Wait, is this song about us?

Илья понимал, что это звучит безумно, но он был на девяносто девять и девять десятых процента уверен, что за ним следят. Потому что не было никакого рационального объяснения тому, как вся его история отношений с Шейном, его очень секретных отношений, была задокументирована в мельчайших подробностях и превращена в пять побивших все рекорды студийных альбомов каким-то британским бойз-бендом под названием One Direction. Как и на большинство других вещей, он наткнулся на это в Твиттере. Песня была наложена на нарезку видео, где он и Шейн играют в хоккей, и Бекка, шипперка Холланова номер один, возможно единственная шипперка Холланова, ретвитнула это. Это выбило Илью из колеи. Потому что откуда эта случайная, неизвестная группа могла знать о его… штуке… с Шейном? Никто не знал. И тем не менее, они написали об этом целую песню. Илье не потребовалось много времени, чтобы понять, что это была не одна-единственная песня. Нет, все было гораздо хуже. Это были альбомы, во множественном числе, где каждая песня была посвящена… им.

***

Впервые за очень долгое время Илья почувствовал умиротворение. Приняв решение приехать в коттедж, он обнаружил, что Шейн любит его так же сильно, как и он Шейна, и хотя это вышло совершенно случайно, родители Шейна теперь были полностью в курсе их отношений и оказывали им невероятную поддержку. Вдобавок к этому, у них оставалась еще целая неделя вместе, прежде чем Илье нужно будет вернуться в Бостон, а Шейну — в Монреаль. Еще одна великолепная неделя, чтобы наслаждаться друг другом. Летний дождь загнал их обратно в дом, где они уютно устроились на огромном диване, обнимаясь, пока на экране перед ними шло какое-то кулинарное шоу. — Я думаю у нас есть сталкеры, — сказал Илья, разрушая комфортную тишину. Шейн мгновенно поднял голову с того места, где она лежала на груди Ильи, выглядя встревоженным: — Что? — Нет, не реальные сталкеры, — сказал Илья, затем на мгновение замолчал, прежде чем поправить свое утверждение. — Возможно реальные, но не опасные. — Илья, — серьезно произнес Шейн, его темные глаза сверлили светлые глаза Ильи. — О чем ты, блять, говоришь? — Ты знаешь группу One Direction? — спросил Илья. — Я их не слушаю, но да, я знаю их. Все их знают, — ответил Шейн, явно все еще пребывая в замешательстве от того, какое направление приняла эта беседа. — Они следят за нами. — Что. — Ну хорошо, возможно, уже нет. Они распались. Но раньше? Определенно. — Ты пьян? — серьезно спросил Шейн, выглядя обеспокоенным. Илья потряс головой. — Нет. Просто… послушай. Он достал свой телефон из кармана и открыл Спотифай, переходя к полному плейлисту One Direction, который включал все пять альбомов, делюкс-издания. — Включи любую песню, — сказал Илья, протягивая телефон Шейну, который скептически смотрел на него. — Пожалуйста, — добавил Илья, заставив Шейна громко вздохнуть, прежде чем пролистать список не глядя и нажать на случайную песню. Раздались первые несколько нот песни, а затем: [Я словно ворон на проводах, А ты — сияющее искушение, что заставляет меня лететь Домой, о... Я словно лодка на воде, А ты — блики на волнах, что успокаивают мой разум Каждый раз, о... Но в глубине сердца я знаю: ты не та звезда, что светит вечно. И да, я позволял тебе использовать меня с самого первого дня нашей встречи, Но я еще не закончил Влюбляться в тебя, в твое «золото дураков»... И я знал, что ты включаешь это обаяние для каждого встречного, Но я не жалею, Что влюбляюсь в тебя, в твое «золото дураков».] Когда песня подошла к концу, Шейн просто пожал плечами, глядя на Илью с недоуменным выражением лица. — Что я должен был услышать? Илья застонал: — Шейн. Ты слышал слова? «Я позволял тебе использовать меня с самого первого дня нашей встречи», — процитировал Илья другому мужчине, который слегка усмехнулся. — Илья, мы не единственные два человека в мире, которые используют друг друга для... удовлетворения. Илья отмахнулся от него. — Выбери другую песню. Легкая улыбка заиграла на губах Шейна, когда он снова вслепую пролистал бесконечный список и нажал на воспроизведение другой песни. [Если бы я мог летать, Я бы прямиком вернулся домой к тебе. Думаю, я мог бы бросить все — только попроси. Послушай внимательно, я надеюсь, ты слушаешь... Потому что я ослабил свою защиту, И прямо сейчас я совершенно беззащитен. Только для твоих глаз — я открываю тебе свое сердце. Для тех моментов, когда ты одинока и забываешь, кто ты есть. Когда мы в разлуке, я теряю половину самого себя. Теперь ты знаешь меня... только