upside down in my mind

Дин вскочил от кошмара, на этот раз страдали его новые знакомые. Он все еще помнил отвратительный звук с которым лозы обвили горло и левую руку Майка, помнил как пахла кровь, струящаяся из его лба. Совсем рядом лежал его красно-синий рюкзак, оттуда выглядывало пару учебников за 5 класс. Его глаза были наполнены ужасом, он пытался дотянутся до Дина правой рукой, да вот только не успел. Его резко вытянули в темноту. Последним что одиннадцатый услышал перед пробуждением — неистовый крик и влажный хруст костей. Он забился в угол, отчаянно сбрасывая с себя остатки сна. Все еще тяжело дыша он обхватил колени руками, раскачиваясь взад-вперед, пытаясь утихомирить громко стучащее сердце. Еще одним неожиданным поворотом этого утра стали чьи-то руки, аккуратно сжимающее его плечо. Первым делом захотелось отстраниться и сильно так ударить персону рядом, но увидев Майка, того чью смерть он только что увидел, Дин замер, не в силах поднять руку. Майк стоял перед ним живой и невредимый, его лицо не было залито кровью, а руки ничем не стянуты. Он что-то говорил, но Дин слышал лишь гул в ушах, заглушающий слова. Перед глазами всё ещё стоял тот жуткий хруст, а в носу — запах свежей крови, смешанный с сырой землей и увядшими лозами. Дин резко подался вперёд и вцепился в Майка мёртвой хваткой, уткнувшись носом в его плечо. Руки судорожно сжали чужую толстовку, словно пытаясь удостовериться, что это не очередная галлюцинация и не новый виток кошмара. Он чувствовал тепло живого тела и тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. Секундой позже Майк ответил на объятие положив одну руку на плечо, а другую на макушку, перебирая волосы. Казалось, что, они просидят так вечность но громкий женский голос заставил Дина вздрогнуть и отстраниться. — Майкл! Хочешь опять опоздать? Выходи быстрее. Майк сжал губы в тонкую полосочку, перевел взгляд на яичницу на столе что он принес(Дин даже и не заметил), вернул взгляд на мальчика. — Хей, я.. я уйду всего на 15 минут. Родители всегда убеждаются чтобы я выехал в школу, но после этого я вернусь сюда, ладно? Я принес завтрак, как раз поешь пока что. Майк не соврал, вернулся в к нему даже чуть раньше чем обещал, Дин как раз дожевывал последний кусочек. Майк ловко сгреб тарелку и вилку, бросив беглый взгляд на Дина — тот выглядел намного спокойнее. — Я сейчас, — коротко бросил Майк и скрылся вверх по лестнице. Дин слышал, как открылась дверца посудомоечной машины, звякнула тарелка, потом шум воды — Майк споласкивал руки. Все эти обычные, бытовые звуки действовали странно успокаивающее, то же он слышал когда уборщицы забирали пустые тарелки. Майк вернулся быстро, вытирая руки о джинсы. — Пошли. — он кивнул в сторону выхода. Они поднялись на второй этаж, и Майк толкнул синюю дверь, за которой оказалась довольно просторная комната. У стены — широкий диван, застеленный тёмно-синим пледом, рядом письменный стол, заваленный какими-то бумагами, фигурками, красками и огрызками карандаша, на подоконнике чах кактус в горшке. Полки, возвышающиеся до потолка, были забитыми до нельзя яркими корешками. Несколько ярких бумажек висящих на стене прямо над кроватью (На них изображены странные люди с гитарами и другими музыкальными инструментами) особенно выделялись. — Располагайся, — Майк кивнул на диван, а сам опустился на пол, прислонившись спиной к кровати, после проследил за взглядом нового друга. — О! Нравится? Это — он указал на постер справа — это the cure, а это — он перевел палец на другой — The Clash, а там в углу queen. — Дин сел рядом, на диван. Майк слегка встряхнул