ПРОТОКОЛ: ДОБРОДЕТЕЛЬ

Часовая башня в центре Пентаграмм-сити издала низкий, вибрирующий гул, от которого задребезжали уцелевшие стекла в радиусе мили. Цифры на табло, еще секунду назад отсчитывающие последние мгновения резни, сбросились.

00:00:00

А затем, с механическим щелчком, начался новый отсчет.

365 дней.

Шум битвы за окном стих так же внезапно, как и начался. Крики, лязг ангельской стали, взрывы — всё сменилось тяжелой, липкой тишиной. С неба перестал падать пепел, уступив место привычному кислотно-красному дождю. Аду дали передышку. Город начал зализывать раны. Шарлотта Морнингстар вышла на балкон своего Отеля, цокая каблуками в ритме похоронного марша. Ветер трепал полы её черного пиджака, но прическа оставалась неестественно безупречной, будто зафиксированная лаком сильной фиксации. Хотя скорее всего волосы просто боялись принять неправильную форму. Шарлотта подошла к перилам, положив на холодный камень бледные руки с аккуратным черным маникюром поверх опасных когтей. Её взгляд скользил по улицам внизу. Там, в переулках, выжившие грешники выползали из укрытий. Кто-то, конечно, оплакивал тех, кого ангелы превратили в кровавое конфетти (таких были единицы, и долго они обычно не жили). Большинство же радостно вычеркивали из списков должников имена своих «бизнес-партнёров», деловито расчленяли тела, чтобы сдать органы в ближайшее бистро каннибалов, или дрались за небрежно разбросанные ангельские копья для дальнейшей переплавки. Чарли смотрела на это без жалости. Без грусти. — Бардак, — произнесла она тихо, с ноткой брезгливости, словно хозяйка, обнаружившая, что питомец разбил сервиз. — Столько потенциального биоматериала… потрачено впустую. Она перевела взгляд выше. Туда, где в багровом небе медленно затягивался портал в Рай. Золотая трещина, сочащаяся недосягаемым, слепящим светом, от которого у демонов слезились глаза. Чарли сунула руку во внутренний карман пиджака и достала старую, помятую фотографию. На ней высокая, величественная блондинка обнимала маленькую девочку. Лилит. Палец Чарли с силой провел по лицу матери, почти прорывая бумагу когтем. — Семь лет, мам, — прошептала она, и в её голосе смешались детская обида и холодная ярость брошенного божества. — Семь лет тишины. Ни письма, ни звонка. Не очень-то вежливо. Она знала, что говорят в Аду. Что Лилит сдохла или сбежала. Что она забила на народ. Но Чарли знала правду. Или ту правду, которую сама для себя придумала. Рай не мог просто так принять королеву Ада. Они либо украли её, как трофей… либо соблазнили, промыв мозги, как они это любят. Они думают, что высоко. Что они в безопасности за своими жемчужными воротами. Думают, что их нимбы — это каски от любых проблем. Они думают, что неприкасаемые в своей вседозволенности. Что у них есть карт-бланш на свинство. Глаза Шарлотты потемнели, радужка налилась алым. Зрачки сузились в вертикальные щели хищника. Они ошибаются. — Ну же, — усмехнулась она, глядя на последние лучи света. — Посмотрите на меня. Она спрятала фото во внутренний карман пиджака и вытянула руку вперед. Её пальцы изящно изогнулись, и на ладони начала формироваться магия. Это не была темная, зловещая энергия. Напротив, это была квинтэссенция диснеевского «чуда». Яркие, сочные цвета: розовый, небесно-голубой, золотой. Все они в танце закручивались в тугую спираль, переливаясь перламутром. Это выглядело красиво. До тошноты красиво на фоне дымящихся руин и кишок на асфальте. — Я не буду ломиться в двери с армией монстров, — тихо произнесла она, обращаясь к невидимым ангелам за облаками. — Я не дам вам повода уничтожить меня. Нет… Она улыбнулась. Жуткой, идеальной улыбкой куклы, где спрятан нож. — Я приду к вам с улыбкой. Я принесу вам именно то, чего вы