Дурная кровь

      В несколько быстрых шагов Драко отскочил от камина. Поленья в нем недовольно треснули, но он списал это на движение воздуха.       Вдох.       Второй.       Где-то между десятым и тринадцатым сердце все же согласилось замедлить бег и Драко окинул взглядом комнату. Она была точно такой, как он запомнил ее в последний раз: диван по центру, кофейный столик с лампой в бордовом абажуре. Дальше за ним письменный стол, скромный стул с высокой спинкой и сбоку от него — кресло, совсем едва прикрытое пледом. Все как обычно. Ни малейшего знака чужого присутствия.       Взгляд Драко снова вернулся к камину. Возле неказистой скульптуры, изображающей фею-пастушку, поблескивал сикль, оставленный им меньше минуты назад.              «Еще не поздно забрать его!» — мысль появилась сразу.       Быстро.       Почти панически.       Он даже сделал полшага вперед прежде, чем успел осознать это.       Монета лежала на каминной полке совершенно неподвижно — маленькая, тускло блестящая в свете огня, до абсурдного обычная для предмета, который ощущался почти как признание.       Если забрать ее сейчас — ничего не произошло.       Никто не узнает.       Никто не услышит.       Никто не посмотрит на него тем самым слишком внимательным взглядом.       Он уже протянул руку. И остановился.       Потому что в комнате по-прежнему было пусто.       Поттер действительно выполнил обещание. Не караулил. Не появился из ниоткуда и не появлялся из-под мантии-невидимки со злорадным хохотом.       И от этого внутри стало только хуже. Потому что теперь выбор был полностью за Драко — без чужой инициативы, на которую можно было бы злиться.       Монету он не забрал. Только обвел каменную поверхность еще раз взглядом. Пастушка. Сикль. Пустая чернильница. Старая газета с разгаданным кроссвордом, которую, судя по подранным страницам, полагалось использовать для растопки камина. И на ней, совсем неприметно, но до ужаса узнаваемо — монета. Еще один сикль.       Драко замер.       Сначала мозг просто отказался складывать картинку во что-то осмысленное.       Пастушка.       Его сикль.       Газета.       Еще один сикль.       Нет.       Он нахмурился сильнее и шагнул ближе к камину, будто расстояние мешало нормально видеть.       Монета лежала почти небрежно — не рядом с первой, не демонстративно посреди полки, а чуть в стороне, словно ее оставили там давно и случайно забыли.       Но случайности здесь быть не могло.       Слишком узнаваемо.       Слишком очевидно.       И одновременно — до смешного ненавязчиво.       Драко медленно поднял взгляд на пустую комнату. Сердце, только-только согласившееся вести себя прилично, снова сорвалось в неприятный быстрый ритм.       Поттер.       Этот придурок.       Он не пришел.       Не нарушил обещание.       Не спрятался где-нибудь, чтобы наблюдать за его реакцией.       Он просто… Тоже оставил сикль, будто знал, что Драко как минимум однажды подойдет к камину и обязательно заметит.       И это оказалось хуже любого появления из темного угла. Потому что в этом было понимание. Не требующее немедленного разговора.       Не требующее вообще ничего.       Только: «Я хочу увидеться».       Драко резко отвернулся к огню. Поленья тихо осели в камине, рассыпав оранжевые искры. В груди стало тесно. Не болезненно — хуже. Так, будто что-то слишком долго удерживаемое внезапно перестало помещаться внутри.       Он провел ладонью по лицу. Потом еще раз. — Нет, — очень тихо сказал он пустоте.       Но прозвучало это не как отрицание. Скорее как попытка не дать чему-то огромному окончательно стать реальным.       Взгляд всё равно вернулся к каминной полке.       Два сикля. Не рядом, но друг напротив друга.       «Должно быть, это комната решила подшутить и материализовала его?»       «Может, я так сильно думал об этом, что она решила, что мне нужен чертов сикль?»       «Или кто-то вообще случайно оставил его здесь!» — последняя мысль была настолько жалкой попыткой логики, что Драко чуть не фыркнул вслух.       Случайно.       Конечно. Кто-то случайно пришел в тайную комнату, о существовании которой большая часть учеников даже не подозревает, случайно оставил ровно такую же монету напротив его собственной и случайно — именно в это время.       