Анти-Валентино

Год назад. 14 февраля. Звук разбивающегося бокала Baccarat стоит две сотни долларов. Звук разбивающейся бутылки коллекционного Dom Pérignon 1998 года — около двух тысяч. Но тишина, которая наступает сразу после этого, бесценна. Она звенит в ушах громче любого крика. Ким Тэхен стоял на балконе своего кабинета, сжимая перила так, что побелели костяшки. Внизу, в центре зала его лучшего ресторана «L’Eclat», разворачивалась катастрофа. И у этой катастрофы были имя, фамилия и самые невинные глаза на свете. — Оно теплое, — произнес Чон Чонгук. Его голос был спокойным, мелодичным, почти ласковым. Он сидел за лучшим столиком у окна, одетый в белоснежный костюм, который стоил дороже, чем годовая зарплата половины персонала. Напротив него пустовал стул. Омега был один в День Святого Валентина, и, судя по хаосу вокруг, этот факт его совершенно не устраивал. — Простите, господин Чон? — управляющий залом, бета с трясущимися руками, пытался сохранить лицо, хотя на его туфлях уже пенилось дорогое шампанское. — Шампанское, — Чонгук лениво подцепил пальцем осколок стекла со скатерти. — Оно теплое. И эти розы... они пахнут унынием. Вы пытаетесь меня отравить скукой? — Мы заменим... — Не трудитесь, — Чонгук встал. Тэхен сверху видел, как красиво, почти хореографично Чонгук смахнул со стола вазу с цветами. Вода, лепестки и стекло полетели на пол, смешиваясь с шампанским. В зале воцарилась гробовая тишина. Парочки за соседними столиками замерли с вилками у ртов. Чонгук поднял голову. Точно зная, куда смотреть. Их взгляды встретились. Тэхен почувствовал, как внутри него поднимается холодная, тяжелая ярость альфы. Это не было раздражением. Это было желанием спуститься вниз, схватить этого избалованного мальчишку за шкирку и вышвырнуть его на мороз. Чонгук увидел его. И улыбнулся. Это была не улыбка извинения. Это был оскал скучающего хищника, который наконец-то нашел достойную жертву. — Спишите с моего счета, — бросил Чонгук в пустоту и, перешагнув через лужу шампанского, направился к выходу. Его запах — горький шоколад и ночной жасмин — ударил Тэхену в нос даже на расстоянии десяти метров, перебивая ароматы высокой кухни. — Джей, — тихо сказал Тэхен в гарнитуру, не сводя глаз с удаляющейся спины. — Внеси его в черный список. Пожизненно. В наушнике раздался вздох Хосока: — Тэхен, это Чон Чонгук. Сын владельца корпорации «JK Group». Если мы его забаним, они выкупят здание и сделают здесь склад для покрышек. Тэхен сузил глаза. — Мне плевать. Чтобы духа его здесь не было. Это была первая катастрофа по имени Чон Чонгук. И Тэхен наивно полагал, что последняя. Настоящее время. Клуб «Veil». 14 февраля. — Если я увижу еще одно сердечко, я кого-нибудь уволю. Хосок, протирающий бокал за барной стойкой, даже не поднял глаз. — Тэ, это День Святого Валентина. Люди приходят сюда, чтобы тратить деньги на романтику. Сердечки конвертируются в наличные. Смирись. Тэхен поморщился, поправляя идеально сидящий черный пиджак. Клуб «Veil» был его гордостью. Мрачный, стильный, с приглушенным светом и бархатными диванами — это было место для порока, а не для ванильных признаний. Но бизнес есть бизнес. По залу уже разносили специальные коктейли розового цвета. Диджей, вопреки обычным глубоким басам, ставил что-то возмутительно лиричное. Воздух был пропитан смесью дорогих духов, возбуждения и сладких феромонов. — Страховка обновлена? — спросил Тэхен, сканируя зал взглядом коршуна. — Да. И охрана усилена, — Хосок усмехнулся, ставя бокал на полку. — Ты ждешь его, не так ли? Тэхен резко повернулся к другу. Его собственный запах — дымный виски и кожа — стал чуть резче. — Я жду прибыли, Хосок. А не маленького демона в дизайнерских шмотках. Он не посмеет явиться. После того счета, который я выставил ему за ремонт ресторана, он должен обходить мои заведения за километр. — Он оплатил тот счет за три минуты, — напомнил Хосок. — И прислал тебе коробку конфет. С запиской «Купи