так лицемерно требуете. Искупление. Добродетель. Порядок. Я создам для вас идеальные, послушные души. Я наводню ими ваш Рай. Шар в её руке пульсировал, готовый сорваться. — Мои «троянские кони» будут петь ваши гимны, — продолжала она, и в голосе зазвучал металл. — Они пройдут через ворота. Они впустят меня, и я приду как истинная, новая Королева Ада. А потом… потом мы посмотрим, как вы будете умолять о пощаде. Она резко вскинула руку. Сгусток магии взмыл в багровое небо. БАХ! БА-БАХ! На высоте он разорвался гигантским, ослепительным фейерверком. Тысячи разноцветных искр рассыпались зонтиком, заливая улицы праздничным светом. Розовые облака, золотые блестки, маленькие сияющие звездочки — всё это медленно оседало на трупы, на кровь, на руины. Это выглядело как финал доброй сказки. Но для Чарли это был стартовый выстрел. Она смотрела на красочный взрыв с холодным удовлетворением. Это была её обещание. Внизу, в переулках, грешники задирали головы, глядя на неуместный праздник света. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то плевался. Никто из них еще не знал, что этот салют — это сигнал к началу их «переработки». Чарли развернулась, оставив за спиной гаснущие огни. Её лицо вновь приняло выражение деловой сосредоточенности. — Вэгги! — позвала она, входя в комнату. — Готовь мой парадный костюм. У нас много работы. Двери балкона захлопнулись, отсекая шум города. Проект «Добродетель» официально начался.

***

В грязном переулке, скрытом тенью нависающих небоскребов, нёсся покачиваясь (и, кажется, сбив кого-то) старый седан с наглухо тонированными стеклами. Машина наконец замерла, издав предсмертный хрип двигателя, и пассажирская дверь распахнулась. Из салона, поправляя сбившийся мех на груди, вывалился Энджел Даст. Он выглядел как дорогая кукла, которую пожевала собака. Розовая шерсть местами слиплась от чужих выделений, идеальная подводка под левым глазом превратилась в синяк. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вытравить из легких запах дешевого мускуса и пота, но вкус отвращения, казалось, прилип к небу навсегда. — Неплохо поразвлеклись, симпампуля, — проурчал из глубины салона довольный голос. Энджел закатил глаза так сильно, что на секунду увидел свой мозг. — Ага, да, восторг, — бросил он сухо, отряхиваясь. — Но запомни. Держи язык за зубами. Не хочу, чтобы люди думали, что я раздвигаю ноги перед каждым встречным нищебродом. Это так… благотворительность для убогих. Понял? — Пф-ф-ф, да как скажешь, краля. Из темноты салона высунулась рука, протягивающая пачку мятых купюр. Он выглядел самодовольным, перья на его шее топорщились от гордости. Как там его звали? Тетрис? Тверкис? Сифилис? Ой, да плевать. Для Энджела он был просто банкоматом с пульсом. — Ну как, куколка? — прохрипел клиент, явно ожидая похвалы за свои жалкие три минуты «активности». — Я был хорош, а? Скажи папочке, что он жеребец. Энджел выхватил деньги. Его пальцы двигались с быстротой карточного шулера, пересчитывая купюры. Сумма сходилась. Как только последняя бумажка исчезла в его «хранилище» (в пушистом бюсте), маска вежливости мгновенно испарилась. Его взгляд стал ледяным. Он посмотрел на этого идиота, как на ошмётки еды в сливе раковины после трёхчасового мытья посуды. — Слушай, — голос Энджела был пропитан ядом. — Ты заплатил мне за то, чтобы я стонал, а не за то, чтобы я врал твоему хрупкому эго. Улыбка пташки сползла. — Эй, я вообще-то… Сальная улыбка пташки сползла, сменившись обиженной гримасой. — Эй, я вообще-то старался… — Ты был жалок, — перебил Энджел, доставая зеркальце и начиная агрессивно поправлять прическу. — Быстрый, потный и абсолютно незапоминающийся. Как реклама средства от геморроя. Единственное, что в тебе было «твердого» — так это твоя валюта. Он захлопнул пудреницу с громким щелчком и демонстративно себя, словно стирая с себя саму память о прикосновениях клиента. — А теперь исчезни, пока я не решил, что ты должен мне доплатить за моральный ущерб от твоего запаха изо рта. И передавай жёнушке «привет». — Ах ты шлюха… — начал было демон, но его прервали. — Ай! Ох! О нет, как я оскорблён, — выплюнул Энджел, театрально растягивая гласные. Но в следующую секунду его лицо изменилось. Это больше не был кокетливый паучок. Зрачки сузились, а под главными глазами с тошнотворным звуком открылась пара дополнительных, горящих адским огнем. Он навис над дверью, и в его позе читалась такая концентрированная, подавленная ярость, что пернатыш сразу понял: его сейчас будут убивать. — А теперь съеби с глаз моих долой, — прошипел Энджел, и его голос упал до рычания, — пока я не начал выбивать из тебя чаевые, урод. Машина с визгом сорвалась с места, оставив Энджела в облаке сизого выхлопа. — Пшёл на хер! — крикнул ему вслед Энджел, раскрыв веер из средних пальцев всеми четырьмя руками. Как только машина скрылась, маска высокомерия треснула. Энджел привалился к стене, чувствуя, как дрожат колени. Не от страха, а от омерзения. Ему казалось, что под кожей бегают насекомые. Энджел почувствовал что-то тонкое и пушистое на плече и судорожно стряхнул перо, которое очень напоминало по ощущениям жирную моль. Ему нужно было «лекарство». Прямо сейчас. Чтобы заглушить голос, звучащий в голове и шепчущий приказы, чтобы смыть ощущение чужих потных ладоней на своей талии. Он подошел к торговому автомату, стоящему неподалеку. Стекло было заляпано грязью, граффити и подозрительными телесными жидкостями, но для Энджела оно было прозрачнее слезы младенца. Заветная пачка «Ангельской Пыли» манила его своим ядовито-розовым цветом. В глазах паука она сияла, окруженная райским ореолом. Он мог поклясться, что услышал церковный хор, поющий «Аллилуйя», или, может, это просто слуховые галлюцинации от ломки. Энджел дрожащими от нетерпения пальцами запихнул только что заработанные деньги в купюроприемник. — Давай, детка… папуле нужно расслабиться… мамочке нужно улететь… Жужжание мотора. Спираль прокрутилась. Пакетик качнулся, наклонился… и застрял, упершись уголком в стекло. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Левый глаз Энджела дернулся. Это была не просто неудача, а личное оскорбление. Вселенная словно смеялась над ним. Он продал свое тело за этот кайф, позволил какому-то индюку лапать себя, а теперь железный ящик решил его кинуть? — Нет… — прошептал он, стуча по автомату. — О нет-нет-нет… Торговый автомат стоял непоколебимо, как скала, издевательски подсвечивая застрявший товар. — Да ладно тебе, сладкий, — проворчал Энджел, упираясь в стекло ладонями и начиная раскачивать тяжелый ящик. — Не ломайся. Я знаю, ты этого хочешь. Просто выплюни конфетку, и никто не пострадает. Автомат лишь холодно мигнул подсветкой: «Ошибка выдачи». — Ах ты ж жигуль недоделанный… — Энджел оскалился, обнажая клыки. Он занес все четыре кулака, готовясь разнести эту жестянку в металлолом, но в этот момент земля под ногами подпрыгнула. Где-то совсем рядом, за углом, прогремел мощный взрыв. Ударная волна была такой силы, что автомат подпрыгнул на месте, жалобно звякнул внутренностями, и пакетик «Ангельской Пыли», наконец, соскользнул вниз, упав в лоток выдачи. Глаза Энджела загорелись, как у ребенка в Рождество. — О да! — воскликнул он, расплываясь в довольной ухмылке. — Я так и знал, что вселенная меня любит! Спасибо, Господи, или кто там сейчас главный, не шарю в политике. Он нагнулся, уже предвкушая сладкое забытье. Его пальцы почти коснулись глянцевой упаковки… — ЙОК! Мимо пронеслось нечто мелкое, быстрое