День Влюблённых

Зима. Деревья окутаны белоснежным снегом, а стёкла окон — красивыми узорами. Каждый день проходил как обычно: работа, дом... Но тут что-то поменялось. Гермиона проснулась как всегда, привела себя в порядок, позавтракала и пошла на работу. Она работала в детской библиотеке. Колокольчик над дверью звякнул, впуская порцию морозного воздуха. Гермиона поправила кашемировый шарф и принялась расставлять книги на полках. Сегодня было 14 февраля, и витрины магазинчиков в Косом переулке пестрели розовыми сердцами, но здесь, среди запаха старой бумаги и тишины, она чувствовала себя в безопасности от всей этой праздничной суеты. Тишину библиотеки нарушил очередной звон колокольчика. Гермиона не подняла глаз, привычно отмечая про себя, что посетитель вошёл уверенно, но не спеша. — Мы открыты, но раздел сказок временно на реставрации, — отозвалась она, бережно задвигая «Сказки барда Бидля» на законное место. — Я здесь не за сказками, Грейнджер . Хотя признаю, декорации подходящие. — Малфой? — она нахмурилась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Что ты здесь забыл в такой день? Если ты ищешь подарок для... кого-то, то, боюсь, магазин «Флориш и Блоттс» тремя дверями дальше. — Я знаю, где я нахожусь, — он сделал шаг вперёд, и в воздухе смешались запахи старой бумаги и его парфюма: сандал, мороз и что-то неуловимо терпкое. Драко остановился у самого края стойки, рассматривая стопку книг, которую Гермиона только что подготовила к выдаче. Его вид — идеально отглаженное чёрное пальто и ледяное спокойствие — совершенно не вписывался в уютный, слегка хаотичный мир детской библиотеки. — Я пришёл не за подарком, — произнёс он, и в его голосе проскользнула странная, несвойственная ему мягкость. — Я пришёл за долгом. Гермиона замерла, сжимая в руках томик «Фонтана феи Фортуны». — Долгом? Малфой, если ты о тех десяти галеонах, которые я якобы задолжала тебе на восьмом курсе за сломанные весы… — Нет, — перебил он её, и на его губах появилась едва заметная, почти невинная усмешка. — Я о долге за тишину. Помнишь наш уговор в библиотеке Хогвартса? Ты пообещала, что если я когда-нибудь захочу провести вечер в абсолютном покое, вдали от всех магических приёмов, чистокровных традиций и... розового безумия, ты покажешь мне «то самое место». Гермиона медленно опустила книгу. Она действительно помнила. Это был промозглый ноябрьский вечер перед экзаменами, когда они оба до того одурели от конспектов, что на несколько минут перестали быть врагами. — Но сегодня 14 февраля, — возразила она, обводя рукой пустой зал. — Ты должен быть на балу в Министерстве или на каком-нибудь званом ужине. Твоя мать наверняка уже составила список подходящих кандидаток. — Именно поэтому я здесь, — Драко сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, коснулся корешка книги, которую она всё ещё прижимала к груди. — Я подумал, что самое тихое место в Лондоне сегодня — это библиотека, в которой работает самая упрямая ведьма Британии. Та, которая точно не будет вешать омелу над каждым дверным проёмом. — Значит, ты решил использовать меня как щит от матримониальных планов своей матери? — она попыталась вернуть голосу привычную твёрдость, но вышло скорее иронично. — Весьма в твоём стиле, Малфой. — Скорее, как надёжное убежище, — Драко наконец убрал руку от книги и перевёл взгляд на окно, где за стеклом, покрытым морозным кружевом, медленно падал пушистый снег. Гермиона невольно улыбнулась. Она обернулась, чтобы поставить последнюю книгу на полку, и тихо произнесла: — «То самое место» — это не здесь, Драко. Библиотека слишком официальна. И через полчаса я закрываюсь. Малфой вопросительно приподнял бровь. — Если ты действительно хочешь тишины, а не просто возможности поиздеваться над моей любовью к порядку, — она на мгновение замялась, удивляясь собственной смелости, — то на чердаке этого здания есть небольшая кофейня для сотрудников. Там нет розовых сердечек. Только старый проигрыватель и вид на заснеженные крыши Лондона. — Звучит как приглашение, — Драко едва заметно склонил голову. — Я захватил с собой кое-что. Не как подарок, — поспешно добавил он, заметив её скептический взгляд, — а как... средство выживания в этот вечер. Он вытащил из кармана пальто маленькую, запечатанную