себе чувство юмора». — Конфеты были с перцем, — буркнул Тэхен. — Именно. В этот момент атмосфера у входа изменилась. Это было едва уловимое колебание, словно кто-то открыл окно в душной комнате, впустив порыв ледяного ветра. Охранники — два огромных беты — расступились, выглядя при этом виноватыми. В клуб вошел Чон Чонгук. Год не сделал его менее невыносимым. Наоборот, он, казалось, отточил свое мастерство раздражать Тэхена до совершенства. На нем была полупрозрачная черная рубашка, заправленная в узкие кожаные брюки, и массивные ботинки, которые громко стучали по полу. Волосы были уложены в небрежном беспорядке, а на губах играла та самая полуулыбка. Он шел сквозь толпу, как Моисей сквозь море. Омеги завистливо шептались, Альфы вытягивали шеи, чувствуя его запах. Горький шоколад. Жасмин. И нотка чего-то острого, металлического. — О боже, — прошептал Хосок. — Он выглядит так, будто пришел на похороны своего бывшего мужа. Эффектно. — Он пришел не на похороны, — процедил Тэхен, делая шаг вперед. — Он пришел за проблемами. Чонгук тем временем добрался до бара. Он даже не посмотрел на меню. Он облокотился о стойку, демонстративно игнорируя Тэхена, стоявшего в двух метрах, и посмотрел на бармена. — Что-нибудь, что убьет во мне веру в любовь, — попросил он сладким голосом. — И, пожалуйста, без этого розового сиропа. У меня аллергия на пошлость. — Добрый вечер, Чонгук, — голос Тэхена был низким, вибрирующим. — Я думал, мы договорились, что ты выбираешь другие места для своего вандализма. Чонгук медленно повернул голову. Его глаза блеснули в полумраке. Он окинул Тэхена взглядом с ног до головы, задержавшись на расстегнутой верхней пуговице рубашки. — Господин Ким, — протянул он. — Какая неприятная встреча. А я надеялся, что вы сегодня заняты. Считаете выручку от продажи безвкусицы? Он кивнул в сторону парочки, которая кормила друг друга клубникой за соседним столиком. — Посмотри на них. Это же трагедия. Они думают, что это любовь, а через два часа он будет блевать от твоего «Валентино», а она плакать в туалете, потому что он забыл купить ей подарок. — Ты отпугиваешь клиентов, — холодно заметил Тэхен, подходя ближе. Он вторгся в личное пространство Чонгука, используя свое доминирование альфы. Обычно омеги отступали. Чонгук же лишь слегка наклонил голову, открывая шею. Это был не жест покорности, а насмешка. Укуси, если посмеешь. — Ваш клуб — китч в атмосфере отчаяния, — прошептал Чонгук, глядя прямо в глаза Тэхену. — Я оказываю вам услугу, разбавляя этот сироп реальностью. В этот момент Хосок поставил перед Чонгуком стакан с прозрачной жидкостью и льдом. — Водка. Чистая. Как слеза младенца. Чонгук салютовал бокалом. — Спасибо, Хоби. Единственный адекватный человек в этом цирке. Чонгук сделал глоток, не морщась, и снова повернулся к залу. — О, смотрите, — громко сказал он, указывая на парня, который пытался встать на одно колено. — Если он сейчас достанет кольцо, я начну кидаться льдом. Это насилие над эстетикой! Люди начали оборачиваться. Парень с кольцом замер, покраснев. Тэхен понял: еще минута, и вечер будет испорчен. Снова. Он действовал инстинктивно. Его рука метнулась вперед, жестко обхватывая Чонгука за локоть, прямо выше того места, где закатан рукав рубашки. Кожа к коже. Разряд тока. — В мой кабинет. Сейчас же. — Уберите руки, — Чонгук попытался вырваться, но хватка Тэхена была стальной. — Это не просьба, — прорычал Тэхен ему на ухо, вдыхая одуряющий запах жасмина. — Или ты идешь сам, или я перекину тебя через плечо и вынесу как мусор. И поверь, Чонгук, мне плевать на твой статус, твоего отца и твою рубашку от Yves Saint Laurent. Чонгук замер. В его глазах вспыхнул опасный огонек интереса. — Угрозы? — хмыкнул он, но сопротивляться перестал. — Как примитивно. Веди, Ким. Посмотрим, как ты умеешь договариваться без свидетелей. Тэхен потащил его сквозь толпу к служебной лестнице. Хосок проводил их взглядом, полным сочувствия. — Господи, — пробормотал