У моего спокойствия серые глаза

Полный покой на душе ощущить довольно легко. Всего лишь найти своего человека, с которым можно будет просто молчать, смеяться с нелепых, вычитанных еще пару лет назад в интернете, анекдотов, пить по утрам кофе. Линч же не мог понять этой истины. Он тревожился до дрожи и еженедельных срывов, сидел допоздна за ноутбуком, пытаясь избавиться от ужасающих мыслей. Спал в лучшем случае три часа в сутки. Джон наблюдал за приятелем с горечью. Он был причиной тревожности Егора, он знал это. Возможная смерть беспокоила их обоих, но видимо, на Линча накатило жестче. Он обещал не наниматься в няньки приятелю и все равно брать с собой на задания, но Джон видел, как Егор не выпускает его из виду и постоянно находится в нескольких метрах от него. Джон не хотел, чтобы Линч себя изматывал. Любящее сердце противно ныло, когда видело чужие, глубоко залегшие под глазами, почти черные тени и пошатывающееся тело, пока Линч шел до кухни, чтобы закинуть хоть что-то в желудок, ведь тот мог пустовать по нескольку дней. Джон еле смог заставить парня поесть. — Линч, ты в порядке? Привычный вопрос, все как всегда. Егор криво улыбается и кивает, утверждает, что он в порядке. Джон видел эту ложь, но как всегда не мог ничего сделать. Он не знал как помочь Линчу справиться с мыслью о возможной скорой смерти друга. Он сам не справился, о чем еще может быть речь? Егор внезапно сильнее пошатывается и припадает к стене, начиная потихоньку сползать на пол. Джон замечает и быстро подлетает к Линчу, хватая его за предплечья и вздергивая наверх, чтобы он хотя бы стоял. — Егор, давай ты хоть немного поспишь? Ты уже вторые сутки подряд сидишь без сна Линч слабо качает головой, но тело тут же охватывает дрожь. Кажется, это новый срыв. В этот раз он происходит при Джоне, и тот прижимает к себе содрогающееся тело, обнимая. Линч цепляется за него, обессиленно повиснув. Раньше Джон узнавал о срывах только на следующий день, Егор справлялся один. Но сегодня он решил остаться на ночь и вот, видимо, накрыло. Джон боялся представить, что он вполне может быть триггером. Он тянет приятеля в спальню, укладывает его на кровать и не отпускает. Гладит по голове, по спине, сжимает руки, переплетает их ноги. Пытается еще согреть холодное тело — Линч очень часто мёрз. Сердце сжимается с каждым новым вздрогом. Джон целует чужое лицо, начиная со лба и постепенно переходя на щеки, на уголки губ. Полноценно не целует, не сейчас. Перебирает пряди волос, массирует голову, греет. Пытается успокоить. Молчит, знает, что слова бесполезны. Когда Линча накрывает, он абстрагируется полностью от всего шума, и лишь касания иногда отвлекают его. Спустя час Линча отпускает и он утыкается лицом в грудь напротив. Не спит, но уже и не дрожит. Джон не перестает гладить все доступные ему места на теле парня. Они признались друг другу совсем недавно. После развоплощения Джона, сидя на крыльцах дома, Линч внезапно признался. Признался в том, что безумно испугался за приятеля, признался в том, что приятель для него стал кем-то большим. Что вызывал в его сердце полный хаос одним лишь своим видом, словом, смехом. Они молчали потом несколько минут, и Линч успел известись весь. Джон без слов решительно притянул парня к себе, крепко и нежно целуя. Не сказал напрямую, но показал. Что все у них будет хорошо, что они будут в порядке и что Линч тоже любим. Это был последний вечер, когда Линч был счастлив. А потом началась тревожность. Джон вынужденно оставался часто в своей квартире, приглядывая за Дэйлом, который решил запить на пару недель. Линч, не имея приятеля под боком и постоянно волнуясь, извёлся весь. Он писал каждые полчаса Джону, и если тот не отвечал спустя десять минут, начинал звонить. Стоило ли говорить, что когда у Джона разрядился телефон и он забыл о нем на зарядке, Линч сорвался. Потом Джон смог услышать лишь остатки истерики, но даже этого хватило, чтобы собраться к Егору за час. Он скинул ответственность за Дэйла на свою соседку, оставив ей ключи. Покидал нужные вещи, зная, что останется у парня надолго, и выехал. Ну а потом случилось это всё. И сейчас, лежа в одной кровати и крепко обнимая Линча, Джон клялся себе, что пока это все не закончится, он не выпустит парня из виду. Он не должен страдать один, он не заслужил этого. Линч заслуживал всего самого светлого, хорошего и спокойного. За своими размышлениями, Джон не сразу заметил, что его разглядывают. Обратив наконец свой взгляд на Линча, заставил себя слегка улыбнуться. — Джон. Не уходи от меня сегодня. И завтра тоже. Фыркнув, парень снял свои очки. Взлохматил чужие волосы, так и оставив свою руку на макушке Линча. Он давно заметил, что они оба обожают касаться, и знал, что в обычном своем состоянии, Егор ластится и обожает, когда гладят его голову. — Я не уйду, Линч. Пока мы не справимся, я не уйду. Буду с собой тебя даже в туалет брать, понял? Егор тихо рассмеялся. — Ну, в туалет я сам с тобой не пойду. Я не переживу такого морального насилия. Джон на это лишь устроился поудобнее, не прекращая гладить Линча. Тот словно таял в его руках, и зеленые глаза наполнялись спокойствием. В них сейчас не осталось и доли истерики. Линч неожиданно осознал, насколько ему важно ощущать живое, теплое (почти горячее) тело перед собой, слышать приятный голос Джона, ощущать не менее приятные касания. Жить рядом с Джоном, существовать рядом с Джоном. Успокаиваться рядом с Джоном. Только сейчас Егор вспомнил, как ему становилось хоть чуточку, но спокойнее, когда Джон маячил в пределах его глаз. А сейчас словно вообще пропали все тревоги разом, растворившись под взглядом теплых, любящих глаз. И все таки, у него был покой. Он был в этих глазах, что не могли оторваться от него хоть на минуту, что еще час назад смотрели с обеспокоенностью, любовью, болью. Сейчас они светились (Линч мог поклясться, что глаза Джона реально светились) от переполняющей нежностью, встречали отклик в зеленых омутах напротив. Линча сегодня не мучала тревога, ведь у его покоя серые глаза.