руками. — Расскажешь, что тебе приснилось? Или не хочешь? Он смотрел выжидающе, но без давления. Просто предлагал, давая выбор. — Нет. — Хорошо. Хочешь я научу тебя играть в днд? Дин поднял глаза. Из всего, что Майк мог сейчас предложить, это прозвучало настолько неожиданно и обыденно, что почти выбило его из оцепенения. — Во что? — Подземелья и драконы. Настольная ролевая игра, — Майк уже потянулся к тумбочке и вытащил оттуда потрёпанную коробку, расписанную драконами и воинами. Не та что в подвале, намного меньше. — Мы с ребятами по пятницам собираемся. Я обычно веду, но сейчас могу показать основы. Дин колебался всего секунду. Играть в настольные игры — звучало слишком заманчиво и знакомо. Он молча кивнул и чуть подался вперёд, проявляя неподдельный интерес. Майк довольно хмыкнул и пододвинулся ближе к дивану, высыпая на пол содержимое коробки — разноцветные кости всех форм и размеров, карандаши, стопку листов и несколько тонких книжек в мягкой обложке(некоторые явно самодельные). — Смотри, это дайсы, — он протянул Дину жёлтый двадцатигранник. — Главный тут. Остальные поменьше, для урона там или проверок характеристик. Дин взял кость, повертел в пальцах, чувствуя приятную тяжесть пластика. Майк тем временем достал чистый лист и быстро черканул сверху: «ЛИСТ ПЕРСОНАЖА». — Для начала тебе нужно придумать персонажа. Эльф, человек, дварф, полурослик... Кем хочешь быть? Дин нахмурился, разглядывая рисунки в книге, которую Майк пододвинул ему. Острые уши, тяжёлые топоры, изящные луки. И вдруг его взгляд зацепился за иллюстрацию в другой книге — худощавая фигура в развевающихся фиолетовых в звездочек одеждах, посох, с которого срываются искры, призрачные силуэты вокруг. — Чародеей, — прочел он надпись сверху иллюстрации. — Я хочу быть чародеем. — О, серьёзно? Не думал, что ты выберешь заклинателя. Я вот Паладин, Дастин — бард, Лукас — полу эльф. Макс играла с нами всего раз, и не думаю что присоединиться еще, но она выбрала тифлинга. — Он уже потянулся к книге с рисунком чародея, пролистал пару страниц. — Чародеи крутые, у них магия в крови, врождённый дар. Не то что эти маги, которые по книжкам учат. Ты сам решаешь, откуда у тебя сила: драконья кровь, дикая магия, или что-то ещё... Дин молча ткнул пальцем в картинку с потрескивающими голубыми разрядами. — Дикая магия, — прочитал Майк и довольно хмыкнул. — Смелый выбор. Каждое заклинание может сработать непредсказуемо. — последние слова он произнес протяжно и наигранно—страшным голосом. — Хочешь рискнуть? — Дин кивнул. Майк уже чиркал что-то в графах, объясняя на ходу: — Харизма у тебя главная, через неё колдуешь. Интеллект так себе, хоть чародеям он нужен. Смотри, тут ещё навыки есть: обман, запугивание, убеждение... кинь кубики для того чтобы узнать какие у тебя начальные параметры. Дин втягивался постепенно. Сначала просто слушал, потом начал кивать, а спустя полчаса уже сам тыкал пальцем в лист, выбирая заклинания и задавая вопросы. Майк же объяснял разницу между заговорами и заклинаниями первого уровня, между концентрацией и компонентами. А когда Дин впервые кинул дайс на проверку дикой магии и выпало «20», Майк вскинул руки с таким искренним восторгом, будто сам выиграл в лотерею. — Ничего себе! — заорал он, и Дин дёрнулся, но почти сразу расслабился, глядя, как Майк живо описывает: — Твоя дикая магия вырывается наружу — из пальцев бьёт радуга, враги ослеплены, а ты сам светишься, как новогодняя ёлка! Это не по правилам, но есть крит, я разрешаю! Клянусь, я внесу это в сценарий. По прошествии пары часов Майк схватил рацию и потребовал друзей поторапливаться.