он, протирая стойку. — Только бы они не разнесли кабинет. Или... не зачали там антихриста. *** Кабинет Тэхена был полной противоположностью залу: строгий минимализм, холодные тона, звукоизоляция, отрезающая басы музыки. Тэхен втолкнул Чонгука внутрь и захлопнул дверь, щелкнув замком. Чонгук тут же отошел к окну, потирая локоть. — Грубо. Я мог бы подать в суд за синяки. — Ты ворвался в мой клуб и начал оскорблять моих гостей, — Тэхен подошел к своему столу, но не сел. Он остался стоять, опираясь руками о столешницу, нависая над пространством. — На сей раз деньгами ты не отделаешься. — А чем же? — Чонгук обернулся, прислонившись бедром к подоконнику. — Натурой? Извините, вы не в моем вкусе. Слишком... — он покрутил рукой в воздухе, — ...деспотичны. И скучны. — Мне не нужно твое тело, Чонгук. У меня есть стандарты, — парировал Тэхен, хотя его внутренний волк недовольно заворчал от этой лжи. Запах Чонгука в закрытом помещении становился гуще, заполняя легкие. — Мне нужно твое актерское мастерство. Если оно у тебя вообще есть, кроме умения играть истеричку. Чонгук приподнял бровь. — Я слушаю. Тэхен глубоко вздохнул. Ему не хотелось этого делать. Это было безумием. Но ситуация требовала отчаянных мер. Телефон на столе завибрировал — сообщение от охраны: "Госпожа Пак Соён прибыла. Направляется в VIP-зону". Время вышло. — Через десять минут здесь будет моя бывшая, — быстро сказал Тэхен. — Соён. Она пришла, чтобы увидеть меня раздавленным, одиноким и тоскующим по ней. Она считает, что я до сих пор принадлежу ей. Чонгук фыркнул. — Какая трогательная драма. А я тут при чем? Хочешь, чтобы я вылил на нее вино? Это я могу. — Нет. Я хочу, чтобы ты стал моим кошмаром. Чонгук моргнул. — Что? — Мне не нужен "милый омега". Соён не поверит в милого омегу, она знает, что я таких не выношу, — Тэхен обошел стол и приблизился к Чонгуку. — Мне нужен кто-то, кто будет выглядеть так, будто держит меня за горло. Кто-то капризный, богатый, невыносимый, но настолько ослепительный, что от него невозможно отказаться. Кто-то, рядом с кем она почувствует себя... бледной молью. Тэхен остановился в шаге от него. — Ты должен сыграть моего парня. Самого ужасного парня в мире. Ты будешь тратить мои деньги, хамить персоналу, виснуть на мне и смотреть на всех как на грязь. В общем, будь собой. Глаза Чонгука расширились, а затем сузились в хитрые щелочки. Уголок губ пополз вверх. — Ты просишь меня... официально стать твоей головной болью на этот вечер? Чтобы позлить бывшую? — В обмен на это я прощаю тебе прошлогодний долг. И забываю про сегодняшнюю выходку. Чонгук молчал несколько секунд, обдумывая. Он наклонил голову, разглядывая Тэхена, как новую игрушку. — Скучно, — наконец сказал он. Тэхен стиснул зубы. — Что? — Просто играть "плохого парня" — скучно. Это клише, — Чонгук оттолкнулся от подоконника и подошел к Тэхену вплотную. Теперь он диктовал условия. — Я соглашусь, но с поправками. Полная импровизация. Ты не имеешь права меня останавливать, что бы я ни сделал. И... — он протянул руку и поправил лацкан пиджака Тэхена, задевая пальцами шею, прямо над пахучей железой. — Ты должен будешь подыгрывать. Если я захочу, чтобы ты встал на колени и завязал мне шнурки посреди зала — ты это сделаешь. Тэхен перехватил его руку. Кожа горела. — Ты перегибаешь. — Тогда встречай Соён в одиночестве, — Чонгук попытался отдернуть руку, но Тэхен не отпустил. — Хорошо, — выдохнул альфа. — Но никаких поцелуев. И никакого секса. Это бизнес. Чонгук рассмеялся. Звук был низким и бархатистым. — Милый, о каком сексе речь? Мы же ненавидим друг друга. — Договорились. Тэхен отпустил его руку. Чонгук тут же разгладил невидимые складки на рукаве и мгновенно преобразился. Его взгляд стал томным, поза — расслабленной и хищной одновременно. Он провел языком по губам. — Ну что, папочка, — произнес он с такой интонацией, что у Тэхена волосы встали дыбом на затылке. — Пойдем покажем твоей