Пролог
29 января 2026 г., 04:47
Милкович А.
13.12.202Х
13 декабря, как ни странно – пятница. Почему-то такие вещи начинаются именно так. Мир как-будто начал сходить с ума, только делал это неспешно, с ленцой. Не могу сказать, что я какая-то особенная или одарённая, просто есть во мне эта дурацкая чуйка на странности. Я давно замечала, что происходит что-то неладное. Был один случай... А впрочем, нет. Давайте по порядку. Меня прозвали Тошей, хотя по паспорту Анто́ния – тёплый привет из Сербии, как говорит папа. Гордо признаю, что я заурядная личность. Кое-какие интересы, разумеется, есть, но большую часть времени я просто деградирую, залипая в соц. сетках или играя в бестолковые игры на телефоне и делаю вид, что мне этого достаточно. Знаете этот момент, когда листаешь ленту, а через час не помнишь вообще ничего? Вот это мой уровень. Стоит упомянуть, если бы не наша компания, та самая, коей я безмерно дорожу, я бы, наверное, уже поехала кукухой и это не фигура речи. Но об этом позже. Сначала были перебои с интернетом. Почти незаметная мелочь. Такие вещи случаются постоянно, верно? Навернулся роутер, провайдер чинит что-то, сосед кабель перебил – сотня объяснений. Но они стали повторяться. Слишком часто. Связь пропадала без причины, возвращалась и снова исчезала, будто мир на секунду останавливался, а после казалось, что ничего не произошло. И самое жуткое – эта тишина. Когда экран гаснет и ты остаёшься наедине с отражением собственного лица в чёрном стекле. Я начинала вслушиваться в квартиру: тиканье часов, гул холодильника, собственное дыхание. А потом связь возвращалась – и мир снова наполнялся голосами, музыкой, уведомлениями. И ты выдыхаешь, не понимая, почему вообще затаила дыхание. Потом начались отключения электроэнергии. Не только у нас – по всему городу, а иногда и во всём округе. Темнота приходила внезапно и уходила так же. Объяснений не было. Местные власти говорили что-то пустое, что даже не запоминалось. И что самое странное, людям было всё равно. Будто так и должно быть. Соседи пожимали плечами, кто-то зажигал свечи, кто-то просто ложился спать. Мы тоже так думали. Привыкать ко всему можно, даже к постоянной темноте. Организм подстраивается – глаза учатся различать тени, слух обостряется. Я стала слышать, как скрипят половицы в соседней квартире. Как Йова по ночам ходит на кухню за водой, её шаги такие лёгкие, будто она не наступает на пол, а только касается его. Вот тогда это и произошло. Ближе к Новому году, когда на улицах уже лежал снег и стоял холод, ранним утром электричества снова не было. В этот раз было что-то новенькое, теперь не было и отопления. Батареи остывали медленно, но верно. Каждый раз, как первый, просыпаешься от того, что нос замёрз, дышишь в ладони и видишь пар. Домашний уют выветривается вместе с теплом. Ранняя пташка по имени Йова, хотя все в компании называют её Рыжей по понятным причинам, пригласила всех наших к себе на посиделки. Вообще, она моя сводная старшая сестра, но это не помешало стать нам супер-близкими подругами. Всю жизнь мы росли бок о бок, пусть она и старше меня всего на три года, Йова всегда размышляет так, будто календарь у неё бежит быстрее остальных. Так мы и собрались. Ничего особенного – печенья, сигареты, разговоры. Кто-то пришёл сразу, как я, а кого-то пришлось ждать почти до обеда. Привет Льву. Он всегда казался мне таким… таким медлительным. Не лучшая черта, конечно, но кто вообще идеален? Зато верный друг, хотя бы пришёл. Кстати, зовут его вовсе не Лев, а Левин, только это как-то не очень удобно выговаривать, особенно когда злишься. Поэтому мы коллективно приняли решение звать его Лёвой. Если так подумать, почти у всех нас немного необычные имена. Видимо, судьба. Как я уже и говорила, мы долго болтали о разном. Разве что-то остаётся иное, в мире без связи и тепла? Только тепло от наших тел и разговоров. Комната Йовы небольшая, но она всегда мне казалась уютной. Сейчас она ощущается по-особенному уютной, в том числе, из-за разведённого хозяйкой тут питомника. В углу стоял приличных размеров аквариум, обычно он гудит. В другом углу комнаты – клетка с Антоном Палычем, накрытая тёмной тканью. Попугай уже отбойничал, хотя до этого полдня орал «дура» на всех, кто проходил мимо. На шкафу дремал Бельзебуб, свернувшись калачиком, и только кончик его хвоста нервно подёргивался во сне, видимо, снилось что-то охотничье. А кролик Чикатило, ага, имя как у маньяка, спасибо Зоиному чувству юмора, мирно грыз картонную коробку в углу, не обращая внимания на то, что мир вокруг медленно сходит с ума. Стены всегда были для меня отдельным