***

— Погодите секундочку, сейчас все расшифруем — Дастин уперся левой рукой в стол, правой записывал на том же клочке бумаги перевод. Прочитав написанное он сильно нахмурился. — Шериф, а где вы это взяли? — Макс заинтересованно наклонилась перехватывая бумажку с рук шепелявого . — "Помогите, я здесь" — она ненадолго замолчала а потом направила взгляд в Хоппера — Вы нашли Джейн? Что бы передать вам это, она должны была бы находиться рядом. Где она? Что за хрень, Шериф? — На его лице пробежала целая гамма эмоций: сначала шок, он и сам не ждал что это может что то значить, потом растерянность, как вообще это случилось? Следующим делом страх, где же Джейн? Как она? Как ей помочь? Следом злость. Какая малолетка будет ему допрос устраивать? — Не ваше дело, Мэйфилд. Спасибо за помощь, а теперь брысь по домам, или куда вам там. — он махнул рукой будто отгонял назойливых мух. Ребята не двинулись. — До свиданья. — чуть строже протянул он. Ребята с сомнением переглянулись. — У нас еще сходка в радио клубе. — Лукас чуть прикрыл собой Макс говоря это. Хоппер тяжко вздохнул, забрал листок и вышел из кабинета громко хлопнув дверью. — Вам нужна моя помощь с чем то? — мистер Кларк быстро переменился, будто ничего не произошло секундой ранее. Все трое покачали головой, Дастин поправил рюкзак на плечах и первым вышел из кабинета. Лукас аккуратно перехватил запястье Макс и они вместе вышли проговаривая привычное «до завтра мистер Кларк». Все прекрасно знали что без Майка делать в радио клубе особо нечего, ну на самом деле есть что, но смысл? Макс с ними не потому что «что-то есть делать», а потому что это бы значило провести время вместе и понаблюдать за остальными. Они могли бы заняться чем нибудь полезным, но важнее заняться этим вместе. А еще они не очень то хотели видится с Троем и его приспешниками-балбесами, но поднимать эту тему никому не хотелось. — И что мы будем со всем этим делать?— Дастин был очень растерян, все следовало одно за другим, то пропажа Джейн, то девочка из леса, теперь ещё и эта странная записка. — Ну, а что нам по твоему остается? Мы же не можем вломится в дом к Шерифу и требовать ответа. — Кто знает — Макс фыркнула и зашагала быстрее в класс— мне кажется, что это всё не случайно… Их прервал треск рации.

***

У входа, все трое побросали велики и скейт, заходили они уже, как к себе домой. Уже собираясь спускаться в подвал, они услышали отклик Майка, говорящий о том, что они на верху. Зайдя в комнату, перед ними встала такая картина; Майк разлегся на диване с учебником математики старательно выучивая формулы. Девочка сидела рядом читая какой то справочник по днд. Наконец заметив прибавление в комнате Майк буднично сказал. — Представляете, он просто гений математики! Он объяснил как решать десятичные дроби. Лукас несколько раз обвел глазами комнату. — Кто он? Девочка подняла руку. Майк вернулся к формулам. Трое у входа переглянулись. Ладно. Странее все равно некуда, верно? Макс первая вышла из оцепенения. — Погоди, че? Уиллер встал с таким возмущением будто это они вдруг вывалили какую то чушь. Его пересказ событий вышел довольно скудным (он не стал вдаваться в детали, особенно о пистолете) в сравнение новости о том, что шериф что-то да знает. Информация о тайном послании на морзянке говорила о многом и не о чем одновременно. С одной стороны, это же шериф, конечно у него есть зацепки. Может это вообще не связано с Джейн, кто вообще пустит человека в плохом моральном состоянии искать собственную дочь по темному лесу? ("А кто запретит, и кто если не он, он же шериф?"