бывшей, как выглядит настоящая катастрофа? *** Стоило двери кабинета открыться, как на них обрушилась волна звука и запахов. Басы проникали под кожу, вибрируя в грудной клетке. Тэхен по привычке оправил пиджак, собираясь спуститься по лестнице с достоинством хозяина, но Чонгук его опередил. Омега скользнул вперед, но тут же остановился и, не оборачиваясь, протянул руку назад. Ладонью вверх. Требовательно. — Руку, — бросил он через плечо. — Мы влюблены, помнишь? Или мне нужно написать инструкцию? Тэхен стиснул челюсти, чувствуя, как дергается мышца под глазом. Он переплел свои пальцы с пальцами Чонгука. Ладонь омеги была сухой и горячей, с тонкими, изящными пальцами, на которых блестели серебряные кольца. Этот контакт был похож на ожог. — Не увлекайся, — прошипел Тэхен, когда они начали спускаться. — Улыбайся, милый, — громко ответил Чонгук, сияя ослепительной улыбкой, от которой у половины зала должны были подкоситься ноги. — Твое лицо слишком мрачное для человека, который спит со мной. Они вышли в основной зал. Эффект был мгновенным. Люди оборачивались. Шепот бежал перед ними, как рябь по воде. "Это Чонгук? С Ким Тэхеном? Они вместе? Но они же ненавидели друг друга..." Чонгук играл виртуозно. Он прижимался к плечу Тэхена, словно искал защиты, но его глаза сканировали толпу с высокомерием королевы в изгнании. Он то и дело касался Тэхена: смахивал несуществующую пылинку с плеча, поправлял воротник, невзначай проводил пальцами по предплечью. — Твой одеколон выветрился, — прошептал Чонгук, склонившись к самому уху Тэхена, так близко, что его губы коснулись мочки. Со стороны это выглядело как интимный секрет. — Сейчас от тебя несет только стрессом и дешевым табаком. — Я не курю дешевый табак, — процедил Тэхен, кладя руку на талию омеги. Он сжал пальцы чуть сильнее, чем следовало, чувствуя под тонким шелком рубашки напряженные мышцы. — И прекрати липнуть. — Я отрабатываю свой долг, — Чонгук хихикнул и вдруг укусил Тэхена за мочку уха. Легко, но ощутимо. Тэхен споткнулся на ровном месте. Его внутренний альфа взревел, требуя реакции. Запах Чонгука изменился — теперь в горьком шоколаде проступила сладость, дразнящая, вызывающая слюноотделение. Они подошли к VIP-ложе, где уже стояло ведерко со льдом. Чонгук рухнул на диван, закинув ногу на ногу, и окинул стол критическим взглядом. — Официант! — щелкнул он пальцами. — Унесите это. Принесите воды. Нет, не из бутылки. Я хочу ледниковую воду, желательно ту, которую собирали девственницы в полнолуние. И уберите эти красные подушки, они оскорбляют мой вкус. Бедный омега-официант побледнел, глядя на Тэхена в поисках спасения. Тэхен лишь устало махнул рукой: — Делай, что он говорит. Чонгук победоносно улыбнулся и положил ладонь на бедро Тэхена, сжимая его по-хозяйски. — Ты такой послушный сегодня. Мне нравится. *** — Она здесь. Тэхен напрягся, почувствовав знакомый запах — холодная мята и сталь. Соён шла через зал, как ледокол. Она была красива той холодной, отточенной красотой, которая режет глаза. Высокая, в безупречном красном платье, она выглядела победительницей еще до начала битвы. Она увидела их. На секунду её шаг сбился, когда она заметила руку Чонгука на бедре Тэхена, но она тут же взяла себя в руки. — Тэхен, — её голос был ровным. — Не ожидала увидеть тебя... в компании. Тэхен поднялся, но Чонгук потянул его обратно вниз. — Не вставай, милый, ты устал после нашей... тренировки, — промурлыкал он и перевел ленивый взгляд на Соён. — А вы кто? Администратор? У нас закончились салфетки. Глаза Соён округлились. — Чон Чонгук, полагаю? — она холодно улыбнулась. — Я Пак Соён. Бывшая девушка Тэхена. И его деловой партнер. — Бывшая? — Чонгук сделал вид, что задумался. — Ах, да. Тэхен что-то упоминал. "Та, чье имя нельзя называть, чтобы не испортить эрекцию". Кажется, так? Тэхен поперхнулся воздухом. Соён пошла красными пятнами. — У тебя очень специфический юмор, Чонгук. Тэхен всегда предпочитал