I love you!

Юнги никогда не понимал, почему Хосок дарил шуточные подарки… Это была маленькая, резиновая игрушка в форме луны с короткими руками. Дешевая игрушка, которую можно найти в круглосуточном магазине. Хосок кинул ее на стол в студии Юнги, улыбаясь так, будто он вручил ему что-то потрясающее.  — Нажми на нее! — сказал Хосок.  — Зачем? — Юнги озадаченно нахмурил брови.  — Затем. — произнес Хосок, прижимаясь к дверному косяку.  Юнги нажал один раз.  — Я люблю тебя!  Голос был чересчур жизнерадостным и мягким.  Мин застыл большим пальцем на кнопке. Хосок рассмеялся.  — Видишь? Теперь тебе не нужно догадываться, хён.  — Это глупо. — насмехался Юнги.  — В любом случае оставь это у себя. — Хосок сказал и притих. — На случай, чтобы я мог раздражать тебя даже на расстоянии.  Юнги сунул игрушку в выдвижной ящик и притворился, что она ничего не значит.  Но время не остановилось, когда остановилось сердце Хосока. Больничная палата пахла безвкусицей и одиночеством.  Юнги кивал, когда это было необходимо, и пялился на него, когда тот не смотрел.  Кто-то сказал, что это не было преднамеренно.  Кто-то другой сказал, что Хосок уже долгое время был уставшим…  Юнги пошел домой один.  Дни сливались… Музыка стала шумом…  Тишина давила еще больше, чем музыка…  Юнги избегал студию и избегал все, что могло напоминать о нем.  Спустя несколько недель он открыл выдвижной ящик.  По-глупому яркая игрушка уставилась на него в ответ. К ней прилипла пыль.  У Юнги сдавило грудь.  Он сказал себе, что он всего лишь убирается. Всего лишь перебирает вещи. Тем не менее его рука сомкнулась вокруг нее еще до того, как он мог себя остановить.  Резина была теплой. Мягче, чем он ее помнил.  Он не нажал на нее в ту же секунду.  Когда он все-таки сделал это, звук нарушил тишину в комнате.  —Я люблю тебя!  Голос весело отозвался эхом.  Юнги нажал снова.  —Я люблю тебя!  И еще раз.  —Я люблю тебя!  Все, что Хосок сказал слишком легко и бодро, пряча значимость за своей улыбкой.  —Я знаю… — прошептал Юнги срывающимся голосом. -Я знаю. Я просто- Он опустился на пол с прижатой к груди игрушкой, облокачиваясь спиной о стол.   Комната ощущалась еще более пустой, чем когда-либо, но звук заполнял ее, доказывая, что Хосок все-таки существовал.  Юнги нажал на игрушку еще раз.  —Я люблю тебя!  В этот раз… Юнги ответил.  —Я тоже тебя люблю, Хоби.  И впервые с момента, когда Хосок покинул его, Юнги позволил себе заплакать. Не только из-за потери, но и из-за любви, которая отказывалась исчезать.