и явно желающее умереть мучительной смертью. Чья-то когтистая лапа выхватила пакетик прямо из-под носа паука. Энджел замер. Его брови взлетели вверх, а затем рухнули к переносице с выражением крайнего, абсолютного бешенства. — Эй! — рявкнул он, выпрямляясь. — Ты бессмертный, что ли?! А ну верни! Вор (какой-то волосатый треугольник на ножках) остановился на секунду, чтобы обернуться и показать Энджелу неприличный жест. — Иди нахуй, трансвестит! — крикнул он, злорадно хохоча. Уголок рта Энджела дернулся в нервном тике. Его рука потянулась к спрятанному автомату Томпсона. — О, милый, сейчас я тебе устрою такой «трансвестит», что ты у своего проктолога пропишешься… Но он не успел. Сверху раздался свист. С неба рухнул огромный кусок каменной кладки, оторванный взрывом от соседнего здания. ШМЯК! Валун приземлился точно на воришку. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Из-под камня брызнуло красное, смешанное с волосами и органами, которые мгновенно приняли форму милейших мясных оладушков (идеальный контент для адской версии Telegram-канала с расчлененкой). Энджел ахнул, прижав все четыре руки ко рту. — О нет! Он бросился к камню. Но не к расплющенному демону (срать он на него хотел). Он рухнул на колени прямо в лужу крови, вглядываясь в маленький, истерзанный огрызок упаковки «Ангельской пыли», который одиноко покоился рядом, пропитываясь грязной жижей. — МОЯ НАРКОТА! — завопил он с таким неподдельным трагизмом, будто оплакивал погибшего щенка. На его лице было выражение человека, потерявшего смысл жизни. Это была трагедия шекспировского масштаба. — Твою ж мать! — он злобно скомкал кусок упаковки, понимая, что спасать там нечего. — Это были последние деньги! Чтоб ты в двойном Аду сгорел, ублюдок криворукий! Ты не мог сдохнуть на метр левее?! Его тираду прервал оглушительный гул, от которого завибрировали зубы. Тень накрыла переулок, заслоняя красный свет неба. Энджел поднял взгляд, щурясь. Над крышами домов, ломая антенны и снося кирпичные трубы, медленно проплывал гигантский, украшенный шестеренками и змеиными глазами военный дирижабль. С палубы корабля донесся усиленный мегафоном голос, полный истеричного пафоса: — ТРЕПЕЩИТЕ! ИБО Я ПРИШЕЛ!

***

За штурвалом стоял Сэр Пентиус. Его длинное змеиное тело ходило ходуном, а руки в перчатках лихорадочно бегали по приборной панели, дергая рычаги с такой силой, будто от этого зависела его жизнь (что, в общем-то, было недалеко от правды). Монокль судорожно сверкал, когда раздавался очередной залп. — Ахахахахахаха! — его смех был слишком громким, слишком натужным, эхом отлетая от металлических стен. — Смотрите! Эти трусы попрятались по норам! Они не посмеют помешать моему триумфу! Что ж, не могу их винить, это мудрое решение. Он резко потянул на себя главный рычаг. Дирижабль гулко застонал. — Мощь моих машин не имеет себе равных! — взвизгнул Пентиус, и его капюшон кобры с шелестом раскрылся, раздуваясь от самодовольства. — Ни один демон в этом проклятом городе не сравнится со мной! Я — вершина пищ-щ-щевой цепи! Вокруг него суетились его миньоны — маленькие, живые яйца в смокингах. — Ого! — пискнул Яйцо-приспешник №23, восторженно глядя на хозяина. — Блестяще, босс! Вы выглядели очень устрашающе при этом монологе! — Да! Не зря репетировали перед зеркалом! — поддакнул Яйцо-приспешник №67. Третий миньон, подпрыгивая от возбуждения, начал размахивать руками: — Вы действительно показали им где раки зимуют! Мне так понравилось, как вы сделали вот так… — он сложил пальцы пистолетиком и начал имитировать стрельбу, издавая звуки «Пиу-пиу!». — И выстрелили в них из своего лучевого излучателя! ШЛЁП! Тяжелая ладонь Пентиуса, обтянутая перчаткой, врезалась в скорлупу болтливого миньона, чуть