Unlocked at Fifty

      Странная штука — взросление… Лололошка, обзаведясь наконец-то полноценными ногами, всё ещё иногда ловил себя на мысли, что по-привычке пытается подогнуть под себя уже несуществующие большие лапки-формики. Пятидесятый уровень… Рубеж, которого он втайне побаивался, слушая о том, как другие существа бесследно исчезали. Побаивался и за себя…и за друзей, которым предстоит на него переходить. Однако, пережил Лололошка этот переход с лёгким недоумением. До последнего момента он ждал подвоха. Что, вот, гуляя по своим владениям, он, как по щелчку пальца просто растворится… Но, вопреки опасениям, ничего такого не произошло. Не с ним, не с кем-то из его друзей. Рин давно получила пятидесятый и находилась в своём мире, как и Иветт, которая переживала на эту тему особенно сильно. Ану он навещал на днях, тот, к его облегчению тоже не исчез. Амарин, который почти одновременно с ним получил новый уровень…на месте. От этого…стало спокойнее что ли?       Вообще, мысли об Амарине, в последнее время подозрительно часто крутились в беспокойной голове парня. Сначала Лололошка списывал это на обычную дружескую привязанность и собственное любопытство (всё-таки, Амарин был единственным источником хоть каких-то знаний об исчезновениях). Ну…и конечно же они сдружились. Общались, помогали друг другу с прокачкой, делились ресурсами и идеями. С Амарином было интересно. Он был… необычным. И даже не в смысле его веры (ей Лололошка, кстати, так и не проникся) …а в смысле… всего остального? Его спокойный голос, когда он рассказывает очередную историю; эти вечные попытки завербовать (немного надоедливые, если быть честным), но сменяющиеся искренним смущением, когда Лололошка ловко менял тему; его невероятная любовь к воде; моментные сомнения об учениях их коалиции, за которыми было особенно интересно наблюдать. А ещё, Лололошка считал Амарина невероятно красивым существом. Он ведь повидал много разных форм, многих считал симпатичными. Например, Айтора с его необычной прической или Иветт с её милыми рожками, да даже взять ту загадочную Шарманщицу, на вид будто сделанную из сахара и конфет. Все они были по-своему примечательны. Но, Амарин привлекал как-то иначе? Примерно такое же особенное чувство Лололошка испытывал разве что глядя на Рин, когда впервые её увидел, что-то в ней притягивало. То же самое ощущается по отношению к Амарину, только в несколько раз сильнее… Что-то заставляло взгляд задерживаться на его причудливых длинных ушах, окрашенных на кончиках в морозный голубой, на белые ресницы, на то, как его светлые волосы спадали на плечи. И особенно, на то, как его длинная накидка мягко скользила по земле, скрывая босые ноги с красивыми золотыми браслетами на лодыжках. В этом было что-то изящное наверное? Внешность Амарина завораживала. И, пожалуй, именно эта мысль слегка настораживала. Лололошка вроде не был склонен к поэзии и всему такому. Но и отрицать очевидное не мог. Он ведь часто, до перехода на пятидесятый уровень задумывался: что, если Амарин исчез? Тот часто говорил о том дне, когда решится его судьба. Даже грезил об этом «вознесении», пока у самого немного подрагивали руки. Видимо, некотрые опасения и сомнения в его голове проскальзывали. В груди Лололошки в такие моменты что-то сжималось. И это «что-то» ясно давало понять одну простую вещь: Амарин стал для него важным существом. Как именно это назвать — «друг», «товарищ» или что-то ещё, — Лололошка всё ещё не был уверен. Но нужда в определении отступала перед самой сутью: этот странноватый парень занял в его жизни далеко не последнее место. Даже удивительно…       Со своей стороны, Амарин разобрался в своих чувствах куда раньше. Да и как было не разобраться, когда каждый приход Лололошки заставлял что-то внутри трепетать, а на бледной коже выступать предательский румянец? Он даже пытался себя оправдать, встраивая эту симпатию в свою картину мира: может, это знак? Может, он остался в этом мире, не вознёсся, именно для того, чтобы наставить Лололошку на истинный путь? Не просто же так его так зацепило именно это существо в клетчатом шарфе? Может это и было его предназначение? Но, после подобных рассуждений, почти сразу приходило чувство стыда. Глава коалиции наставлял, что те, кто остаются, — помощники и спутники для всех оставшихся существ. Не для кого-то одного… Делать своим личным ориентиром того, кто даже не разделяет их веру…казалось немного эгоистичным отступлением от правил. И всё же…он ведь уже делился частью тайных знаний с Лололошкой. Отогнать все эти мысли и избавиться от тёплого трепета в груди при виде чужой улыбки или чужого жалобного «пожалуйста-пожалуйста», он не мог. Да и не хотел, если быть честным с собой до конца.