более... интеллектуальных партнеров. — Ну, вкусы меняются, — Чонгук пожал плечами, взяв со стола вишню и отправив её в рот. Он жевал медленно, глядя прямо на неё. — Теперь он предпочитает красивых. И богатых. И, что самое важное, — он наклонился вперед, и его голос стал жестче, — тех, кто не считает его своей собственностью. — Ты думаешь, этот спектакль кого-то убедит? — фыркнула Соён, скрестив руки на груди. — Тэхен, ты нанял этого клоуна, чтобы заставить меня ревновать? Это жалко. Удар достиг цели. Тэхен увидел, как в глазах Чонгука вспыхнула настоящая злость. Омега не любил, когда его называли клоуном. Чонгук медленно поднялся. Он был ниже Соён на полголовы, но сейчас казалось, что он смотрит на неё с небоскреба. Его запах стал тяжелым, удушающим — чистый концентрат агрессии. — Спектакль? — тихо спросил он. — Дорогая, если бы я играл, ты бы уже плакала. Он повернулся к Тэхену, протягивая руку. — Тэ, мне душно от её духов. Пойдем. Я хочу тебя. Сейчас. Это было приглашение и вызов одновременно. Тэхен понял: если он сейчас не подыграет, всё рухнет. Он встал, обхватил Чонгука за талию, грубо притягивая к себе так, что их бедра столкнулись. — Извини, Соён, — бросил Тэхен, глядя поверх головы бывшей. — У нас, кажется, появились более срочные дела. Он развернул Чонгука и повел его прочь из VIP-зоны, в сторону полутемного коридора, ведущего к служебным помещениям и гардеробу. *** Как только они завернули за угол, подальше от глаз толпы, но все еще в поле зрения Соён (если та решит проследить взглядом), Тэхен толкнул Чонгука к стене. Это было не запланировано. Просто нервы сдали. Чонгук ударился спиной о глухую панель, выдохнув воздух, но не испугался. Наоборот, он тут же вцепился руками в лацканы пиджака Тэхена, притягивая его ближе. Они оказались в ловушке полумрака. Музыка здесь была глуше, но ритм все равно бил по нервам. Лица оказались в опасной близости. Сантиметры. Тэхен видел, как расширены зрачки Чонгука, видел бисеринки пота на его виске. — Ты переигрываешь, — прорычал Тэхен, нависая над ним. Его руки уперлись в стену по обе стороны от головы омеги, запирая его в капкан. — А ты тормозишь, — огрызнулся Чонгук, его дыхание сбилось. — Она смотрит? Тэхен скосил глаза. Силуэт Соён виднелся в конце коридора. Она стояла и смотрела. — Смотрит. — Тогда сделай что-нибудь, альфа, — выплюнул это слово Чонгук. — Или только языком чесать умеешь? Это стало последней каплей. Тэхен подался вперед, вжимаясь всем телом в Чонгука. Колено альфы грубо встало между ног омеги, заставляя того судорожно вздохнуть. Это была грязная игра. Тэхен наклонился, его губы замерли в миллиметре от губ Чонгука. — Боишься, что я тебя поцелую? — шепотом спросил Тэхен. — Ты ведь этого ждешь. Весь вечер напрашиваешься. — Мечтай, — голос Чонгука дрогнул, но взгляд остался дерзким. — Поцелуешь — я откушу тебе язык. — Рискни. Тэхен наклонил голову, закрывая обзор для всех наблюдателей, и коснулся губами уголка рта Чонгука. Не поцелуй, а дразнилка. Он провел носом по линии челюсти омеги, вдыхая запах жасмина, который смешался с запахом собственного возбуждения Чонгука. Это было одурманивающе. Руки Чонгука, которые должны были оттолкнуть, вдруг скользнули по плечам Тэхена вверх, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Омега прижался щекой к его щеке, горячий, живой, трепещущий. — Она ушла? — хрипло спросил Чонгук прямо в ухо Тэхену. Тэхен замер. Он не знал. Ему было плевать. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Чонгука о его грудь. Граница стерлась. Это уже не было похоже на игру. Феромоны заполнили узкий коридор, создавая густой, электрический туман. Альфа внутри Тэхена требовал прекратить разговоры и взять то, что так нагло предлагалось. Тэхен медленно отстранился, глядя в потемневшие глаза Чонгука. Там был страх, смешанный с желанием. — Ушла, — выдохнул Тэхен, хотя даже не посмотрел в сторону зала. Секунда тишины растянулась в вечность. Они стояли, тяжело дыша, растрепанные, злые друг на друга и на ситуацию. — Хорошо, — Чонгук первым разорвал зрительный контакт. Он оттолкнул Тэхена в грудь, поправляя сбившуюся рубашку дрожащими пальцами. — Спектакль окончен. Где мой гонорар? Или хотя бы стакан воды? Но его голос звучал неестественно высоко. Тэхен отступил на шаг, чувствуя странную пустоту там, где только что было горячее тело омеги. — В кабинете, — бросил он сухо. — Забери свои вещи и уходи. — С радостью, — фыркнул Чонгук, но, проходя мимо Тэхена, задел его плечом. Сильно. Намеренно. Они направились обратно к кабинету, но воздух между ними искрил так, что, казалось, достаточно одной спички, чтобы «Veil» взлетел на воздух по-настоящему. И спичка эта уже была зажжена. *** Дверь кабинета захлопнулась, отрезая их от пульсирующего ритма клуба. Звук щелкнувшего замка прозвучал как выстрел. Тэхен прошел к своему столу и, не оборачиваясь, плеснул себе виски в первый попавшийся стакан. Руки у него не дрожали — он был слишком напряжен для дрожи, словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть. — Долг погашен, — бросил он, глядя на янтарную жидкость. — Ты был убедителен. Соён в бешенстве. Можешь идти. Тишина за спиной была плотной, тяжелой. Чонгук не двигался. — И это всё? — голос омеги звучал странно. В нём не было привычной язвительности, только гулкое эхо адреналина. — «Спасибо, Чонгук, ты отлично сыграл свою роль»? Где мои аплодисменты, Ким? Тэхен резко развернулся. Чонгук стоял посреди комнаты, взъерошенный, с покрасневшими губами и лихорадочным блеском в глазах. Он выглядел как произведение искусства после вандализма — прекрасный и разрушенный. — Аплодисменты? — Тэхен сделал шаг к нему. — Ты превратил мой клуб в цирк. Ты хамил гостям. Ты облапал меня на глазах у половины города. — Тебе понравилось, — Чонгук шагнул навстречу. Это было безрассудно. — Я чувствовал твой запах, альфа. Он стал таким густым, что его можно было резать ножом. Ты возбудился, когда прижал меня к стене. Скажешь, нет? — Это физиология, — отрезал Тэхен, хотя знал, что лжет. — Реакция на феромоны. Не льсти себе. — Лжец, — выплюнул Чонгук. Он подошел вплотную и ткнул пальцем в грудь Тэхена, прямо в солнечное сплетение. — Ты такой же лицемер, как и все они. Строишь из себя ледяную статую, а внутри у тебя пожар. Ты хотел меня поцеловать там, в коридоре. И сейчас хочешь. — Не провоцируй меня, Чонгук. — А то что? — Чонгук снова ткнул его пальцем, сильнее. — Выпишешь мне еще один штраф? Забанишь? Ты ничего не можешь мне сделать, Ким Тэхен. Ты слаб перед настоящим хаосом. Тэхен перехватил его палец, затем запястье. Рывок был резким. Чонгук не успел ахнуть, как оказался прижат поясницей к краю массивного дубового стола. — Слаб? — прорычал Тэхен, склоняясь над ним. Его глаза потемнели, зрачки затопили радужку. — Ты думаешь, это игра? Думаешь, ты здесь хищник? — Я думаю, ты слишком много болтаешь, — прошептал Чонгук и, подавшись вперед, укусил Тэхена за подбородок. Это был спусковой крючок. Больше не было слов. Тэхен впился в губы Чонгука, заглушая его возмущенный вздох. Это был не поцелуй — это было столкновение. Губы о зубы, язык как оружие вторжения. Вкус железа от прокушенной губы смешался с остатками вишневого сока и виски. Чонгук не отстранился. Он ответил с той же яростью, вцепившись пальцами в плечи Тэхена, сжимая дорогую ткань пиджака до хруста. Он открылся навстречу этому напору, издавая гортанный звук, в котором смешались стон и рычание. Тэхен одним движением смахнул со стола всё, что там было. Документы, ноутбук, стакан с виски — всё полетело на пол с грохотом, который потонул в их тяжелом дыхании. Он подхватил Чонгука под бедра и усадил на столешницу, вклиниваясь между его разведенных ног. — Ты невыносим, — выдохнул Тэхен, разрывая поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Он смотрел на распухшие, влажные губы Чонгука, на его запрокинутую голову. — Заткнись, — потребовал Чонгук, тяня его