не сделав из него омлет. — Заткнись! Ты портишь момент моего величия! — рявкнул змей. Яйцо-приспешник №23 мечтательно вздохнул, глядя на побитого товарища: — Ох… Хотел бы я, чтобы он выстрелил в меня из своего лучевого излучателя… Стоящий рядом миньон сочувственно похлопал его по плечу. Пентиус, игнорируя странные БДСМ-наклонности своей армии (чем бы дитя не тешилось, как говорится), снова развернулся к лобовому стеклу. Его капюшон мелко дрожал от переполнявшего его адреналина. Он должен был верить в свои слова. Если он не захватит этот кусок земли, он останется никем. Пустым местом. Шутом. — Такими темпами я захвачу контроль над всей западной частью Пентаграммы к концу дня! — он ударил по большой красной кнопке. — И ничто… Его глаза безумно сверкнули. Но помимо безумия в нём было что-то ещё. Животный страх. По его виску катилась холодная капелька пота. Он резко развернулся и схватил хвостом ближайшего яйцеголового, поднимая его в воздух и сжимая до треска скорлупы. Но тут же пожалел об этом, когда желток противно потёк по чешуе. Пентиуса передернуло от отвращения. Отшвырнув ошмётки в угол, он нервно прокашлялся и продолжил, стараясь не смотреть на слизь на своем хвосте: — Ни одно чудовище в этом аду бесконечных с-с-страданий не сможет вырвать эту империю из… — он сжал кольца хвоста сильнее, приближая испуганное лицо очередного миньона к своему, — …моей МЕРТВОЙ хватки! В этот момент, словно насмешка судьбы, сбоку выскочил еще один яйцо-приспешник с подносом. — Ваше успокоительное, сэр! Он споткнулся и выплеснул содержимое бутылки дорогого виски прямо в лицо Пентиусу. Жидкость залила глаза, потекла за шиворот. Весь пафос момента был смыт янтарной жижей. — ГХАРХ! — Пентиус отфыркивался, стряхивая с себя алкоголь. Он в ярости отшвырнул провинившегося миньона в сторону приборной панели. — Мамочки… — пискнул улетающий миньон. Пентиус, мокрый, жалкий, пахнущий как портовый пьяница, но всё еще отчаянно цепляющийся за свою роль злодея, вытер лицо рукавом и снова вскинул руки к стеклу, за которым проплывал разрушенный город. — Ад будет моим! — заорал он, срывая голос, пытаясь перекричать собственную неуверенность. — И все, абсолютно все будут знать имя Великого сэра Пен… — ЭЙ, ТЫ, СТАРПЁР-ПОЗЁР! Крик ударил по ушам, как пощечина. Сэр Пентиус застыл. Слово «позёр» впилось в его воспаленное эго раскаленной иглой. Это было именно то, чего он боялся больше всего. — Прошу прощ-щения?! — взвизгнул он, резко разворачиваясь, длинное тело хищно развернулось, а хвост издал щелчок подобный хлысту. Его лицо перекосило от оскорбленной невинности. Он метнул испепеляющий взгляд на двух яиц-приспешников, стоящих позади. — Кто это сказал?! — прошипел он, нависая над ними. Слюна брызнула вперемешку с виски брызнули изо рта. — Что вы мне только что вякнули, вы, недоразвитые куриные выкидыши?! А ну говорите! Миньоны сжались, их скорлупа задрожала. — Э-это были не мы, босс! Честно! — хором пропищали они, в ужасе глядя на дергающийся глаз хозяина. ДЗЫНЬ! Металлическая обшивка корабля с визгом прогнулась и лопнула. Сквозь дыру влетела небольшая, круглая бомба с нарисованным на ней ухмыляющимся черепом. Она с глухим стуком приземлилась на пол, прокатилась пару метров и замерла ровно между сэром Пентиусом и его дрожащими слугами. Бомба игриво сверкнула своим розовым боком, а фитиль догорал с веселым, предвкушающим шипением. — Ох, бл… — только и успел выдохнуть Пентиус, роняя монокль. БУМ! Взрыв был компактным, но мощным. Кабину заволокло густым, едким красным дымом, пахнущим серой и жженой резиной. И… Это что, блёстки? — Кха-кха! Кха! — Пентиус согнулся пополам, кашляя и отплевываясь. Его идеальный костюм был покрыт блестяшками, превращая его в уродливую