***

      Иногда, Лололошка ловил себя на желании просто слушать Амарина. Пока тот был увлечён рассказом, Лололошка был увлечён любованием. О, а ещё, следует упомянуть о какой-то странной потребности в тактильности, которая появилась как-то неожиданно, после получения нового уровня. По крайней мере, раньше он не наблюдал за собой подобного. Но теперь...доставляло странное удовольствие похлопать Амарина по плечу, обнять его за шею в порыве веселья, наклониться поближе, чтобы прошептать какую-нибудь ерунду и наблюдать, как от прикосновения его губ к кончику уха по чужой коже бегут мурашки и пылают щёки. В такие моменты внутри Лололошки что-то тихо ликовало. Он не анализировал почему. Просто было… приятно.       Амарин же, в такие моменты мысленно взывал к Оку о спасении… Но Оно молчало. Или отвечало тихим смешком, которого он не слышал за стуком собственного сердца. Обращаться к нему с вопросами о своих «неоднозначных чувствах» было неловко и невероятно стыдно. Ещё и полностью сформированное тело преподносило новые, сбивающие с толку сюрпризы. Эмоции стали ощущаться острее, колени иногда подрагивали и слабели, а внизу живота возникало странное, сжимающее чувство, будто что-то живое билось изнутри, пытаясь вырваться наружу. Когда это произошло в первый раз, Амарин ужасно напугался. В дальнейшем, он нашёл способ успокаивать себя. В такие моменты, он опускался в воду. Позволяя стихии обнимать себя, смывая непонятную дрожь и нахлынувший на шею и уши румянец. Парень мог часами плавать в своей лагуне, чувствуя, как вода расслабляет и приводит мысли в порядок. Хоть какое-то спасение.