для твоих глаз. Только для твоих глаз.] Шейн иронично приподнял бровь. — Да? — спросил Илья с легким кивком, не сводя глаз с Шейна. — Теперь? — Я понимаю, — начал Шейн, качая головой из стороны в сторону. — Я понимаю, почему ты мог подумать, что это может быть о нас. Илья ответил с невозмутимым видом: — План в том, чтобы я приехал в Оттаву, так? Уехал из Бостона? Был ближе. Это было то, что они обсуждали всего несколько дней назад. Это не давало Шейну спать по ночам, пока он прорабатывал логистику всего этого. — Я думал, ты сказал, что они сталкерят нас? — подразнил Шейн. — Эти песни вышли много лет назад. Ты хочешь сказать, что они знают и наше будущее тоже? — Сначала они нас сталкерили, — сказал Илья, притягивая рукой Шейна обратно себе на грудь, чтобы он мог положить подбородок на голову Шейна, перебирая пальцами его волосы, — а потом они просто… знали. — Верно, они сталкеры и гадалки... — сказал Шейн с весельем. — Просто включи следующую песню, — проворчал Илья. [У меня есть сердце, И у меня есть душа, Поверь мне, я задействую их обоих. Мы положили начало, И даже если оно было ложным, я знаю Детка, я не хочу чувствовать себя одиноким. Так поцелуй же меня там, где я лежу, Мои руки прижаты к твоим щекам. Мы уже так далеко от детских площадок... Я любил тебя с тех пор, как нам было восемнадцать, Задолго до того, как мы оба подумали об одном и том же О том, чтобы быть любимыми и быть влюбленными. Все, что я мог сказать — эти руки созданы, чтобы держать тебя. Я хочу любить так, как ты заставляла меня чувствовать, когда нам было восемнадцать. Мы рискнули, Бог знает, мы пытались, И все же все это время Я знал, что с нами все будет в порядке.] — Теперь ты это видишь? — спросил Илья с многозначительным взглядом, когда затихли последние несколько нот. — Окей, возможно, эта и кажется немного сталкерской, но, Илья, — сухо сказал Шейн, — это просто совпадение. — Нет, — ответил Илья. — Они нас сталкерят. Шейн закатил глаза, но на его лице была игривая улыбка, когда он пролистал телефон и наугад выбрал еще одну песню, на этот раз без просьбы. [Твоя ладонь ложится в мою так, будто создана специально для меня, Но имей в виду — это и было предначертано судьбой. Я соединяю точки по веснушкам на твоих щеках, И для меня в этом всем есть смысл. Я знаю, что ты никогда не любила морщинки у глаз, когда улыбаешься, Ты никогда не любил свой живот или бедра, Ямочки на спине в самом низу поясницы... Но я буду любить их бесконечно.] — Веснушки! — воскликнул Илья, перебирая пальцами волосы Шейна. — Ямочки на спине. Это про тебя. Шейн издал прерывистый смешок, явно очарованный, вопреки самому себе, настойчивостью Ильи в этом вопросе. — Звучит так, будто они поют о девушке. Илья пренебрежительно махнул рукой между ними двумя. — Джейн, знакомься с Лили. Очевидно, уловка. Чтобы дурачить людей. — Введение в заблуждение, — подсказал Шейн. — Да. Это. — кивнул Илья. Шейн нашел руку Ильи, переплел их пальцы и тихонько напел себе под нос: — «Думаю, ладонь и правда ложится в мою руку так, будто была создана специально для меня». — Видишь, теперь ты почти это понимаешь, — провозгласил Илья, нежно сжав руку Шейна. — Еще одна песня. Тогда ты убедишься. Шейн нажал перемешать в телефоне. [Но если тебе нравится устраивать беспорядок в гостиничных номерах, И если тебе нравятся тайные свидания, Если тебе нравится делать то, что, как мы оба знаем, нам не следует делать... Тогда, детка, я — идеальный вариант. Я идеально подхожу тебе. И если тебе нравится кататься в полночь с открытыми окнами, И если тебе нравится бывать в местах, названия которых мы даже не можем выговорить, Если тебе нравится делать все, о чём ты только мечтал... Тогда, детка, ты просто идеален.] Наступила тишина, а затем... — Ладно, хорошо. Ты меня убедил. Они определенно сталкерят нас, — согласился Шейн, поворачиваясь так, чтобы оказаться лицом к лицу с Ильей. — Я же говорил, — торжествующе произнес Илья, переводя взгляд на губы Шейна, которые теперь были всего в нескольких дюймах от него. — На самом деле даже немного пугает, насколько эта песня была близка к нашим отношениям, — размышлял Шейн, слегка нахмурив брови. — Видишь, — сказал Илья, совершенно довольный собой. — Сталкеры. — Я верю тебе, — сказал Шейн, наклоняясь, чтобы коснуться губами лба Ильи, — каждому твоему нелепому слову. Илья усмехнулся, поймав губы Шейна своими и вовлекая его в мягкий, ленивый поцелуй; поцелуй под солнечными лучами, льющимися из окон, когда не нужно быть настороже или бояться, что тебя поймают. Не сейчас. Не здесь.