принцессу. — Что за… манеры… кха! Вентиляция загудела, вытягивая дым через пробоину. В образовавшемся проеме, на фоне красного неба, стояла Черри Бомб. Она выглядела дико. Её одежда была порвана в нескольких местах, открывая шрамы, но ей было плевать. Её единственный глаз был широко распахнут, зрачок-крест сужен до точки от передоза адреналином. Она скалилась, обнажая острые зубы, и в этой улыбке не было ничего веселого, только чистая, концентрированная жажда насилия. В руке она держала еще одну бомбу-вишню, подбрасывая её в воздух с небрежностью профессионального убийцы. — Ты что, ищешь, где сдохнуть пораньше, старпёр? — рявкнула она. Её голос был хриплым, прокуренным и полным яда. — Какого хера ты забыл в моем районе? Черри перехватила бомбу, сжала её так, что пальцы побелели, и направила на змея. — Почему бы тебе не убраться с-со с-своей с-с-сраной погремушкой с-с-с моей территории? — ядовито передразнила она его акцент и шагнула внутрь корабля, наступая тяжелыми ботинками на обломки. — Пока я не разнесла эту хуйню на куски… Она снова подбросила бомбу и ловко поймала её, не сводя хищного взгляда с Пентиуса. В этот момент тяжелая паровая труба, сорванная взрывом с потолка, с жутким скрежетом рухнула вниз. Прямо под ней лежало тело того самого Яйца-приспешника, которого Пентиус швырнул ранее. Труба превратила миньона в желто-белое месиво. Звук был влажным, чавкающим и тошнотворным. Желток и кровь брызнули на тяжелые ботинки Черри, создавая идеальный драматичный эффект. Зрачок Черри Бомб расширился от возбуждения. — …вместе с тобой. Пентиус напрягся, глядя на останки своего слуги. Её ухмылка стала шире, превращаясь в садистский оскал. Она провела языком по зубам, словно пробуя смерть на вкус. Пентиус, увидев этот взгляд, почувствовал, как страх холодной змеей (ха!) свернулся в животе. Эта девка была наглухо отбитой. Но отступать было некуда. Его гордость была задета, а камеры всего города, вероятно, уже смотрели на него, выжидая, кто же сейчас из них публично опозорится. — О-хо-хо! — нервно, почти истерично рассмеялся он, выпрямляясь во весь рост и пытаясь скрыть дрожь в руках. С механическим щелчком его капюшон снова распахнулся веером, пытаясь визуально сделать его больше и опаснее. Глаза на капюшоне загорелись гипнотическим светом. — Ты хочешь пободаться, милочка?! — проревел он, заглушая свой внутренний голос, кричащий «БЕГИ». — Что ж, я рад услужить! Я сотру эту ухмылку с твоего лица! Ахахаха! Оставшиеся в живых Яйца-приспешники выстроились за его спиной, дрожа и неуверенно поднимая бутафорское оружие, создавая жалкую пародию на армию тьмы. Это выглядело настолько убого, что вызывало только острый приступ испанского стыда. — В АТАКУ!!!

***

[На экране появляется логотип «666 NEWS». Звучит музыкальная заставка, которая обрывается резким скрежетом.] Студия вспыхнула светом. За столом сидели двое. Хромакей на заднем плане освещал бледное лицо ведущей кислотно-зелёным светом, подчеркивая каждую неправильно сросшуюся кость. Рядом сидел мужчина в противогазе, который выглядел так, будто у его виска было дуло пистолета, но ему это нравилось. — Добрый день! Я Кэти Киллджой, — рявкнула ведущая, натягивая на лицо улыбку, которая больше напоминала спазм лицевых мышц. Ей явно хотелось быть где угодно, только не здесь. — А я Том Тренч! — радостно подхватил мужчина в противогазе. — И сегодня в Пентаграмм-сити творится полный беспредел! На западной стороне идет жестокая война за территорию! На экране мелькает фото сэра Пентиуса, который пытается выглядеть круто, но выглядит нелепо, а следом граффити в виде Черри Бомб, показывающей неприличный жест. — В битве сошлись известный авторитет сэр Пентиус и самопровозглашенная оторва Черри Бомб! — продолжил