***

       Они договорились о встрече. Правда, четкого времени не указали. Сошлись на том, что Лололошка придёт, как закончит с делами в своём мире. Поэтому, с наступлением ночи, он направился к порталу, прихватив с собой эйдосов. Разумеется, с намерением послушать очередную порцию легенд из коалиции «Тайного знания»…или он всё-таки просто прикрывается этой целью, а на деле просто хотелось провести немного времени вместе? Лололошка ещё не до конца себя понял. По правде говоря, эти истории его искренне интересовали, правда-правда. Хоть он и мог скептично выгибать брови и кривиться от очередной, будто чересчур нереалистичной версии. Но, кто его знает, всё-таки, была в них своя логика, и Лололошка, уже не столь категоричный, как раньше, допускал, что в них может скрываться крупица истины о природе их мира.       Попав в чужой мир и направившись в привычное место их встреч, парень обнаружил, что причал был пуст. От этого резко сделалось неуютно. Амарин же…не мог исчезнуть? Лололошка, набрав побольше воздуха в грудь, уже хотел было позвать владельца мира, но его внимание привлекло движение в воде. Неподалёку от пирса, в сапфировой глади, плескался Амарин. Нырял, исчезая в глубине, чтобы вынырнуть в другом месте, отбрасывая влажные пряди волос со лба и убирая с макушки налипшую тёмную водоросль. Свет, преломляясь в каплях на коже, делал его вид…особенно волшебным. На мгновение он замер, увидев Лололошку на берегу, и широко улыбаясь, направился к причалу, легко выталкивая себя из воды. — Привет, — Голос прозвучал чуть хрипловато. Лололошка прокашлялся. — Я тебя потерял. Амарин робко кивнул в знак приветствия. — Извини, — пробормотал он, принимая протянутую руку, позволяя помочь себе подняться на деревянный настил. Вода стекала с него ручьями. — Признаться честно, не ожидал тебя сегодня увидеть. — Закончил с делами быстрее, чем рассчитывал, — Лололошка неопределенно повёл плечом, вдруг ощутив сухость во рту. Он сунул руку в карман, нервно перебирая пальцы. Ему кажется или так быть не должно? — Э… принёс тебе эйдосов. Так что, надеюсь порадуешь меня очередной легендой. — Он подмигнул, выдавливая хитрую улыбку. — Продолжаешь верёвки из меня вить, — С наигранной досадой отозвался Амарин, но почти сразу широкого улыбнулся, хлопая по месту рядом с собой. — Присаживайся поближе. Лололошка уселся на край причала, едва соприкасаясь с чужим боком своим. Амарин свесил ноги в воду, его босые синеватые ступни медленно водили туда-сюда, рассекая гладь и создавая спиралевидные разводы. Украшения на его ногах красиво отражали свет. Лололошка невольно залюбовался…       Амарин, не теряя ни секунды начал рассказ совей проповеднической интонацией. Первые несколько историй Лололошка старался слушать. Правда старался! Но влажная ткань туники Амарина не давала ему покоя… Обычно свисавшая свободно, теперь она плотно прилипла к телу и стала почти прозрачной в некоторых местах. Тонкая ткань там, где её не прикрывала накидка, позволяла разглядеть…многое. Плоский живот, линию рёбер, контур ключиц и… Лололошка резко отвел глаза, почувствовав, как в животе что-то резко сжалось. Теплая волна прокатилась от груди вниз, заставив сердце биться чаще. Что-то…новенькое. Он попытался сделать глубокий вдох, но воздух будто застрял на полпути. Взгляд против его воли, снова выхватил каплю воды, скатившуюся с мокрой шеи Амарина, прокладывая блестящий путь по открытой спине и скрывшуюся под складками ткани у поясницы. В голове совершенно против воли, возник навязчивый силуэт друга без верхних одеяний. Это…ещё почему так?! Лололошка сглотнул. В горле окончательно пересохло. Его рука, лежавшая на колене, потянулась к шнурку на его левом кеде и начала нервно его дёргать, то затягивая, то ослабляя петлю. Мысли закрутились навязчивой спиралью, заглушая чужой голос, вещающий о «Великом Оке» в том числе…       Пальцы вспоминали ощущение прохладного, влажного плеча Амарина под тонкой тканью. А какая она, эта кожа, на ощупь без всех этих одеяний? Наверняка очень мягкая. Гладкая. Скользкая от воды и всегда немного прохладная. Её бы согреть теплом своих ладоней или склониться, подышав на неё теплым воздухом. Наверняка Амарину бы стало до ужаса неловко. В воображении его руки скользили по тому пути, что проделала капля (а может и не совсем) — от шеи вниз, к лопаткам, нежно очертив их конутр. Спуститься ещё ниже, сжать аккуратную талию, придвигаясь ближе. Амарин всегда так легко смущался от любого прикосновения. Обнимет его Лололошка — и по телу бегут мурашки. Шепнет что-то на ухо, случайно задев губами мочку — и щеки заливает яркий румянец. Уши. О, они, должно быть, невероятно чувствительные. Он ведь помнил тот самый первый раз, когда от нечаянного касания Амарин аж подпрыгнул. Признаться честно, с тех пор Лололошка делал это…иногда специально — наклонялся ближе, чем нужно, дышал на кончик уха, говорил шепотом без надобной на то причины, просто чтобы увидеть как тот замирает, как ресницы его трепещут, а пальцы судорожно сжимают край одежды. А что, если…закусить кончик уха, так, слегка, играюче? Амарин, наверное, ахнул бы. Весь бы вспыхнул, от кончиков ушей до шеи. А если провести рукой под этой проклятой, мокрой тканью? Обвести пальцами выступ тазовой кости, почувствовать, как вздрогнет, услышать как бросит паникующее «Лололошка?!». Спуститься ниже, к чужим бёдрам, прижаться плотнее к чужому телу… — Лололошка? Всё в порядке? Обеспокоенный голос пробился сквозь плотную завесу фантазий. Лололошка моргнул. Реальный Амарин смотрел на него с широко раскрытыми глазами, в которых читался неподдельный испуг. В отличие от своего смущенного и уязвимого двойника в фантазии, его брови были слегка сведены, а губы приоткрыты. — Ты как себя чувствуешь? — спросил Амарин, наклоняясь чуть ближе, прикладывая свою холодную ладонь к его щеке, в попытке заглянуть в чужие глаза. Лололошка осознал, что действительно чувствует себя как-то странно, дышит часто и поверхностно, будто только что откуда-то бежал. Он встретился с глазами Амарина наполненными искренней заботой и ощутил такой внезапный, обжигающий прилив стыда, что его бросило в жар, из-за чего чужая рука ощущается особенно хорошо, даря желанную прохладу. Он резко отвёл взгляд, уставившись на свои кеды. Мозг лихорадочно пытался собрать осколки реальности. Что только что вообще произошло? — Всё… всё нормально, — выдавил парень, резко подскакивая, едва не поскользнувшись на мокрых досках. Колени дрожали. — Спасибо за историю. Очень… очень интересно! Он даже не посмотрел, какое выражение было сейчас на лице Амарина. Не мог. Ему нужно было уходить. Немедленно!!! — Мне пора, — бросил Лололошка через плечо уже на ходу, дрожащими руками выуживая из кармана портативный телепорт. — Лололошка, постой! — донёсся сзади растерянный, тревожный голос. Но тот уже нажал кнопку, исчезая из чужого мира. С досадой выдохнув себе под нос, Амарин поправил спавшую на глаза прядь. Всё-таки из него очень…очень плохой вербовщик.

***

      Оказавшись в безопасности своего мира, Лололошка прислонился к холодной стене ратуши, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное, а в ушах стучит кровь. Он провёл рукой по лицу. Это…с Лололошкой что-то не так или… это очередная особенность перехода на новый уровень, о которой его никто не предупреждал? Он медленно сполз по стене на землю, уронив голову на колени. Перед глазами снова стоял образ Амарина. Ох, чёрт… Вот это да…