safezone

максюша ты как?  21:38

   илюшка

  все норм 

21:46

максюша илюш 21:47

   илюшка

все нормально, правда

21:50

максюша как скажешь  21:51 во сколько вылет у вас? 21:52 

  илюшка

                        через час,

    едем в аэропорт уже

21:54

     не жди, прилечу

                            рано утром 

                         21:55

максюша не буду  21:56 но спать приходи ко мне  21:56

  илюшка

   хорошо

       21:57 

    

         спокойной ночи 

                       22:00

максюша хорошего полета   22:01 и доброй ночи 22:01

***

Максиму снится бушующее море. Он упорно барахтается, почти задыхаясь от холода и нехватки сил. Паника заполняет легкие вместе с соленой водой — берегов поблизости не видно, только бескрайнее небо и кромешная темнота, разрезаемая лишь светом одинокой луны.  Когда звук поворачивающегося в замке ключа резко выдергивает Макса из сна, ему кажется, что он все еще тонет. Пальцы сжимают простыни добела, а на грудь давит тяжелым камнем так, что вдохнуть получается с большим трудом.  — Максюш, — слышится как из-под толщи воды где-то сбоку, — Максим.  Когда чужая рука мягко опускается на плечо и аккуратно сжимает его, Максу наконец удается прийти в себя. Он щурит глаза, пытаясь словить фокус и разглядеть хоть что-то, но в комнате нет источников света, а плотно-закрытые шторы не пропускают предрассветные лучи внутрь.   — Максим, — голос Ильи рассекает оглушающую тишину.   Лукин дергается от неожиданности, только сейчас осознавая, что в спальне находится не один, и приподнимается на локтях.   — Илюша.  — Привет, — Осипов наклоняется к кровати и убирает со лба Максима влажные волосы, — Кошмар опять?  — Ты здесь, — он хмурит брови в недоверии, пока Илья по-доброму усмехается с его сонного и удивленного вида.  — Я здесь.  Макс еще пару секунд пялится на улыбающееся Илюшино лицо, затем крепко хватает его за запястье и тянет на себя, пока тот не падает рядом на постель. Его руки все еще холодные после улицы — прикосновения длинных пальцев к горячей коже Максима помогают не терять связь с реальностью.  Илья устало откидывается на подушку, позволяя себе полностью расслабиться и отпустить скопившееся напряжение впервые за долгое время. Он обвивает Макса, притягивает еще ближе и размещает свой подбородок на лохматой макушке. Тепло чужого тела успокаивает и заземляет после очередного — неудачного для команды Фалькон — финала.  Осипов, откинув эти мысли, вдыхает древесные ноты знакомого шампуня и наконец закрывает глаза, уже давно слипающиеся после долгого и бессонного перелета.  Лукин еще немного ворочается в объятиях Ильи, слушает его умиротворенное дыхание, уткнувшись носом в шею, и снова проваливается в сон, ощущая нежные движения ладоней на своей спине. 

***

Вновь разлепляет глаза Максим, по ощущениям, спустя вечность. Он зевает, вытягивается всем телом до хруста костей и, перевернувшись на другую сторону в попытке найти удобное положение, замирает.  Солнечный блик, которому удалось пробиться в щель между шторами, падает на ровную спину Ильи. Одеяло, видимо, сползло ночью, оголив выпирающие позвонки и лопатки. На свету кожа кажется почти белоснежной, притягательной, и хочется только касаться-касаться-касаться  Максим залипает на родинки, брызгами чернил разлитые на плечах Илюши, и, не содержавшись, проводит от одной точки к другой. Кожа под пальцами мягкая, почти бархатная. Лукин, как под гипнозом, скользит по крохотным пятнышками, спускаясь к пояснице, когда со стороны Ильи раздается глубокий вдох.  В следующее мгновение Осипов неспешно перекатывается на другой бок, сонными глазами пытаясь поймать взгляд Максима.  — Доброе утро, — зевает, — Выспался?  — Я-то выспался, — Максим, улегшись на живот, бережно бодает Илью в плечо, пока тот проводит ладонью по запутанным прядям, — А ты? Устал, наверное, после перелета.  — Я отоспался за весь турнир.   — Ну и отлично.  Лукин оставляет возле ключицы легкий поцелуй, придвигаясь ближе к Илье и переплетая ноги. — Какие планы на сегодня? — мычит Максим, растекаясь под касаниями вдоль позвоночника.  — Лежать весь день в кровати? — вопросом на вопрос отвечает Илья.  — И никакой cs-ки.  — И никакой cs-ки, — поддакивает Осипов, слабо улыбаясь, — Только ты, я и твои глупые тиктоки.  — Эй, — толкает в грудь, — Мои тиктоки априори не могут быть глупыми.  — Как скажешь, Максюш, как скажешь. Лукин довольно прикрывает глаза, думая о том, что никакой шторм не настигнет его, пока рядом Илюша — его тихая гавань.