Том, захлебываясь от восторга. — Верно, Том, — перебила его Кэти, закатывая глаза так сильно, что видны были только красные склеры. Она даже не смотрела в камеру, раздраженно постукивая острым красным когтем по столу. — После Чистки куча районов пустует. И теперь каждый идиот с гранатой думает, что он король горы. Демоны дерутся за каждый клочок земли, как крысы за корку хлеба. Включается прямая трансляция. На экране Черри и Пентиус взрывают улицу. — Ого! Вы только гляньте, как они сцепились! — Том подался вперед, едва не пуская слюни на монитор. Кэти фыркнула, ковыряясь в зубах. — Похоже, они дерутся не на жизнь, а на смерть… — она с отвращением выудила изо рта ноготь и щелчком отправила его в сторону Тома. — За эту горячую точку. — О да-а-а, — Том, глядя на Черри Бомб, начал похабно шевелить бровями (или тем местом, где они должны быть). — Я бы определенно хотел… закрепиться в её горячей точке! Ху-ху! Кэти медленно повернула к нему голову. Её глаз дергался. Улыбка исчезла, сменившись выражением чистого, нефильтрованного презрения и обещанием мучительной смерти. — Ха-ха! — фальшиво рассмеялась она. — Ты — вялый кусок дерьма, Том! У тебя харизмы меньше, чем у плесени на моем сэндвиче. Она схватила кофейник. Не глядя. Просто на рефлексах ненависти. — …ты ведь любишь погорячее? — Что? Нет, подож… — начал Том, но было поздно. И с размаху плеснула кипяток прямо ему на штаны. — А-А-А-А-А! — Том согнулся пополам, хватаясь за пах. — БЛЯТЬ! ОПЯТЬ?! ЭТО Ж КИПЯТОК БЕСЧУВСТВЕННАЯ ТЫ СКОТИНА! — Заткнись, блядь! — рявкнула на него Кэти, мгновенно разворачиваясь к камере. Её лицо тут же вернулось в режим «профессиональной стервы». На экране появляется фотография Чарли в строгом бордовом костюме и с искусственной улыбкой. Позади неё криво и косо были нарисованы радуга, пони, цветочки и прочая муть. В сочетании с её лицом выглядело так, будто мама пришла сказать, что твой хомячок сдох, но зато Сатана оплатил его похороны. — Далее в программе! — Кэти говорила быстро, агрессивно, желая поскорее закончить этот цирк. — У нас эксклюзивное интервью с дочкой самого главного босса этой помойки! Шарлотта Морнингстар приперлась сюда, чтобы обсудить свой новый… — она сделала пальцами в воздухе кавычки, скривив рот, — …"проект мечты». Она схватила свою кружку. — Узнаем, что это за бред, сразу после рекламы! ХРУСЬ! Кружка в её руке лопнула, разлетевшись на осколки. Кэти, не обращая внимания на порезы, резко повернулась к скулящему Тому и зашипела, брызгая слюной: — Завали своё ебало, ты, жалкая парод… [Трансляция резко обрывается. Экран гаснет.]

***

Тем временем изнанка студии новостей 666 была квинтэссенцией Пентаграмм-сити: липкой, громкой и пахнущей дешевым озоном c нотками поддельно-дорогого отчаяния. Софиты жарили немилосердно, выхватывая из полумрака пыль, танцующую на остатках чьих-то надежд. Или просто остатков, смотря в какой угол посмотреть. За кулисами царил привычный хаос: демоны-техники матерились, спотыкаясь о провода, кто-то кого-то сношал в углу, кто-то доедал чей-то глаз. Слышались крики продюсеров, за которыми следовали звуки разбитого стекла и чей-то истеричный смех. В центре этого бедлама, словно фарфоровая кукла в свинарнике, находилась Шарлотта Морнингстар. Она стояла перед зеркалом в полный рост, изучая свое отражение с той же бесстрастностью, с какой патологоанатом изучает тело перед вскрытием. На ней не было того нелепого красного смокинга, который она носила в юности. Сегодня на ней сидел идеально подогнанный черный костюм-тройка. Ткань поглощала свет, делая силуэт резким и графичным. Под пиджаком алела рубашка цвета свежей артериальной крови, а шею стягивал строгий черный галстук. Рога гордо возвышались над