— Подсказывало подсознание ребят). С другой, это же Хоукинс. Даже если не связанно с девочкой, что вообще могло бы произойти чтобы у него оказалось это? Если и произошло это бы объяснило его агрессию(на самом деле нет, он всегда ворчлив, а тут еще и такой стресс). Таких вопросов и несостыковок можно было искать вечность. В сущности у них на Хоппера только догадки, не более, и когда они это осознали в комнате воцарилась тишина и спустя еще пару минут они решили что Дина (о гениальном уме Майка в придумывании кличек уже успели поведать) нужно ввести в курс дела. Даже если он немногословен, 5 голов лучше чем 4. Они скинули все подушки и одеяла которые только смогли найти, расселись в круг оставляя место по середине и даже заказали пиццу которую Дин успел так полюбить. Майк скинул в центр несколько семейных фотографий поясняя за свою биографию с такой точностью, будто мальчику придется сдавать экзамен по этому предмету, но он собственно был и не против узнавать больше о новых знакомых. Во время рассказа Мэйфилд постоянно вертела головой, цокала, добавляла историям достоверности спуская Уиллера с небес на землю. В конце девочка совсем не выдержала и силой уложила Майка на лопатки, закидала сверху подушками и уселась на его ребра, не давая дышать. Она забрала у него бразды рассказчика, но не стала упоминать хоть что-то о самой себе. Она не добавляла ненужные детали, вплоть до точного оттенка чьих-то волос, как это делал Майк делая рассказ трудным для понимания. Она ловко указывала на разные фотографии, рассказывая о всех как либо связанных людях, вынула пару из собственного бумажника, что-то перехватила из пенала Лукаса, даже откопала припрятанную фотографию мамы Дастина, у шепелявого в кармане. Достав очередную фотографию из своего кошелька, она заметно потухла. Рыжая поставила ее и стало понятно, что сделана она в фото будке. На самой фотографии были две девочки, сама Макс ,корчащая рожицы на камеру, и еще одна, улыбающаяся во все тридцать два зуба, кудрявая, с большими карими глазами, и что самое интересное — знакомая. Дин замер, потом протянул руку указывая на русую девочку. Лицо Макс вытянулось. Страннее, как показывает практика, есть куда. — Ты знаешь ее? Видел ее? Я о ней говорила, ну что она пропала. Пожалуйста, если ты видел ее, скажи где? Мы все очень волнуемся. — глаза выглядели до ужаса отчаянными но голос ни на миг не дрогнул. Он хотел было открыть рот, но осознание того, что он просто не может описать, что произошло, ударило его по голове с такой силой, что, будь удар реальным, он бы потерял сознание. Он даже не сможет объяснить то, с чем они столкнулись, у него просто физически не хватит слов. Да и как он вообще может позволить себе рассказать им об этом? Как он смеет втягивать их сюда? Как может позволить повести их за руку на верную смерть? Он ведь знает, что они умрут, он знает, что она уже, скорее всего, умерла. Он знает, что она, возможно, выжила бы, если бы он был чуть сильнее, если бы он старался чуть больше, если бы он был храбрее. Если бы он смог, возможно они бы сидели здесь вместе, сидели бы бок о бок поедая пиццу. Но он не был. Он видел её, и он знает, каково там, где она заперта. Тогда, когда проходы исчезали и появлялись, когда они были нестабильны, тогда он и попал туда. Он бежал и бежал, стараясь найти выход, когда увидел её. Там было темнее, чем здесь, там умер Майк, её шею обвили лозы так же, как и его. Он помнил, какой звук издавало её сдавленное горло, он помнил, как она извивалась и брыкалась, он помнил её отчаянные глаза. Он помнил, как замер, когда увидел её. Он правда пытался помочь: он обхватил самую ужасную, склизкую и толстую лозу, резко потянул на себя, но не смог ни удержать её в руках, ни отбросить подальше, прежде чем она выскользнула и вернулась на прежнее место, ещё крепче сдавливая чужое горло. Он пробовал ещё раз, и ещё, и ещё, но лозы не сдавались. Девочке буквально чудом удавалось глотать немного воздуха и оставаться в сознании, но не больше: пока они занимались лозами, лозы занимались её ногами, и она оказалась прикованной к земле. Тогда он услышал, как что-то