Путь к тебе

Влад сидел на паре, и в его голове царил относительный покой, когда внезапно, без предупреждения, в мозг ворвался шквал боли. Это было не похоже на мигрень – это было ощущение, будто кто-то с силой срывает с души защитный слой, обнажая нервы. Блондин схватился за голову, пальцы впились в виски, пытаясь удержать ускользающую реальность. Хаос. Он соскочил с места, ноги подкосились, и он, шатаясь, вывалился из аудитории, рухнув на пол у холодной стены. В голове – адский калейдоскоп. Разрушенный город, серый, как пепел, и чувство абсолютного, всепоглощающего одиночества. Толпы зомби, их мертвые глаза, и страх, леденящий до костей. Первый мощный взрыв – звук, который он помнил не ушами, а каждой клеткой тела. Любовь и потеря. И среди этого ужаса – Арсений. Его красивые глаза, смотревшие с такой пронзительной нежностью, что даже сквозь пелену смерти они казались единственным маяком. Он вспомнил их первый, самый нежный поцелуй, который был глотком жизни в мире, где царила смерть. А потом — второй, более требовательный, полный отчаяния и жажды. Смерть Сашки — боль, которая разрывала сердце. Уничтожение ДПЗЛ. Море слез, выплаканных в чужую ключицу. Первый секс, ставший актом слияния душ перед лицом небытия. И последний взгляд в каре-зеленые глаза во время перезапуска мира, когда Влад знал, что теряет его навсегда. Он снова задыхался. Нехватка воздуха была физической, острой, словно легкие забыли, как работать. Кто-то тряс его за плечи, возвращая из бездны. Влад с трудом разлепил глаза, и сквозь пелену слез увидел те самые глаза. Янтарь, смешанный с изумрудом. — Всё хорошо, дыши, — голос Арсения был низким, успокаивающим, как рокот океана. Он взял его руки, прижимая к своей груди, и заставил повторять вдох-выдох. Влад цеплялся за его ритм, за его тепло, как за единственную реальность. — Я здесь, ты в порядке. Мы в порядке. Когда дыхание немного выровнялось, Арсений, не выпуская его, поднял Влада на ноги и втянул в крепкие, отчаянные объятия. Влад почувствовал, как его тело обмякло, и он зарыдал, уткнувшись в чужую ключицу. Это были слезы не только боли, но и невероятного облегчения. Арсений увлек его в 107-ю аудиторию. Влад рухнул на парту, и закрыл лицо, красное от слез, ладонями. Арсений встал напротив, обнимая его, гладя по спине. — Я так боялся, что это произойдет, — шептал Влад сквозь всхлипы, его голос был сломан. — Боялся, что мы окажемся в разных местах, и я больше не найду тебя. Я помню, как очнулся в аудитории на паре, а тебя не было. Тебя вообще не было. А потом... — парень начал реветь еще сильнее, — а потом ты просто ускользнул из моей памяти. Это было самое страшное — знать, что я что-то потерял, но не знать, что именно! Арсений отстранился, его глаза были влажными, полными невысказанной вины и любви. Он начал утирать чужие слезы кончиками пальцев, медленно, бережно. — Я тоже оказался на паре, в другой аудитории, — начал Арсений, его голос дрожал. — Я всё вспомнил, когда увидел тебя, как ты тренируешься. Я понял, что не могу тебя потерять снова. — Арс, я так тебя люблю, — Влад зарыдал с удвоенной силой, прижимаясь к нему. — Я тоже тебя люблю, Влад, — Арсений начал целовать его красное, опухшее лицо, целуя лоб, виски, щеки, словно пытаясь залечить раны. — Очень сильно. Прости. — За что? — Влад недоуменно посмотрел на него. — Если бы я не был таким эгоистом, я бы оставил тебя в покое, — черноволосый опустил взгляд, его голос был полон самобичевания. — Я знал, как тяжело тебе было в той жизни. — Не смей оставлять меня в покое! — Влад легко ударил его в плечо, но в этом ударе была вся сила его любви. — Жизнь без тебя — это не жизнь, это мука! Арсений прислонился лбом ко лбу Влада, мягко улыбнувшись. Влад почувствовал, как его собственное сердце начинает успокаиваться, сливаясь с ритмом Арсения. — Как... — начал Влад, вспоминая еще одну боль. — Как Сашка? — Она ничего не помнит, — Арсений отвел взгляд. — Я знаю, как ты хотел её вернуть. — Я рад, что она жива, — пробормотал Влад, чувствуя грусть, но и принятие. — Но, видимо, здесь наши пути расходятся. Блондин грустно улыбнулся, но тут же сменил выражение лица на решительное. — Поцелуй меня, — попросил Влад, поднимаясь с парты. Арсений снова взглянул в его голубые глаза, и в них не было ничего, кроме безграничной, всепоглощающей любви. Положив одну руку на щеку Влада, он втянул его в нежный, но глубокий поцелуй. Влад ответил незамедлительно, отчаянно, чувствуя, как сердце заходится в восторженном ритме. Ему было мало. Он провел языком по чужим губам, требуя большего, требуя, чтобы Арсений впустил его. Арсений не в силах был сопротивляться, и уже через секунду их языки сплелись в страстном, голодном танце. Влад вспомнил, как цеплялся за чужую спину, как оставлял отметины на шее, как крепкие руки нежно, но с желанием трогали его. Внизу живота затянуло знакомой, острой судорогой. Это было слишком. Влад отстранился, его дыхание было прерывистым и рваным, а губы горели от поцелуя, словно от нежного, но обжигающего пламени. Он смотрел на Арсения, и в его глазах отражалась вся буря прошедших эмоций: острая боль невосполнимой утраты, ликующая радость невероятного обретения и невыносимое, почти