головой. Длинные, изогнутые, красные, они пробивали идеально уложенные светлые волосы, напоминая всем, чья именно кровь течет в её жилах. В руках Чарли держала плотную черную папку с золотым тиснением: «ПРОЕКТ: ДОБРОДЕТЕЛЬ. ПРОТОКОЛ 1». Она оглядела студию. М-да, тут она ощущала себя самой настоящей розой среди навоза. Шарлотта тяжело вздохнула. Ну ничего, всё можно исправить. Вэгги стояла чуть позади, переминаясь с ноги на ногу и иногда ломая хребты тем, кто подходил слишком близко к её девушке. Но холод солдата таял сразу же, стоило поднять взгляд на Шарлотту. Её единственный глаз нервно бегал по фигуре принцессы, выискивая несуществующие изъяны. Она потянулась, чтобы смахнуть невидимую пылинку с плеча Чарли, но рука замерла в сантиметре от ткани. — Чарли… — голос Вэгги был тихим, с нотками подавленной тревоги. — Ты уверена, что нам нужен именно этот канал? Чарли не обернулась. Она продолжала смотреть в зеркало, но теперь её взгляд сфокусировался на отражении Вэгги. — Рейтинги, Вэгги, — ответила она спокойно. Её голос звучал мягко, но в этой мягкости была твердость бетона. — Кэти Киллджой смотрят все. От отбросов в канавах до Оверлордов в пентхаусах. Мне нужен охват. — Я знаю, но… — Вэгги сглотнула, всё-таки решившись подойти ближе и поправить узел галстука Чарли, хотя тот и так был идеален. Её пальцы слегка дрожали. — Кэти… она высокомерная сука, Чарли. Даже по меркам Ада. Она не будет слушать план. Она попытается высмеять тебя. Она попытается унизить тебя в прямом эфире, чтобы поднять свои рейтинги. Она провокатор. Вэгги подняла взгляд на Чарли, и в её глазу читалась мольба: «Пожалуйста, не дай ей задеть тебя. Я не вынесу, если тебе будет больно, а если тебе будет больно — я вынесу всех в этом здании ногами вперёд». — Она жестокая и грязная, — продолжила Вэгги шепотом. — Я просто хочу, чтобы ты была готова к грязи. Тебе не обязательно терпеть её яд, только скажи… Чарли медленно перехватила руку Вэгги, убирая её от своего галстука. Её ладонь была холодной. Она сжала пальцы девушки. Не до боли, но достаточно крепко, чтобы Вэгги не могла отстраниться. Принцесса наконец повернулась. На её лице играла легкая, снисходительная полуулыбка. — Ох, милая, — протянула Чарли, глядя на Вэгги сверху вниз, как смотрят на испуганного ребенка. — Ты думаешь, я не знаю, кто такая Кэти Киллджой? Ты думаешь, я иду туда неподготовленной? Она подняла папку на уровень глаз. — Здесь всё расписано. Статистика, методы, этапы внедрения. — Но если она перейдет черту… — начала Вэгги. Чарли наклонилась ближе. Её рога отбросили тень на мертвенно серое лицо. — Пусть попробует, — прошептала Чарли, и воздух вокруг неё словно стал тяжелее и холоднее. — Пусть только попробует меня тронуть. Или перебить. Или неудачно пошутить. Узнает значение своего не очень-то креативного псевдонима. Она по-джентльменски поцеловала руку Вэгги (в этом движении любви было столько же, сколько в размыкании зажимов гильотины) и ласково, почти интимно провела когтем по её щеке. Вэгги замерла, задержав дыхание, разрываясь между страхом и обожанием. Она подалась вперёд. — Я не волнуюсь, Вэгги. И тебе не стоит. Волноваться нужно ей. Я здесь не для того, чтобы просить разрешения спасти их души. Я здесь, чтобы объявить условия. — Пять секунд до эфира! — прохрипел помощник режиссера, туша сигарету о собственную руку. Чарли выпрямилась, одернула пиджак и снова посмотрела в зеркало. Её отражение пугающе симметричной улыбкой. — Как я выгляжу? — спросила она тоном, не требующим критики. — Идеально, — выдохнула Вэгги, опуская голову. — Как настоящая Королева. — Отлично, — Чарли направилась к двери, цокая каблуками по полу. — Идем. Шоу начинается. Просто проследи, чтобы ничто и никто не посмел его прервать. — Принято.