Симбиоз

Нефритовый дворец пах озоном, пеплом и отчаянием. Золото Масок Ванга, некогда сиявшее неземным светом, потускнело, покрылось паутиной черных трещин. Магический вихрь, призванный вернуть плоть и дух, заколебался и стал гаснуть, вытягивая из ритуального круга последние искры энергии. Гармадон - вернее, его призрачный, полупрозрачный силуэт - начал расплываться, таять на глазах. В его глазах, едва обретших было осознанность, промелькнуло нечто усталое и горькое: так вот как оно заканчивается. Вечное забвение. - НЕТ! Крик Ллойда разорвал заговорённую тишину. Он не думал. Не рассчитывал. Инстинкт, глубже страха и разума, заставил его рвануться вперёд, нарушив круг. Он втолкнул в угасающий вихрь не артефей, не мантру, а чистую, нефильтрованную жизненную силу. Зелёная энергия, та самая, что делала его Золотым Ниндзя, хлынула из его груди яркой, болезненной молнией, ударив в сердцевину призрака. Раздался звук, от которого задрожали кости мира, - не грохот, а тихий, вселенский щелчок, будто сомкнулись два звена самой Судьбы. Свет ослепил всех. Когда он рассеялся, Маски , разбившиеся на осколки , лежали на полу . А в центре круга, на коленях, опираясь руками о каменный пол, стоял он. Плоть. Кровь. Дыхание. Гармадон. Настоящий. Его чёрные доспехи дымились, волосы были всклокочены, а в глубоких, тёмных глазах бушевал ураган смятения, боли и… шока. Он смотрел на свои руки, будто впервые их видел. А потом его взгляд упал на Ллойда. Мальчик стоял бледный, как смерть, шатаясь. На его груди, прямо над сердцем, светился призрачный, зелёный символ — стилизованное переплетение дракона и змеи. Такой же символ, тусклый и багровый, проступал на груди самого Гармадона. Что… что ты наделал? - хрипло прошептал Гармадон. Он не спрашивал «как». Он уже чувствовал. Ллойд попытался сделать шаг, но его ноги подкосились. Он чувствовал леденящую пустоту внутри, будто часть его души теперь находилась вне тела. Но хуже всего была новая, чужая тяжесть на другом конце невидимой нити. Сердцебиение. Не его собственное. Чужое, более медленное, мощное, полное дикой, едва сдерживаемой ярости и древней скорби. Сердцебиение отца. - Я… я тебя вернул, - выдавил Ллойд. Гармадон поднялся. Его движение было плавным, полным скрытой силы, которой не было у призрака. Он подошёл к Ллойду, и его тень накрыла мальчика с головой. - Ты привязал нас, - его голос был низким, зловеще спокойным. - Навсегда. Моя жизнь - твоя жизнь. Твоя смерть - моя смерть. Это не воскрешение, мальчик. Это симбиоз. Или совместная казнь. За спиной Ллойда зашевелились остальные ниндзя, приходя в себя. Кай зажёг кулаки. - Отойди от него, монстр! Гармадон даже не взглянул на него. Его глаза были прикованы к бледному лицу сына. В них читалось нечто невозможное: расчётливый, холодный ужас. Не за себя. За него. - Они убьют тебя, пытаясь убить меня, - тихо сказал он, так, чтобы слышал только Ллойд. - Или ты умрёшь в одной из их безумных авантюр. Этому не бывать. Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Гармадон взметнул руку. Тёмная энергия, теперь странным образом отдающая зелёными отсветами, взвилась вокруг них вихрем. Камни задрожали. - НЕТ! - закричал Зейн, пытаясь вычислить траекторию.Но было поздно. Вихрь сжался и с громким хлопком исчез, унося с собой и Гармадона, и бесчувственного Ллойда.

***

Они очнулись уже в главном зале Чёрной Башни Гармадона. Ллойд пришёл в себя на холодном каменном полу. Над ним, заслонив свет от узкого окна-бойницы, стояла тёмная фигура. Добро пожаловать домой, сын, - произнёс Гармадон. В его голосе не было ни злорадства, ни ненависти. Была лишь железная, неумолимая решимость. - Теперь это твоя крепость. И твоя тюрьма. Как и моя. Начинается наша вечность. На груди у Ллойда символ слабо пульсировал в такт двум сердцам: его собственному, частому и испуганному, и тому, другому - медленному, тяжёлому, как удары молота по наковальне?