огромное приближается и резко обернулся. Это было намного выше него. Оно было соткано из неправильности, собранно по частям, словно кто-то, глумясь, сшил человека с растением, грибом и насекомым. Кожа — если это можно было назвать кожей — имела цвет сырого мяса, которое начало подгнивать(запах был соответствующим), отдавая синевой и мертвенной бледностью. Но самое чудовищное заключалось в том, что у этого существа не было лица. Точнее, лицом ему служил распустившийся бутон плоти. Лепестки, мясистые и влажные, раскрывались слоями, как у болезненного, хищного цветка, и в самой глубине этой воронки не было ничего. Манящая пустота, которая, тем не менее, смотрела на нас. Смотрела и видела. Вместо рта — прореха внизу «головы», полная игольчатых зубов, которые росли в несколько рядов, загибаясь внутрь, чтобы уже никогда не выпустить добычу. Существо двигалось рывками, неестественно, ломано. Длинные, чрезмерно гибкие руки заканчивались пальцами, которых было слишком много, и они росли не туда, отчего хватательные движения этого существа были подобны ударам плетей, оканчивающихся костяными наростами. От него несло сыростью подвала, гниющей плотью и чем-то металически-сладковатым, приторным — запахом крови, которая уже начала сворачиваться. Когда оно разевало свой «цветок» в беззвучном крике или охоте, было видно, что внутри у него нет ни глаз, ни ноздрей — лишь скользкая, влажная плоть, пульсирующая в такт его дыханию. Оно не шло, а текло к нам, подламываясь в суставах, и единственным звуком, предвещающим его появление, было мокрое, хлюпающее чавканье — звук, с которым его липкие лепестки отделялись друг от друга, готовясь сомкнуться на твоем лице. Это было не животное. Это был сгусток утробного мрака, принявший форму, способную двигаться, чтобы найти нас. И оно улыбалось нам дырой в багровых складках своей морды. Он помнил её лицо в тот последний миг, когда развернулся и побежал. Она не кричала. Она просто смотрела. Смотрела ему вслед с чем-то, что он сначала принял за ужас, но теперь, прокручивая это воспоминание снова и снова, понимал: это было понимание. Тихое, спокойное понимание и принимание того, что она умрёт одна в этой темноте. Он бежал тогда. Бежал так быстро, как только могли нести его ноги, не разбирая дороги, не думая о проходах, о лозах, о том, что в любой момент может провалиться ещё глубже. Он просто бежал от звука чавкающих шагов за спиной, от запаха гнилой плоти, который, казалось, въелся в его лёгкие навсегда. — Дин? — резкий, отрезвляющий голос привел мальчика в чувства — ты как? — это был Майк. Дин резко отшатнулся и с силой вжался в диван. Что же делать? Как объяснить, если не хватает слов и совести?  Майк подвинулся чуть ближе, протянул руку но резко остановился в вопросительном жесте, будто не знал, имеет ли право на прикосновения. Дин кивнул. Майк аккуратно, с невероятной нежностью и осторожностью положил свою ладонь на плечо мальчика, и очень внимательно взглянул в зеленые глаза. — Хей.. слушай, мы.. сильно виноваты перед той девочкой, а сейчас она просто.. исчезла, понимаешь? Нам важно найти ее, и если ты знаешь, то пожалуйста, — он повторил с чуть большим напором — пожалуйста, даже если это опасно, скажи нам.  Дин наконец-то осмелился поднять глаза и оглядеть комнату. В голове все стало очень ясным. Ни какого страха, ни паники, даже стыд за свою трусость улетучился. Почему же так? Эти четверо ребят, они, словно, предавали ему уверенность. То как им хотелось помочь девочке, не смотря ни на что. Дину стало понятно, что эти ребята полезут в самое пекло, но добьются своего, даже если они не очень и сильны, даже если им придется чем-то пожертвовать.  