня? — Что?! — Что? — Цинсюань только сидит хлопает глазами. Он чуть подрагивает, то ли от холода, то ли от чего-то ещё. Они молчат ещё какое-то время, пытаясь подобрать слова. Что-что, но именно когда ему это необходимо, Хэ не умеет, не может. Много несвязных мыслей об одном человеке начали вращаться в голове. Все звуки затихли, его уши слышали только дыхание Ши. Сам юноша испытывает схожие чувства, именно сейчас его дар подбирать слова пропадает, как и желание говорить. Но напряжённая тишина, такая не ясная, всегда его смущала. Не понятно, чего ждать. Удара, конца или шума в голове. Ши чтобы, может, отвлечься. Начинает по третьему кругу рассматривать шпильку. — Я давно её не видел — Да, наверное — Сами говорили, чтобы я вам не попадался на глаза. — У тебя суперспособность. Ты попадаешься мне на глаза, не делая ничего для этого. Я не знаю почему. — Хэ и не пытается врать, он правда не знает. Желание сесть рядом с Цинсюанем нарастает. Нельзя. Знает, что нельзя. остатки совести будут не рады, но немым вопросом спрашивает можно ли, а Цинсюань отодвигается. С губ не осознанно для самого Ши, срывается простое едва слышимое даже ему «спасибо». Спасибо за шпильку, за еду, за то, что мальчика вывел, спасибо, что когда-то прикрыл спину. Извинений в их разговоре не будет, всё равно это бессмысленно. Тишина успокаивает, врать смысла нет, но теперь Хэ, кажется, готов говорить. — Не стоит… я~я, знаешь — Хэ комкается, не решаясь озвучить мысль, что вертится в голове уже длительное время, но что так долго осталась проигнорированной — постоянно следил за тобой потому, что волновался за тебя. — Хэ бросает взгляд на удивлённого Ши. Видимо, теперь они поменялись ролями. — то что я оставлял тебе, мне не хотелось, чтобы ты вновь отдавал что-то просто так. — Хэ Сюань мнётся, но продолжает. Становится неловко, он привык молчать с Ши. — Эй, смотри — Хэ одной рукой создаёт воронку, в ней видно самого Хэ и Ши рядом. Последний продолжает удивляться. — О… вот как ты… — смешок. Хэ аккуратно наблюдает, конечно, Ши ничего не может сделать, но не хочется, чтобы пробовал. — Помню, как старушка Лао рассказывала о таком. вы видели это? — Я не слежу за тобой каждую секунду — О. хорошо —…Смотри — картина сменяется и вот уже призрачный город виден из поверхности супа. На фоне слышится как Его Высочество просит своего супруга не разрушать и так потрёпанную жизнью повозку, которая и поломалась, наехав на Се Ляня. Градоначальник же совсем не был против аннигилировать за одно и хозяина. Взмах руки демона, и картина меняется, Ши не сразу понимает, что это место — небесная столица, и правда, сильно поменялось. Теперь слышны вздохи заключённой под стражу Лин Вэнь, а также споры Сюаньженя и Наньяна на тему того, кто из них лучше справился на общем задании. — Неужели так поменялась? Если бы не крики, я бы решил, что это сказка! — Не представляешь насколько, — Хэ закатывает глаза, вспоминая новые постройки. Он с удивляется, заметив, что Ши балансирует чтобы не упасть в воду. — Там многое поменялось, но шуму столько же будто не разбегались. — Ха-ха, неудивительно. — Цветущие луга, множество грядок и кричащие Пэй Мины? Только от его голоса Ши кривится и удивляется, когда понимает, что голоса два, — один чуть грубее. Скоро показываются и виновники, два Пэй Мина, один из которых не Пэй Мин вовсе, а бык в человеческом обличии, держащий небожителя за ворот и волочащий куда-то в сторону самого маленького, но самого окружённого грядками дома. Ши начинает тихо немного злобно смеяться и Хэ готов поклясться, что во всех трёх мирах это лучший смех. Юноша чуть не падает и от падения в воду его спасает только балансировка. Но не от падения на сидящего рядом, впрочем. Они полусидят, Ши пугается, но Хэ быстро помогает сесть. — Спасибо. Та~ак, как там повелительница дождя? — Ты и сам знаешь. Как обычно умна и держится подальше от этого шума. — Хорошо, что так. Помню, как однажды она пришла, и владыка так удивился, что в честь этого аж собрание отменил — Да, было неплохо… Может соберёшь волосы? — Поможете? — Ши протягивает шпильку дарителю и тот попутно промывая волосы юноши закрепляет их изящной шпилькой. — Знаешь я. скучал по тебе… — Угу, я тоже… — Хэ отстраняется, осматривая работу — Тебе идёт, продолжим? — Спасибо, ну, делать нечего, да давайте. Не ясно сколько ещё они так сидят, откровения смешиваются с шутками и воспоминаниями — Я не собирался брать тебя туда. Я не думал, что всё так обернётся мне нужен был только твой брат. — Ши больно это слышать, но они оба знают, что это нужно. — А я как-то пытался позвать вас в порыве болезни ты даже услышал вроде — Ты звал меня как кошку, я поэтому и окатил тебя водой, не глядя. Наконец-то они смеются оба. Ши необходимо нормально поспать. Впервые за долгое время стресса будто и нет. Возвращаться в храм не хочется, и Хэ, видя состояние Ши, предлагает пойти в гостиницу: — Ты сейчас уснёшь. Тут гостиница с вкусной едой рядом, пойдём? — Хэ подаёт ему руку, надеясь, что Ши её примет. — Поэтому вы о ней знаете? — и Ши принимает, вставая и направляясь следом. — Ага. И знаешь, что?! — серьёзно спрашивает Хэ — М? Что же? — Ши бы испугаться, но страха нет, он с усталым смехом идёт следом — Это некрасиво обращаться к ровеснику на «вы»! Юноша смеётся, и они оба не могут поверить в это. Хэ придерживает всё ещё чутка напряжённого Ши. Ничего, он уберёт это напряжённость, утопит и закопает, сотрёт в порошок. Он об этом позаботится. Двоя мужчин уходят прочь из столицы, пока шпилька блестит на солнце, а волны расходятся.