произведением искусства. Не в смысле «дорого-богато», а в смысле «больные фантазии». Рядом с плакатом какого-то к-поп бойзбенда (я так и не запомнила их названия, но Йова знала каждого по имени и, кажется, даже по дате рождения) висела старая вырезка из анатомического атласа. А над кроватью большая репродукция «Звёздной ночи» Ван Гога, которую Зоя подарила ей на день рождения. С тех пор Йова смотрела на неё каждый вечер перед сном. Я часто думала, она видит там хаос или порядок? В общем, полный набор – от попсы до мертвечины. Идеальная комната для человека, который одиннадцать лет отходил в театральный кружок, а потом вдруг решил стать стоматологом. Сегодня же на подоконнике стоял одинокий фонарик, который Лев притащил из дома. Свет тусклый, жёлтый, выхватывал из темноты только лица, и то не целиком, а кусочками: чей-то подбородок, чьи-то глаза, чьи-то руки, теребящие край свитера. Мы расселись кто куда. Я на полу, прислонившись к дивану, ноги вытянула к уже мёртвой и ледяной батарее. Адам забрался в кресло, поджал колени к груди, обхватил их руками и раскачивался чуть-чуть, как маятник. Лев сидел на диване по-турецки, разложив перед собой на журнальном столике свои дурацкие распечатки с псевдо научпопом, как будто мы тут собрались на научную конференцию, а не просто выжить в промёрзшей квартире. Йова просто сидела, поджав ноги, и смотрела в окно. Никогда не видела её настолько задумчивой. Её короткие волосы, обычно аккуратные, сегодня торчали в разные стороны. А Зоя? Зоя сидела рядом с Йовой. Не в обнимку, нет. Просто близко, плечо к плечу, так, что их тени на стене сливались в одну. Я заметила, как Йова чуть наклонила голову в сторону Зои, будто ища тепло там, где его уже не было. А Зоя, не глядя, положила ладонь на Йовино запястье. Йова не отдёрнула руку. И не посмотрела на Зою. Осталась смотреть в окно – но плечо чуть расслабилось. Я отвела взгляд. Не знаю зачем. Просто стало неловко, будто подглядываю за чем-то, что не предназначено для моих глаз. Может, я додумываю. Йова заговорила. Голос у неё был тихий, ровный – таким голосом говорят вслух, когда никто не слушает: – Это ведь не навсегда? – Что ты имеешь ввиду? – спросил Лев, прервавшись на полуслове. До этого он объяснял, почему Зое не стоит носить красный по средам. Что-то про энергетику цвета и притяжение ненужных событий. Зоя тогда закатила глаза, но не перебила. – Ну, вот это всё, – Йова повела рукой – неопределённо, будто обводя невидимый круг. – Почему так вообще происходит? Я, например, не хочу сидеть и мёрзнуть тут. Удивительно, как быстро уютный дом превращается в пещеру. – Да ладно тебе, – отозвался Адам, – всё же когда-нибудь включат. Я-то тоже не в восторге. Ах, моя бедная гитарка... На его лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Он потянулся за сигаретой, щёлкнула зажигалка, ещё раз и ещё. Огонёк осветил его лицо на мгновение: высокие скулы, тёмные круги под глазами, длинные волосы, стянутые в небрежный хвост. Мне никогда не нравилось, что он курит, особенно в семейной квартире — всё-таки здесь прошло моё детство и не хочется осквернять родное место. Но бросить он не может. Говорит, что слишком слаб. Спасибо хоть, что жвачки жуёт, вишнёвые – мои любимые. – Или не включат, – он запнулся, затянулся, выпустил дым в потолок и еле слышно произнёс, – тоже вариант. По комнате прошёл лёгкий смешок. Лев покосился на Адама с выражением «ты вообще о чём?», но промолчал. Зоя на секунду сжала пальцы на запястье Йовы и отпустила. А Йова даже не моргнула. Только цокнула языком. Разговор пошёл дальше. Какие-то пустяки от Лёвы, хотя потом он переключился на обсуждение недавно вышедшего фильма. Адам что-то периодически пытался рассказать про свой бэнд – про новый рифф, про то, как они записали демку на телефон, потому что студия без света. Шутки Зои, остроумные, колкие, но сегодня какие-то притуплённые. А мы с сестрой просто слушали. Я перевела взгляд на Йову. Она так и сидела, поджав ноги, её лицо в профиль было спокойным, даже слишком. Я поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз слышала её смех. Настоящий, не дежурный. Она всегда была тихой, но раньше эта тишина казалась уютной, как тёплый плед, в который кутаешься после душа. Сейчас та же тишина давила. Пытаясь отвлечься от негатива, я просто сидела и слушала. Слушала разговоры любимых людей. Их голоса – живые, настоящие – согревали лучше любого одеяла. Даже когда за окном сгущалась тьма. Даже когда батареи давно остыли. Даже когда мир, кажется, забыл, что такое свет. Мы были вместе. И пока это так – всё остальное казалось просто шумом.