Дин резко вскочил на ноги, взял одну из валяющихся игровых досок, и предварительно смахнув все фотографии в первую попавшую коробку, поставил ее в центр круга. Сверху с громким стуком он поставил фигурку чародея. — Здесь мы находимся. — он резко дернул доску переворачивая ее на изнанку, да с такой силой, что фигурка отлетела на другой край комнаты, но никто не обратил на это внимание, не до фигурок сейчас. Он поставил "волшебницу" на то же место что и чародея, но с изнанки. — Здесь она находится. — Прямо рядом с волшебницей он поставил самую страшную фигурку которую только смог увидеть подоле себя.  — Демоголгон! — Дастин воскликнул заставляя остальных дернутся от неожиданности. Макс непонимающе заморгала, и через несколько секунд молчания обратилась к Дину.  — И что это значит? Ты хочешь сказать что Джейн похитил страшный человек и привел ее.. не знаю, в пещеру какую то? Она заперта в чьем-то подвале? Нет, подожди, где ты… как вы вообще встретились? Дин явно поник. Ну и что теперь? Как бы он не хотел, он просто не сможет описать что видел, ему физически не хватит красноречия для этого.  — А ты сможешь привести нас туда? — Лукас выгнул бровь. И через пол минуты раздумий Дин кивнул, Майк и Макс мгновенной встрепенулись и оживились.  — Решено! Сегодня идем туда! — Майк чуть ли не подскочил от восторга. Входная дверь громко хлопнула и снизу послышалось копошение, затем девичий плач, после тихий женский голос приговаривающий об скором ужине, и только тогда Майк вспомнил о Дине, которого здесь быть не должно вообще-то. Сразу после осознания происходящего, снизу Карен снова подала голос. — Майк! Я видела велики у входа, спроси друзей голодны ли они, я накрываю на стол. Путем немых переглядов было решено, что Дин спрятаться в комнате пока остальные ужинают. Длинноволосому понравилась мысль остаться здесь, тут столько неисследованного! Жаль, разве что, что музыку нельзя включить.

***

Да уж.. если бы у Майка был выбор идти есть мамину стряпню, или остаться со своим новым другом, обсуждая его рассказ, узнавая все новые и новые подробности, он бы определенно выбрал второе. К его глубокому сожалению, живот уже начинал предательски урчать, да и ребята выглядели достаточно измотано.  Но он уже не был так уверен в своем решении, когда середины лестницы почувствовал этот манящий запах жаренной курицы. О жаренная курица, одно из самых прекраснейших блюд, она хороша во всем… Хрустящая сочная корочка, мягкое филе, ароматный сок, который заполнял рот с каждым новым укусом. Но это это, казалось бы, идеальное блюдо, легко могли испортить тушенные овощи, по консистенции скорее напоминавшие детское пюре. От одного взгляда на этих чудищ бросало в холодный пот, ни кокой демогоргон или бескостный не сравнится с этими тварями. — Садитесь ребята не стесняйтесь — Спасибо,  миссис Уиллер — компании было немного неуютно, ведь только что они обсуждали пропавшую подругу, а теперь ужинают в теплой домашней атмосфере. Сама картина всего происходящего была очень, как бы сказать… интересной. Миссис Уиллер держала на руках маленькую девочку, но при этом умудрялась накладывать еду на стол, устраивать сервировку, как в ресторане, и ворчать на Ненси, что бы та выплюнула жвачку, пока её муж спокойно сидел за столом, читая  утреннюю газету, в которой говорилось о смерти… кого? Бенни? Разве это не тот добродушный повар из забегаловки? Впрочем неважно, подумаешь, смерть очередного работяги, что в ней может быть такого? Сейчас важен лишь стол, который в свою очередь ломится от различных закусок, приправ и тарелок. — Ох вы столько наготовили… даже неловко как-то…— Макс всегда так говорит, хотя её горящие глаза выдавали все с потрохами — Ой ну что ты, что ты, не так уж и много.