обратно за галстук. — Просто заткнись и трахни меня. Пуговицы рубашки Чонгука полетели в разные стороны, когда Тэхен дернул ткань в стороны. Белая кожа, покрытая легкой испариной, пахла так сладко, что у Тэхена кружилась голова. Он прижался губами к шее омеги, там, где пульсировала жилка, и сильно втянул кожу, оставляя метку. Не брачную — собственническую. Моё. Сейчас это моё. Чонгук выгнулся дугой, ударившись затылком бы о шкаф, стоящий за столом, если бы Тэхен в последний момент инстинктивно не подставил ладонь под его голову. Этот жест — неожиданно заботливый среди грубости — заставил Чонгука замереть на секунду. Но пауза длилась лишь мгновение. Ремень Тэхена был расстегнут дрожащими руками омеги. Спешка была унизительной и необходимой. Им не нужна была прелюдия — весь этот вечер, каждый взгляд и каждое оскорбление были прелюдией. Когда Тэхен вошел в него — резко, глубоко, одним толчком — Чонгук вскрикнул, запрокинув голову. Это было больно и ослепительно приятно. Теснота омеги обжигала. — Смотри на меня, — приказал Тэхен, хватая его за подбородок и заставляя повернуть голову. — Смотри, с кем ты это делаешь. Глаза Чонгука были затуманены, полны слез от интенсивности ощущений, но он смотрел. В этом взгляде не было покорности. Там был вызов. Давай. Покажи, на что ты способен. Движения были рваными, жесткими. Стол скрипел и сдвигался с места под их весом. Чонгук кусал плечо Тэхена сквозь рубашку, царапал его спину, оставляя следы, которые завтра будут жечь под душем. — Твой запах... — простонал Чонгук, теряя контроль. Он уткнулся носом в то самое место на шее Тэхена, где железа альфы выделяла феромоны. Горький дым и мускус. — Ненавижу... — Взаимно, — прохрипел Тэхен, наращивая темп. Кульминация накрыла их одновременно, как цунами. Чонгук закричал, сжимая бедрами талию Тэхена, его тело содрогалось в спазмах. Тэхен с рычанием излился внутрь, наваливаясь на него всем весом, прижимая к столу, словно пытаясь вдавить в дерево. Они замерли. В кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая только их сиплым дыханием и звуком работающего кондиционера. Никто не двигался. Тэхен уткнулся лбом в плечо Чонгука. Чонгук бессильно уронил руки на столешницу. Это была не победа. И не поражение. Это была ничья, оставившая их обоих обескровленными. *** Тэхен проснулся от холода. Он лежал на кожаном диване в своем кабинете, накрытый собственным пиджаком. Спина ныла, на шее саднило место укуса. Он резко сел, оглядываясь. В кабинете было пусто. Утренний свет, серый и безрадостный, пробивался сквозь жалюзи. Разгром на полу всё еще напоминал о ночной буре: бумаги, осколки стакана, перевернутый стул. Чонгука не было. Тэхен потер лицо руками, пытаясь отогнать остатки сна. Воспоминания нахлынули волной, заставляя уши гореть. То, что они сделали... это было непрофессионально. Безумно. И, черт возьми, это было лучшее, что случалось с ним за последние годы. Он встал и подошел к столу. На полированной поверхности, среди царапин от пряжки ремня, лежала смятая пачка купюр. Крупных. Тэхен взял деньги в руки. Это была не плата за секс. Это было оскорбление. Или попытка оставить последнее слово за собой. — Маленький ублюдок, — выдохнул Тэхен, но в голосе не было злости. Дверь приоткрылась. На пороге стоял Хосок с двумя стаканами кофе. Он окинул взглядом погром, растрепанного Тэхена и деньги в его руках. — Я даже не буду спрашивать, выжил ли он, — сказал Хосок, протягивая стакан. — Но судя по тому, что здание стоит, а ты улыбаешься как идиот... ночь удалась. Тэхен посмотрел на свое отражение в темном оконном стекле. Он не улыбался. Или ему так казалось? Уголок губ предательски дрогнул. — Вызови клининг, Хоби, — сказал он, делая глоток горячего кофе. — И узнай, сколько стоит замена столешницы. Мне кажется, эта уже осквернена. — А деньги? — кивнул Хосок на пачку. Тэхен сунул купюры в карман брюк. — А деньги пойдут в фонд... "пострадавших от стихийных бедствий". *** Прошла