Alla Mercé delle Spine - Во власти шипов

Младшую доченьку в большой семье называли “Margherita”, в честь невинного цветка. Молли лишь обиженно надувала губки, не смея перечить старшим, в особенности отцу. Маргаритки, такие, какими их почитали в её семье, совсем не красивые - им не давали стать розовыми, срезая раньше времени. Они не бросаются в глаза в букете разнообразных цветов. Противно белые, скучные, незаметные. Каждый день Молли наблюдала из окна, как их растаптывают туфли прохожих, безжалостно размазывая лепестки по камню дорог. Только nonna Изабелла, всегда пахнущая табаком и специями старушка с мягкими морщинистыми ладонями, ласково поглаживая волосы внучки, всё приговаривала: “Mio caro, совсем неважно, что они говорят. Ты - прекрасная роза, и когда-то все это увидят.” На самом деле, Молли и розы не очень-то нравились - они странно пахнут и уж чересчур, как бы это сказать… классические? Скучные? Это первые цветы, которые приходят в голову кому угодно, разве это не ужасно глупо? Но nonna лишь мягко улыбалась, после затягиваясь тонкими сигаретами и выдыхая из лёгких фигурный дым. “Главное не пугайся, когда твоё сердце окутают лозы с шипами, tesoro. Будет немного больно, но это необходимо, детка. Ты поймёшь”. И она оказалась права. Острые шипы впились прямо в основание невинной души, когда над её головой пронеслась поющая серафим, утягивающая за собой белую змею в большой смешной шляпе. Весь Рай уже окутали слухи, внезапно оказавшиеся фактом - грешник искупил свои грехи, заработав право на вознесение к Земле Обетованной. Победители, со свойственными им добротой и пониманием, радовались за нового товарища, планируя даже провести праздник в честь такого чуда. И всё равно то тут, то там, почти незаметно проскальзывали тихие вздохи, неловкие ужимки, взгляды, полные сомнений, опущенные в пол. Всего на миг, но многие ощутили укол в груди, который тут же неведомая сила заменяла пушистой пустотой радостью. «Это же хорошо!» - твердил будто собственный голос в голове, забивая мысли облачной ватой из радости и сопереживания. - «Это значит, что не всё потеряно для тех, кто внизу! Мы должны быть рады за них, помогать им освоится тут!» И всё же, Рай слегка пошатнулся. Недостаточно чтобы хоть что-то упало или развалилось, но среди вечных улыбок и лёгкости вспыхивали полные сомнений взгляды. Среди аморфного и вечного поселилось что-то кроткое, человеческое, смертное. Пока что слишком незаметное, чтобы серафимы заволновались, но достаточное, чтобы раз за разом на идеальной водной глади спокойствия Вечного Царства появлялась рябь. Сейчас это нечто окутало душу бедной Молли, выливаясь через край смесью странных чувств, отражающихся в глазах. Волнение, капля страха, зависть… да, зависть, крепко скреплённая с недоумением. «Это мог быть Энтони… Почему это не Энтони? Почему я за все эти годы не нашла его тут? Он же должен быть тут, почему Энтони не здесь, не со мной?» Печаль в глазах перетекла тяжёлым комом в горло, а затем разрослась в груди, словно лозы на стенах родного дома. Воспоминания, похороненные за тягучей ватой райской лёгкости, вспыхивали в голове вместе с болью. Нежные облака безмятежности не могли соседствовать с тяжёлыми мыслями о прошлом, заставляя зажмурится от пульсации в висках, пока по всему телу прокатилась волна неожиданного холода, от которого каждые клетка и пёрышко стали ощущаться чересчур остро. Приступ смертности закончился так же внезапно, как и начался. Тело окутало тепло, воспоминания размылись, как и мысли, одолевавшие всего мгновение назад. Голову снова заполонила облачная вата, что теперь ощущается куда более липкой чем обычно. Но шипы остались в сердце, ожидая момента, чтобы с новой силой впиться в душу.