— Хотя мама в свою очередь постоянно ведется на эту явно притворную лесть. Каждый уселся на свое место, но из-за такой оравы людей пришлось воспользоваться парой табуреток, что стояли поодаль. Поскрипывая сиденьями и звеня приборами, каждый начал трапезу. Друзьям было не впервой вот так сидеть и жевать еду, приготовленную мамой Майка. Они уже были словно семья. И как обычно, после тишины должны последовать разговоры, чаще всего эта была раздраженная Ненси, сегодня не стало исключением. — Майк, хватит— раздраженный тон старшей сестры, уже снился ему в кошмарах. Если бы он мог использовать заклинания из D&D, то звучало лишь одно слово силы — Ну что опять?— возмущению не было придела, когда она уже оставит его в покое? То это не так, то се не так. Она вообще бывает довольна? Разве что со Стивом… — прекрати так громко чавкать— да никто уже не обращает внимание на эти стычки, это стало обыденность, как ежедневная газета. Но если бы к вам изо дня в день приставали с какими-то мелочами, вы бы оставались в здравом уме? Хотя у него тоже есть козырь, один интересный случай, который ему так удачно удалось увидеть. Стив Харинктон и его поражающие воображение трюки на крыше. — А что на счет тебя? — Лицо Майка искривилось в довольной гримасе, как будто он получил Крит, в самый ответственный момент  — Меня? — Да, твои оценки, они не очень-то радуют — Ненси вот, вот, да хотела вставить слово, мол оценки у неё отличные, но не в этот раз, иногда надо почувствовать этот вкус поражения— Хотя нет, есть одна хорошая, по анатомии— В один момент лицо Ненси стало багрова-красным, но его уже было не остановить — дай угадаю тебе с ней Стив помогает, да? — Теперь уже стало интересно всем, каждый развесил ушки на макушки, такое не часто случалось. — Стив? Стив Харинктон? Разве это не тот парень с которым ты вчера гуляла?— Карен была удивлена, она и не думала услышать это имя в таком разговоре и обстановке — Все, не важно! — Нет важно, мне вот очень интересно знать, почему я снова слышу это имя. — Ой, ну хватит мам, я пошла!— Ненси с грохотом отодвинула тарелку от себя, и громко топая, ушла на верх, не забыв хлопнуть дверью. Да уж, атмосфера перестала быть такой уж семейной и уютной. Нашей группе друзей было явно немного не по себе после этой сцены… — Карен, я думаю ей можно гордиться, у меня была тройка по анатомии— наконец-то наш дорогой «глава семейства» соизволил отвлечься от газетенки 

***

Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, а небо приобретало легкий темно-синий оттенок. Семьи заканчивали ужинать и готовились ко о сну, матери читали детям сказки, животные прятались по норкам. Оглушительный звон разрезал пространство, дребезги разлетелись по разные стороны. Это была одна из сотни разбитых тарелок, в доме Байерсов они бились часто, можно сказать, что приходилось докупать новые. — За что ты так со мной!? Почему? Почему? Почему ты не можешь прекратить все это!? — голос дрожал, руки тряслись, а глаза слезились — За что ты меня так ненавидишь? — теперь тон сменился с яростного на жалобный — Это ты ничего не понимаешь, девочка пропала! Разве я могу стоять столбом? Разве я могу кому-то позволить чувствовать, то же, что и чувствовала я? — Тогда что на счет меня? Я теряю тебя всё больше и больше… Ты постоянно занята чем угодно, этими диаграммами, записями, ты ничего вокруг себя не видишь  — Джонатан, ты же знаешь, что я люблю тебя, не все так просто — Хватит! Я устал быть твоим сыном , я устал от этих взглядов, я устал, что на меня тычут пальцем — вдох, выдох кислорода не хватало, отдышка была тяжелой — Джонатан я— он не дал ей договорить. — Нет не надо, ничего ни говорить, я не хочу тебя слушать— парень начал собираться, ему нужно развеяться, даже не смотря на то, что на улице было темно может быть это и к лучшему, у него было мало фотографий в ночи, а сейчас он сможет наверстать упущенное  — Ты куда так поздно? — Гулять, хоть немного развеюсь — Пожалуйста будь осторожен, я слышала, что убили человека— тревожный голос медленно переходил в бормотание, она снова забыла о нем, она снова ушла в себя — может это как-то связано с её исчезновением? Да и к тому же… — Все ясно с тобой, я пошел — он не смотрел назад, честно ему уже было все равно на мать. Ей не было дело до него с того момента, как она сошла с ума, но нести ношу «сына сумасшедшей» приходится Джонатану.  