сургучом бутылку эльфийского вина и две тонкие хрустальные рюмки, которые каким-то чудом не разбились. Гермиона посмотрела на хрусталь, затем на Драко, и в её глазах промелькнула искра азарта. — Вино и хрусталь в детской библиотеке? Малфой, ты неисправим. Подожди пять минут. Она быстро закончила с делами: взмах палочки — и светильники погасли, оставив лишь мягкое сияние уличных фонарей. Заперев входную дверь, Гермиона жестом пригласила его следовать за собой. Они поднялись по узкой винтовой лестнице. На чердаке действительно пахло иначе: корицей, обжаренными зёрнами и старым деревом. Здесь было тесно, но удивительно уютно. Маленькие круглые столики терялись в полумраке, а через огромное круглое окно-розу открывался вид на Косой переулок. — Проигрыватель в углу, — кивнула она, снимая шарф и пальто. — Можешь выбрать пластинку, пока я найду штопор. Хотя, зная тебя, ты вскроешь бутылку одним движением брови. Драко подошёл к старому магловскому устройству. Его длинные пальцы уверенно перебрали несколько конвертов, пока он не остановился на одном — без надписей. Раздалось тихое шипение иглы, и комнату наполнили звуки мягкого, обволакивающего джаза. — Неплохой вкус, Грейнджер, — заметил он, разливая вино. — Для «убежища» здесь слишком много стиля. Они сели друг напротив друга у самого окна. — Почему ты не пошла к Поттеру или Уизли? — неожиданно спросил Драко. — Ты бы вписалась в их компанию куда органичнее, чем в моё... общество. Гермиона задумчиво повертела рюмку в руках. — Рон пошёл на свидание с Лавандой. Гарри с Джинни официально приглашены на бал. А я... я просто поняла, что не хочу притворяться. Мне не нужны картонные Купидоны, Драко. Мне хотелось тишины. Настоящей. — Значит, мы оба дезертиры, — он слегка коснулся своей рюмкой её рюмки. — За тишину. Вечер тянулся медленно. В какой-то момент Драко поднялся и подошёл к окну. — Грейнджер, посмотри. Прямо над ними, на стекле, мороз нарисовал узор, удивительно похожий на созвездие Дракона. — Красиво, — прошептала она. — Это холод, — ответил он. — Красота, рождённая отсутствием тепла. Но здесь, внутри... — он медленно повернул голову к ней, — внутри тепло. И я впервые за долгое время не хочу уходить. Он не пытался её поцеловать, просто стоял рядом. Для этого вечера это было гораздо интимнее любого признания. — Знаешь, — нарушила молчание Гермиона, — я ведь соврала. «То самое место»... это не просто чердак. Это место, где никто не ждёт от нас великих дел или правильных фамилий. Драко усмехнулся: — Тогда, пожалуй, я задержусь здесь ещё на одну главу, Грейнджер. Если, конечно, библиотекарь не против. — Библиотекарь сегодня в отпуске, — улыбнулась она. — Оставайся. Она подошла к проигрывателю, перевернула пластинку и коснулась палочкой старого чайника. — Вино — это для смелости, а для долгого вечера лучше подходит чай. С бергамотом. — Ты изменилась, — негромко произнёс Драко. — Перестала сражаться с миром каждую секунду. — Я просто выбрала свои битвы, Драко. А ты? Ты всё ещё пытаешься искупить то, в чём не виноват? Малфой облокотился на стеллаж рядом с ней: — Я пытаюсь понять, кто я такой без своей фамилии. Оказалось, это чертовски сложная задача. Внезапно внизу что-то глухо бахнуло — в небе расцвело ярко-розовое облако искр фейерверка. Драко поморщился, а Гермиона рассмеялась: — От этого не сбежать даже здесь. — Грейнджер, — он вдруг накрыл её ладонь своей. — Ты ведь знаешь, что я пришёл сюда не из-за долга. И не только из-за матери. Я искал повод заговорить с тобой полгода. Но каждый раз боялся, что если я войду, то принесу с собой только тени. Гермиона медленно переплела свои пальцы с его. — Тени есть у всех, Драко. Но на этом чердаке слишком мало света, чтобы они были заметны. Он склонился к ней. Теперь он чувствовал аромат её волос — морозную свежесть и едва уловимую ваниль. — С праздником, самая упрямая ведьма Британии, — прошептал он ей в самые губы. И когда их поцелуй наконец случился — медленный, осторожный, со вкусом терпкого вина и горячего чая — узоры на окнах словно засияли ярче. В эту минуту мир вокруг них перестал существовать. Остались только они двое и уютный свет старой лампы. Прошло несколько часов. Чай в чашках давно остыл, а пластинка затихла, издавая лишь мерное, усыпляющее