неделя. Семь дней, которые тянулись как резина. Сеул жил своей жизнью. Клуб «Veil» работал в штатном режиме. Никто больше не бил посуду, не оскорблял гостей и не заказывал водку с "слезами младенца". Всё было идеально. И невыносимо скучно. Тэхен ловил себя на странных вещах. Он оборачивался, если чувствовал запах жасмина, но это оказывались дешевые духи какой-нибудь посетительницы. Он раздражался, когда все шло по плану. Ему не хватало... перца. Чонгук тоже не находил себе места. Он сидел в пентхаусе Мин Юнги, лениво листая ленту соцсетей. — Ты ужасен, — заметил Юнги, подкрашивая ногти черным лаком. — Ты уже час пялишься в одну точку. И ты ничего не сломал за неделю. Ты заболел? — Я думаю, — буркнул Чонгук. — О чем? О том альфе из клуба? — Юнги хихикнул. — Слушай, ты оставил ему деньги. Это классический ход "прощай навсегда". Чего ты ждешь? Что он приедет на белом коне и вернет сдачу? Чонгук отшвырнул телефон. — Я жду, когда мне станет весело. А мне скучно, Юнги. Этот город серый. Еда безвкусная. — Может, тебе просто не хватает хорошего скандала? Чонгук посмотрел на друга. В его голове созрел план. Не скандал. Ему нужно было нечто большее. Ему нужна была постоянная подпитка этим электричеством, которое он ощущал только в одном месте. — Ты прав, — Чонгук встал и пошел к гардеробной. — Мне нужно одеться. — Куда мы идем? — оживился Юнги. — Не мы. Я. Я иду устраиваться на работу. *** Вторник. Вечер. В клубе было малолюдно. Тэхен сидел за барной стойкой, просматривая отчеты. Дверь открылась. Звякнул колокольчик (абсолютно неуместный в ночном клубе, но Хосок настоял на фэн-шуе). Тэхен не поднял головы. — Мы открываемся через час. — Сервис у вас по-прежнему отвратительный, — знакомый голос ударил по нервам как разряд дефибриллятора. Тэхен медленно поднял взгляд. Чонгук стоял у входа. На этот раз никаких прозрачных рубашек. Строгий костюм-тройка, идеально сидящий, но с одной деталью: галстук был развязан и висел на шее, как удавка. Тэхен закрыл папку с отчетами. Сердце пропустило удар и пустилось в галоп. — Ты забыл что-то? Может, совесть? Чонгук прошел к стойке, игнорируя сарказм. Он выглядел спокойнее, чем в прошлый раз. Собраннее. Опаснее. — Твой клуб всё еще отвратителен, Ким. Интерьер устарел, музыка — тоска, а коктейли слишком сладкие. — Если ты пришел писать отзыв на Yelp, мог сделать это из дома. — Нет, — Чонгук облокотился о стойку, вторгаясь в личное пространство Тэхена. Запах горького шоколада снова окутал их. — Я пришел сказать, что твоему бизнесу не хватает ключевого элемента. — Какого же? — Хаоса. Перманентной катастрофы для антуража. Контролируемого безумия. Тэхен усмехнулся, скрывая облегчение. — И ты предлагаешь себя на эту роль? — Я предлагаю свои услуги креативного директора. Я буду говорить тебе, что у тебя плохо, а ты будешь платить мне за то, что терпишь меня. — Это звучит как мазохизм. — Это звучит как самый интересный проект в твоей жизни, — Чонгук наклонился ближе. — Признай, Тэхен. Тебе было скучно без меня эту неделю. Тэхен смотрел в эти невозможные глаза. Он знал, что если согласится, спокойной жизни придет конец. Будут скандалы, битая посуда, ревность и, вероятно, много секса на рабочих поверхностях. Это было именно то, чего он хотел. — Зарплата — только крыша над головой, если задержишься допоздна, — сказал Тэхен, стараясь сохранить серьезное лицо. — И моё вечное раздражение в качестве бонуса. — И безлимитный доступ к твоему кабинету, — добавил Чонгук. — Посмотрим на твое поведение. Чонгук ухмыльнулся и, протянув руку, украл коктейльную вишню из стакана Хосока, который как раз подошел к стойке. — Считай, что я принят. Хосок посмотрел на Чонгука, потом на Тэхена, который качал головой, но глаза которого смеялись. Бета тяжело вздохнул, протирая стойку. — О, нет. Это надолго. Тэхен встретился взглядом с Чонгуком. В воздухе снова искрило, но теперь это было обещание, а не угроза. Катастрофа только начиналась.