физическое, острое желание, которое вихрем закручивалось внизу живота. — Не здесь, — прошептал Влад, его голос был хриплым, едва слышным, словно порванная струна. Он прислонился лбом к плечу Арсения, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, которое грозило разорваться на части от переизбытка чувств. — Не сейчас. Арсений понимающе кивнул. В его глазах отразилась собственная жажда, но он сдержал её, обнимая Влада, прижимая к себе с такой силой и нежностью, что Влад почувствовал себя в полной, абсолютной безопасности. В этих объятиях растворялся весь страх, вся боль недавних воспоминаний. — Я понимаю, — тихо сказал Арсений, целуя его в макушку, вдыхая запах его волос. Влад поднял голову, его голубые глаза были влажными от непролитых слез, но в них уже не было паники — только глубокая, осознанная любовь, которая пульсировала в каждом взгляде. — Ты помнишь всё? — спросил Влад, его голос был полон отчаяния, смешанного с надеждой. — Каждую секунду? — Каждый день, каждый час, каждую секунду, — Арсений кивнул, и его взгляд стал почти осязаемым, наполненным грузом этих воспоминаний. — Каждый раз, когда я видел тебя в коридоре, я хотел подойти, схватить тебя, но боялся. Боялся разрушить твой покой. Боялся, что ты не поймешь, что я — тот самый. — Покой? — Влад горько усмехнулся, в его голосе слышалась жгучая боль. — Я жил в тумане, Арс. В постоянной, зудящей пустоте. Я был идеальным танцором, да. Но внутри меня была огромная, холодная бездна. Я чувствовал, что чего-то не хватает, но не понимал, что именно. — Я видел, — Арсений провел рукой по его щеке, его прикосновение было целительным. — Я видел твои глаза. Поэтому я начал рисовать. Чтобы ты знал, что тебя видят. Чтобы ты не рассыпался на части, когда я не мог подойти. Влад прижался к нему, чувствуя невероятную, всепоглощающую благодарность. Арсений был его якорем, его хранителем, его невидимым ангелом, даже когда Влад его не помнил. Он был нитью, связывающей его с прошлым, с собой настоящим. — Что теперь? — спросил Влад, чувствуя себя маленьким, но одновременно невероятно сильным. — Мы просто... продолжим? Как будто ничего не было? Арсений улыбнулся, и эта улыбка была полна обещаний, полна будущего, которое только начиналось. — Нет. Мы не будем делать вид, что ничего не было. Мы будем жить. Но теперь мы будем жить вместе, Влад. И мы будем помнить. Мы будем ценить каждое мгновение. Он взял Влада за руку, переплетая их пальцы. Чувство было таким знакомым, таким правильным, словно их руки всегда должны были быть соединены. — У нас есть новая жизнь, Влад. Новые возможности. И самое главное — мы снова нашли друг друга. Это чудо, которое мы не имеем права упустить. Влад посмотрел на него, и его сердце наполнилось такой невероятной, ликующей радостью, что ему захотелось кричать, танцевать, обнимать весь мир. Он был готов к этому. Готов к новой жизни, к новым вызовам, к новым танцам. К новым моментам с Арсением. — Пошли. У тебя репетиция. И я обещал прийти посмотреть. С самой лучшей точки. Влад кивнул. Он чувствовал себя обновленным, переродившимся, словно только что родился заново, с новым сердцем и цельной душой. Воспоминания были болезненными, но они принесли с собой невероятную ясность, заполнив все пропасти. Они вышли из аудитории, держась за руки. В коридоре было пусто, но Влад не чувствовал себя одиноким. Он оглянулся, ища глазами знакомые лица, но никого не было. — Ты не боишься, что нас увидят? — спросил Влад, но в его голосе уже не было страха, лишь легкое любопытство. — Пусть видят, — Арсений сжал его руку, и его взгляд был твердым, решительным. — Теперь мне нечего скрывать. И тебе тоже, Влад. Мы свободны. Они дошли до раздевалки. Окс и Ника уже ждали его, их лица были полны беспокойства. — Влад! Ты где был? Мы так волновались! — Окс подбежала к нему, но замерла на полпути, увидев Арсения, держащего Влада за руку. Её глаза округлились. — Всё хорошо, — сказал Влад, и его голос звучал уверенно, спокойно, с нотками глубокого счастья. — Я всё вспомнил. Он посмотрел на Арсения, и в его глазах была такая бездонная, всепоглощающая любовь, такая нежность, что Ника и Окс, глядя на эту немую сцену, сразу всё поняли. Их лица озарились. — Ну, наконец-то! — воскликнула Окс, и её лицо расплылось в широкой, торжествующей улыбке. — Я знала! Я знала, что вы не просто так столкнулись! Мои шипперские способности никогда меня не подводят! Ника подошла к ним, её глаза были полны слез — слез радости и облегчения. Она обняла их обоих, крепко прижимая. — Я так рада за вас, ребята. Вы этого заслуживаете. Влад почувствовал, как его сердце переполняется счастьем, таким огромным, что оно едва умещалось в груди. Он был дома. В его жизни снова был Арсений. И теперь они будут вместе. Всегда. Каждый день. Каждую ночь. — Пошли, — сказал Влад, обращаясь к Арсению, его голос звучал как мелодия. — У меня репетиция. И я хочу, чтобы ты был там. Чтобы ты видел. Арсений кивнул, его взгляд обещал вечность. — Я буду. Я всегда буду. Они вышли из раздевалки, и Влад почувствовал, как его тело наполняется невиданной энергией. Он был готов танцевать. Танцевать свою новую, общую жизнь, которая только начиналась. Жизнь, полную воспоминаний, любви и надежды.