Исповедь падшего

      Каждое утро над небом раздавался райской трелью смех молодых ангелов, круживших над небесами. Простые смертные не видели небесное царство, но его мог лицезреть любой, кто был изгнан оттуда. Каждому падшему ангелу в назидание давалась возможность каждое утро видеть лучи Рая, опускавшиеся на землю с приходом солнца. Махито мог лишь молча наблюдать, как прекрасные и невинные по своей природе ангелы парили над облаками, и каждая их улыбка источала сияние. Махито тоже когда-то жил в Раю и имел возможность безмятежно парить над миром смертных. Но вскоре Махито был лишен крыльев, и его изгнали из царства вечного покоя.       Махито мог лишь безмолвно наблюдать за танцующими райскими существами. Он не мог скрыть ненависти. Это было слишком жестокое наказание от Бога. Ему каждое утро казалось, словно над ним сам Бог насмехается, а его послушные куклы вторят ему. И чем больше в нем было ненависти, тем дольше он не скрывал своего горького смеха. Каждому ангельскому созданию он бы собственноручно вырвал крылья и забрал себе. Но они же наверху. А он снизу, рядом с грешниками, как он, хотя грех Махито не был таким серьезным.       Падший ангел Махито, просыпаясь каждое утро, особенно ждал, когда в небе увидит конкретного ангела, которого он считал самым прекрасным. «Прекрасное» в сознании Махито было равноценно хрупкому, то, что можно легко сломать. Прекрасным он считал одного-единственного ангела, чью переносицу рассекал темный шрам, и в таком недостатке скрывалась уязвимость того ангела. Если божье создание возможно оставить с таким шрамом, то и сломать его тем более будет легко.       И несмотря на то, что Махито никогда до этого ранее не общался с этим ангелом, ему он уделял особое внимание. В голове рождались вопросы. Как это он слушается Бога во всем? Как эта бездумная кукла имеет право быть в Раю, а Махито нет?       Но озарение пришло тогда, когда тот ангел взглянул на него с небес. Он смотрел прямо на Махито. На его спокойном лице тогда появилась печаль, а Махито лишь недоуменно посмотрел в ответ. Он не понимал, для чего ангел молча выразил печаль. Падший прекрасно понимал, как устроены эмоции ангелов. Если они радуются, они улыбаются и выражают желание обнять кого-нибудь. Если они грустят, они плачут и выражают сожалению тому, чья печаль тронула их душу. Ангелы не были такими уж сложными существами. И это еще сильнее вывело Махито из себя, ведь он не ждал чужой жалости, уж тем более со стороны Бога.       Когда пришла ночь, Махито по старой привычке ушел к реке, у которой его выбросил Бог. Поджав колени к груди, он наблюдал, как волны шумно бились о берег. Он не сразу почувствовал характерное тепло, исходившее от любого ангела. Но только ангел приблизился к нему, как в груди Махито стало резко холодно и пусто.       — Пришел посмеяться надо мной? — спросил Махито. — Такие создания, как вы, только и ищите повода, чтобы посмеяться над падшими. Или хочешь пожалеть меня? Ха-ха! Нет, пожалуй, мне не нужна жалость…       Только Махито обернулся для того, чтобы посмеяться ангелу прямо в лицо, как он увидел лицо того самого, чей нос рассекал темный горизонтальный шрам.       — Ты хотел встретиться со мной? — спокойным голосом спросил ангел. Над его головой горел нимб, а белые крылья были спрятаны под накидкой.       Махито не мог скрыть удивления. Вблизи ангел казался более прекрасным, чем с неба, оттого хотелось сломать его еще сильнее. От восхищения и желания причинить вред Махито думал, что вот-вот вырвет собственное сердце наружу и вручит его ангелу как покаяние.       — Если ты желал встречи, я выслушаю тебя, — ангел мягко произнес, присаживаясь рядом с падшим ангелом.       — А с какой тебе стати так приближаться к падшему ангелу? — Махито вытянулся, продвинувшись к ангелу еще ближе. — Неужели не знаешь, как падшие любят издеваться над невинными и порядочными куклами, как ты?       — У меня нет корыстных целей, — ангел произнес. — Можешь обращаться ко мне как Чосо.       С губ Махито спала язвительная улыбка, и он чуть заметно кивнул.       — Все вы ангелы такие.       — Тебя выгнали из Рая, потому что ты сомневался в учении Бога?       — А как же иначе. Бог обиделся на меня за то, что я распространял правду об их царстве, и за это у меня отобрали крылья. Видишь? — Махито приподнял грязную накидку, которую он набросил поверх обнаженного тела, покрытого многочисленными шрамами. Из-под лопаток Махито торчали кости, откуда ранее росли его крылья. — Что, захотел такие же? Тогда давай я тебе расскажу, за что со мной так обошлись! Наш общий отец не более чем трус, который боится, что его божьи создания рано или поздно покинут отчий дом, если начнут задаваться вопросом: «А что нас ждет за пределами Рая?» И свободой за пределами нашего дома я был так очарован, что, не скрывая, посещал мир смертных, изучал их, чтобы понять: «А в чем свобода смертных людей?» Бог не особо следит за тем, чтобы контролировать своих подобий. Я тогда и задался вопросом: «Неужто во зле, что творят смертные состоит свобода?» Я не желал подобной свободы, ибо знал, что во смерти не лежит свобода, за смертью скрывается небытие. Оно хоть и бесконечное, но лишенное света и радости. Точнее, нет. В небытии не существует ровно ничего, и это ни плохо, ни хорошо. Тогда я и спросил нашего отца: «Неужели ты создал таких жестоких созданий по своему подобию? Неужели им ты дал свободу действий, а нас обязываешь слушать свои догматы?» Тогда я и был сброшен с небес, Чосо! Я даже не знал, почему со мной так обошлись, но сам Бог предал меня!       По бледным щекам падшего ангела покатились слезы, такие же золотые, как и у обычных ангелов. Но несмотря на это, Махито продолжал улыбаться, рассказывая:       — Однако тогда я наконец-то обрел свободу. Я побрел по миру, хоть и видел, как в небе так же ярко горел недостижимый Рай, который смеялся надо мной сверху. Я встречал разных людей, как хороших, так и плохих, но во всех одинаково отсутствовало то, что я любил в Боге. Опора. Люди приобретают опору внутри себя только тогда, когда они переживают горе такого масштаба, что им не хочется жить на земле. А ежели они не могут найти ее в себе, они обращаются тогда к Богу, который сам же не может контролировать зло в мире смертных. И меня поразило мыслью: «Если же нас Бог учил дарить радость, когда все счастливы, и жалеть, когда все несчастны, то почему же, несмотря на наши старания, смертные все еще страдают? Неужели наши старания не имеют смысла? Неужели Бог покинул людей?..»       Махито спрятал лицо за тонкими ладонями.       — Я старался помочь людям и встретился с неотвратимостью страданий. Я даже умереть не могу. И в Ад я так же не попаду. Неужели моя судьба — нести на себе клеймо падшего и наблюдать, как смертные страдают каждый день?       Аккуратно Чосо взял падшего ангела за запястья. Падший ангел не сопротивлялся и открыл свое лицо божьему созданию.       — Никогда раньше я не видел более чистого ангела, как ты, Махито.       С нежной улыбкой он вытер слезы Махито и аккуратно погладил шрамы, рассекавшие лицо падшего ангела.       — Это большая жалость, что они изранили столь прекрасное лицо.       — Зачем же ты делаешь это? Не думаешь, что тебя могут наказать за контакт с падшим?       — Вес наказания меркнет, когда лицезришь настоящего мученика.       Падший поначалу горько рассмеялся, слыша слова Чосо, а после лишь внимал.       — В мире так много страданий, ибо божьи дети похожи на своего родителя. Ангелы так идеальны потому, что они сделаны как идеальное произведение искусства, а смертные существа хоть и далеки от Бога, но одновременно очень похожи на него. И ты, и я — не более чем идеальное представление о живом существе, рожденном в разуме нашего отца. Но он любит смертных людей намного сильнее, чем мы думаем. Он для себя выбрал роль мученика, который принимает на себя страдания человечества, и он отдал смертным все, включая пищу, воду, кров и землю.       — Так разве несовершенство — это тяжкий грех?       — Бог наказывает за несовершенство, потому что боится признать свою слабость.       Махито в этот момент понял. Ему впервые высказали искреннее сочувствие. Он прижал щеку к теплой ладони Чосо и прошептал:       — Ты же будешь наказан! Они растерзают тебя так же, как и меня!       — Поддерживать страждущего — это не грех. Я всего лишь делаю то, что должен, и не более.       Махито почему-то видел в Чосо самого себя, только из прошлого — такого же чистого и невинного. Махито больше не хотел навредить ангелу. Ему казалось, что если тепло этой души угаснет, то миру наступит конец.       Падший ангел склонил голову к коленям Чосо и тихо заплакал, когда к нему пришло понимание: даже Бог и даже падший ангел заслуживают прощение за свое несовершенство.