шипение. Свет уличных фонарей Косого переулка начал гаснуть — магический квартал погружался в глубокий ночной сон. Драко первым нарушил тишину, неохотно отстранившись. — Если я останусь здесь ещё на пять минут, Грейнджер, я рискую окончательно превратиться в романтического героя из твоих книжек. Моё поместье этого не переживет. Гермиона тихо рассмеялась, поправляя смятый воротник его пальто. — Тебе идёт быть чуть менее... безупречным. Он поднялся, подхватил пустую бутылку и рюмки, аккуратно убирая их во внутренний карман. У самой лестницы он остановился и обернулся. В полумраке чердака его серые глаза казались почти черными. — Завтра суббота. У этой библиотеки есть выходные? — По субботам мы работаем до полудня, — ответила Гермиона, следуя за ним вниз по узким ступеням. — Почему ты спрашиваешь? Драко дождался, пока она спустится, и когда они оказались в основном зале среди замерших книжных полок, он снова сократил дистанцию. — Потому что завтра в полдень у дверей этой библиотеки будет стоять человек, который совершенно не умеет выбирать подарки, но очень хочет продолжить наше «дезертирство». На этот раз в магловском Лондоне. Там ведь нет магических балов? Гермиона улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, совершенно не связанное с эльфийским вином. — В магловском Лондоне есть миллионы мест, где никто не знает фамилию Малфой. — Звучит как идеальный план, — он коснулся губами её ладони, прежде чем выйти за дверь. — До завтра, Грейнджер. На следующее утро Гермиона работала спустя рукава. Она трижды перепутала карточки читателей и едва не поставила справочник по ядовитым растениям в секцию для дошкольников. В 11:55 она уже стояла у зеркала в подсобке, судорожно пытаясь усмирить свои кудри. Ровно в двенадцать колокольчик звякнул. Драко стоял на пороге, но сегодня на нём не было его тяжелого, пафосного пальто. Простой тёмно-синий джемпер под курткой делал его моложе и... доступнее. В руках он держал небольшой сверток. — Ты пунктуален, — заметила она, запирая дверь и переворачивая табличку на «Закрыто». — Старые привычки умирают последними, — он протянул ей сверток. — Это не подарок. Это... возврат инвестиций. Гермиона развернула бумагу. Внутри оказалась редкая, явно антикварная копия «Истории Хогвартса» с пометками на полях, сделанными чьим-то каллиграфическим почерком. — Малфой... это же издание 1890 года! Откуда? — Из библиотеки поместья. Мой прапрадед считал, что книга слишком скучная, и исписал поля своими комментариями о том, как на самом деле работают тайные ходы. Я подумал, что тебе будет интересно поспорить с ним... в уме. Гермиона прижала книгу к себе, глядя на него с нескрываемым восторгом. — Это... это лучше любого букета роз. Они вышли на заснеженную улицу. Мороз щипал щеки, но солнце, впервые за неделю, пробилось сквозь тучи, заставляя снег искриться. — Куда мы пойдём? — спросил Драко, когда они вышли через «Дырявый котел» на оживленную улицу Лондона. Гермиона уверенно взяла его под руку, игнорируя то, как он вздрогнул от этого простого жеста. — Сначала — в небольшое кафе на Трафальгарской площади, где подают самый ужасный кофе в мире, но там такие огромные окна, что можно часами наблюдать за людьми. А потом... потом я покажу тебе настоящий книжный рынок под мостом Ватерлоо. Весь день прошел как во сне. Для Драко магловский мир был полон странных звуков и запахов, но рядом с Гермионой он чувствовал себя не чужаком, а первооткрывателем. Он учился расплачиваться бумажными деньгами, искренне недоумевал, зачем нужны автобусы, если можно трансгрессировать, и впервые в жизни съел хот-дог, купленный в уличном фургоне. — Это... приемлемо, — вынес он вердикт, вытирая салфеткой капли горчицы с подбородка, пока Гермиона смеялась до слез. Когда сумерки снова начали опускаться на город, они оказались на берегу Темзы. Огни фонарей отражались в темной воде, а над рекой стелился легкий туман. — Знаешь, — тихо сказал Драко, глядя на проплывающий мимо катер. — Утром я получил сову от матери. Она спрашивала, где я провел ночь святого Валентина. Гермиона напряглась. — И что ты ответил? Драко повернулся к ней, его лицо стало серьезным. — Я ответил, что провел её в лучшем месте Британии. В компании женщины, которая заставляет меня хотеть быть