Только переступив за порог, в лицо хлынул освежающий и прохладный воздух. Приятное чувство легкости прошлось по телу, да, теперь можно было дышать. У него не было особого маршрута, он просто хотел навестить одно место, особое место, не такое как другие, «замок». Изначально они строили замок "Баерсов" его для Уилла, думали что будут вместе там играть. Но двенадцать лет назад, все изменилось, замок "перешел" ему, так и не дождавшись истинного хозяина. Парень положил руку на одну из выступающих деревяшек. — Даже после всего произошедшего она все равно ждет тебя, я тоже ждал— слезы выступили из глаз— прости, но я так больше не могу, не могу постоянно томится в ожидании чего-то, прости меня — утирая лицо, Джонатан тяжело вздохнул, похоже  груз на его плечах стал легче — теперь это твой замок, я вверяю его тебе, удачи. Душевную атмосферу прерывает резкий крик, что это? Животное? Нет не похоже, они кричат совсем не так, неужели человек? Девушка? Та ли пропавшая девочка? От пропажи которой мама так волновалась?Времени думать не было, страха — тоже. Он рванул с такой скоростью, что чуть не упал при первых шагах. Ветки царапали кожу, корни то и дело заставляли спотыкаться, он даже успел разорвать низ штанины пока бежал. Обнаруженная им сцена заставила почти разочароваться, всего то пару подростков веселятся у бассейна и пьют пиво. Пила, на удивление, даже Нэнси Уиллер, но он почему-то был уверен в ее святости. А впрочем, она же общается со Стивом. Он бы от такой отвратительной компании тоже забухал. Барбара порезалась пока открывала пивную банку, да так сильно что кровь хлестала удивительно быстро, Джонатан даже поморщился, слишком уж больно это выглядело. Холланд ушла в дом за аптечкой, а незнакомый парень все же скинул кричащую девушку в бассейн, еще через минуту открылась правда отсутствия Крисси в их компании. «Она больше с нами не тусит, эта сучка, по всей видимости, променяла нас на Мансона, Чейз сказал что видел как они общались, и с тех пор она как будто нас избегает. Ей придется много сделать что бы снова влиться в нашу компанию» — так сказала незнакомка. Джонатан понимал, что здесь делать ему нечего, он так же понимал, что следить за людьми сидя в кустах — как минимум странно. В конечном итоге все ушли в дом, в то время как Барбара наоборот вышла оттуда, она сидела у бассейна разглядывая бинты на руке, при этот выглядела невероятно несчастной, ему захотелось запечатлеть этот момент, эта сцена показалась очень меланхоличной, так что он достал фотоаппарат и сделал несколько снимков когда заметил кое-что поинтересней. В окне второго этаже горел свет и было отчетливо видно как Нэнси снимает свою полосатую новую кофту. Вот теперь ему точно пора. Но разве можно устоять когда перед тобой еще более несчастная картинка? Он не замыслил ничего такого, что обычно замышляли странные сталкеры-маньяки фотографирующие полу-голых девушек, ни в коем случае. Он просто привык наблюдать за жизнью через объектив, он видит не просто «полу-голую девушку», он видит картину. Видит свет падающий на ее локоны, видит как она слегка морщится, видит как она натягивает на себя ненастоящую страсть и улыбку, скрывая грусть от ссоры с подругой. Он щёлкает затвором не из злого умысла, а потому что для него это естественно — «сохранять» красивое или эмоциональное. Он видит такую же одинокую, хоть и в окружении людей, девушку как и он сам. Когда в поле зрения появился Стив, он решает что все становится уж слишком странным и недопустимым, так что решает ретироваться пока остался незамеченным. Хм…Неужели Барбара успела вернуться в дом пока он отвлекся?