кем-то большим, чем просто «последним из Малфоев». Он взял её за руки, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Грейнджер, я не обещаю, что всё будет просто. У меня за спиной слишком много ошибок, а у тебя — слишком много друзей, которые захотят меня проклясть. Но если ты готова рискнуть... Гермиона не дала ему договорить. Она потянулась вверх и поцеловала его — прямо здесь, на глазах у сотен незнакомых маглов, под холодным лондонским небом. — Я люблю сложные задачи, Драко, — прошептала она в его губы. — А ты — самая интересная из них. В этот вечер в Косом переулке всё еще горели розовые огни, но для двух людей на берегу Темзы праздники наконец закончились. Началась их общая, настоящая жизнь. Ровно год спустя Лондон снова утопал в снегу, но на этот раз зима казалась Гермионе не тоскливой, а уютной. За этот год изменилось многое: в её квартире на полках прочно обосновались книги по высшей алхимии в кожаных переплетах, а в поместье Малфоев, к ужасу домовиков, появилась коллекция кружек с магловскими надписями. 14 февраля. Вечер. Детская библиотека уже была закрыта. Гермиона стояла на том самом чердаке. Старый проигрыватель всё так же шипел, наполняя пространство джазом, но на столе вместо эльфийского вина стояли две простые чашки и тарелка с имбирным печеньем, которое Драко научился выбирать в пекарне за углом. Дверь скрипнула. Драко вошёл, стряхивая снег с плеч. Он выглядел уставшим — работа в Комитете по стиранию случайных магических последствий отнимала много сил, но, увидев Гермиону, он заметно расслабился. — Дежавю, Грейнджер? — он подошёл и привычно притянул её к себе. — Только на этот раз я пришёл без «средств выживания». Мне кажется, мы вполне справляемся сами. — Ты опоздал на семь минут, Малфой, — улыбнулась она, утыкаясь носом в его холодную щеку. — Я уже начала думать, что Министерство всё-таки затянуло тебя в свои розовые сети. — Скорее я сам затянул себя в сети твоих планов на вечер, — он выучил из кармана конверт. — Мать прислала приглашение на ежегодный бал. Снова. Гермиона отстранилась, глядя на герб поместья. — И что ты сделал? — Написал, что у меня важная конференция по исследованию редких видов... тишины, — он усмехнулся и, помедлив, добавил уже серьезнее: — На самом деле, я просто сказал ей правду. Что я там, где мне место. С тобой. Они сели на широкий подоконник, как и год назад. Внизу, в Косом переулке, суетились пары, взрывались крошечные фейерверки-сердечки, а здесь царил покой. — Знаешь, — тихо произнесла Гермиона, наблюдая за падающим снегом. — Год назад я думала, что это просто случайность. Эпизод, вызванный усталостью и холодом. Драко достал из кармана маленькую коробочку. Она была не из бархата, а из простого светлого дерева — он знал, что она оценит естественность выше пафоса. — Это не случайность, Гермиона. Это была единственная правильная вещь, которую я сделал за всю свою жизнь, — он открыл коробочку. Внутри на тонком золотом ободке сиял камень, напоминающий каплю застывшего льда. — Я не буду просить тебя бросить всё и переехать в поместье. Я знаю, что ты никогда не оставишь свои книги и свою свободу. Он посмотрел ей в глаза с той же честностью, которая покорила её год назад. — Но я хочу, чтобы в следующем году, 14 февраля, ты злилась на мои опоздания уже в нашем общем доме. Чтобы созвездие Дракона на окне было не просто морозным узором, а напоминанием о том, что ты — моё «то самое место». Гермиона почувствовала, как к горлу подступил комок. Она всегда знала, что ответить на любой вопрос из учебника, но сейчас слова подбирались с трудом. — Драко... — она взяла кольцо, чувствуя его тепло. — Ты ведь понимаешь, что я буду спорить с тобой до конца жизни? По поводу каждой полки в доме, каждого заклинания и даже по поводу того, как заваривать чай? — Я на это и рассчитываю, — он улыбнулся, надевая кольцо на её палец. — Без твоих споров в моей жизни станет слишком тихо. А я теперь ценю только ту тишину, которую мы делим на двоих. На чердаке щелкнула и остановилась пластинка. Но они этого даже не заметили. За окном продолжался праздник, летели искры и смеялись люди, но в маленькой комнате под самой крышей двое бывших врагов праздновали свою самую главную победу — над прошлым, над предрассудками и над самими собой.