Очень убедительно (нет).       Он медленно подошел ближе. Теперь оба сикля лежали совсем рядом с линией его взгляда — одинаковые, тусклые, обычные.       Но разница всё-таки была.       Его монета лежала чуть ближе к пастушке.       Поттеровская — на газете.       Как будто они оба инстинктивно оставили между ними пространство. Даже здесь.       Драко резко потер переносицу. — Это ненормально, — сообщил он уже чуть громче.       Комната, как и раньше, не возражала. Только огонь тихо потрескивал в камине, будто наслаждался происходящим.       И хуже всего было то, что теперь Драко совершенно отчетливо видел Поттера в этом жесте. Не в самой монете — в способе. Без записки «нам надо поговорить». Просто ответ, такой же осторожный, как сам вопрос. Будто Поттер тоже не был уверен, имеет ли право хотеть этого.       Мысль ударила неожиданно сильно. Драко замер. Потому что до этого момента — даже после разговора, даже после «я тоже» — какая-то часть него всё ещё считала, что Поттеру легче. Проще: что для него это очередной импульс, очередное внезапное желание схватить, сказать, сделать, а потом как-нибудь разобраться по дороге.       Но второй сикль выглядел не импульсивно.       Он выглядел… Терпеливо. И от этого в груди стало совсем тяжело.       Драко медленно опустился в кресло, будто ноги внезапно перестали нормально держать вес. Взгляд всё равно не отрывался от каминной полки.       Два сикля.       Как две реплики в разговоре, который никто из них пока не умеет вести словами.       «Если он хотел что-то сказать, он придет проверить, увидел ли я его монету,» — кивнул сам себе Драко. — «А если не придет сегодня — придет в другой раз и увидит мой сикль, и уж тогда точно все как-нибудь разрешится само собой.»       В любом случае, «Хочу» запрещало Драко забрать свою монету и уйти. Поэтому он привычно выудил из своей сумки учебник по Истории. Книга раскрылась где-то на середине. “Восстания гоблинов.” Идеально. Ничто так не помогает успокоиться после эмоционального почти-коллапса, как три страницы о налоговой политике Министерства в XVII веке.       Драко уставился в текст.       Потом перечитал первую строчку.       Потом вторую.       Потом понял, что уже секунд сорок смотрит в одно и то же предложение и совершенно не понимает, что именно в нём восстало. Он раздраженно перевернул страницу. Бумага недовольно хрустнула. — Соберись, — процедил он себе под нос.       История магии не собиралась сдавать себя сама.       СОВ — тоже.       Министерство тем более.       Это были понятные вещи. Логичные. У них существовали правила, критерии оценки и, что особенно важно, отсутствие необходимости разбираться, почему у тебя внутри всё начинает вести себя как прохудившийся котел, когда какой-то гриффиндорский идиот оставляет монету на камине.       Драко резко захлопнул книгу. Потом тут же снова открыл. Это уже начинало выглядеть как психическое расстройство. Гудлок так и сказал бы, обязательно.       Но в комнате стояла почти идеальная тишина, только огонь потрескивал. Только часы где-то в глубине отсчитывали минуты. Только два сикля продолжали лежать напротив друг друга так, будто это было абсолютно нормальным способом существовать.       Драко ненавидел это. Ненавидел, насколько сильно взгляд всё равно возвращался к камину. Ненавидел, что Поттер каким-то образом умудрился оставить после себя присутствие, даже не находясь здесь. И особенно ненавидел ту маленькую, предательскую часть себя, которая с каждой минутой всё сильнее прислушивалась к двери. Потому что если Поттер всё-таки придет…       Нет.       Никаких «если».             Он сам только что решил, что Поттер придет. Не сегодня — значит позже. И от этого ожидание становилось не случайностью, а состоянием.       Драко медленно провел пальцем по краю страницы. Потом все-таки заставил себя снова посмотреть в учебник.       «В 1612 году…»       Тихо щелкнул замок.       Драко вскинул голову так резко, что в шее что-то неприятно потянуло. Сердце мгновенно ударилось куда-то под ребра — быстро, тяжело и совершенно предательски.       Вот.       Прекрасно.       Сейчас это все закончится.       Именно этого он и ждал последние двадцать минут, делая вид, что читает про восстания гоблинов.       Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить человека. Поттер замер на пороге почти сразу, будто тоже не ожидал, что момент наступит так… буквально.       На секунду никто из них не пошевелился. Только огонь в камине тихо трещал между ними, как единственное присутствие в комнате, не имеющее проблем с собственным существованием.       Потом взгляд Поттера опустился к каминной полке. К двум сиклям. И Драко увидел тот самый микроскопический момент, когда чужое лицо меняется раньше, чем человек успевает это скрыть.       Не улыбка.       Не торжество.       Скорее короткое, почти неверящее облегчение. Будто какая-то часть Поттера тоже не была уверена, что он увидит монету на камине.       Он медленно прикрыл за собой дверь. И только потом поднял взгляд на Драко. — О, — очень умно сказал гриффиндорец.       Драко уставился на него с выражением человека, который уже заранее ненавидит весь предстоящий разговор. — Впечатляющее начало, — сухо заметил он.       Поттер моргнул. Потом коротко выдохнул через нос — почти смешок. Напряжение в его плечах чуть ослабло. — Я готовился сказать что-то нормальное, — признался он. — Но потом увидел, что ты действительно здесь, и всё куда-то делось. — Удивительно. Обычно отсутствие мыслительного процесса тебе совершенно не мешает. — Спасибо, теперь я чувствую себя увереннее, — неловко усмехнулся он.       Драко закатил глаза автоматически. И только после этого понял, насколько опасно естественно всё прозвучало. Как будто они не сидели на руинах разговора, после которого оба несколько недель избегали даже собственных мыслей.       Поттер, кажется, заметил то же самое. Поэтому тоже замолчал и снова стало тихо.       Только теперь тишина была другой: не той тяжелой, рвущей воздух. А осторожной. Будто оба понимали, что любое следующее слово может качнуть всё либо обратно в привычный сарказм, либо куда-то гораздо дальше и хуже.       Поттер первым отвел взгляд. Посмотрел на учебник у Драко в руках. — История магии? — уточнил он с таким выражением, будто это особенно трагично. — Я пытался делать вид, что у меня есть психика здорового человека. — И как успехи?       Драко медленно закрыл книгу. — Учитывая, что я уже десять минут читаю один и тот же абзац про гоблинов — не важно.       Поттер кивнул так понимающе, будто это была абсолютно серьезная эмоциональная проблема. А потом всё-таки подошёл ближе. Не вплотную, но уже внутрь пространства комнаты, а не только разговора. Тихо сказал: — Ты оставил сикль. — Ага. Ты тоже, — смерил его взглядом Драко.       Он все-таки фыркнул, очень тихо. Но этого хватило, чтобы напряжение в комнате дрогнуло — совсем немного, будто лед дал первую трещину. Поттер заметил сразу, и, к счастью, не стал тыкать в это пальцем. Вместо этого он перевел взгляд на каминную полку.       На два сикля.       Потом снова на Драко. — Я не был уверен, что ты придешь, — признался он неожиданно прямо. — Я тоже. — Нет, я серьезно. — Поттер, я тоже серьезно.       Тот замолчал на секунду. И вдруг рассмеялся — коротко, негромко, скорее от нервов, чем от чего-то действительно смешного. — Это ужасно странно. — Да. — И ты все еще выглядишь так, будто готов в любой момент выпрыгнуть в окно. — Здесь нет окна. — Ты можешь попросить комнату и она его тебе материализует, — настоял на своем Поттер.       Драко покачал головой, но привычного раздражения уже не было. Точнее, было — только другое, не защитное. Скорее то нервное внутреннее напряжение, которое появляется, когда происходит что-то слишком настоящее.       Поттер переступил с ноги на ногу. Потом, будто решившись, кивнул в сторону кресла напротив. — Можно?       Драко задержал взгляд на нем чуть дольше, чем нужно. На том, как он стоит — не развалившись, не пытаясь занять собой все пространство комнаты, как обычно. На том, что он вообще спросил.       После всего.       После пальцев под манжетой.       После «я тоже».       После двух идиотских сиклей на камине. — Ты уже здесь, — пробормотал Драко.       Поттер медленно сел в другое кресло. Не рядом — напротив. И это расстояние почему-то ощущалось почти благодарностью. Он помолчал немного, но достаточно долго, чтобы стало понятно, что слова он и вправду растерял, переступив порог комнаты.       Гриффиндорец оперся локтями о колени и сцепил руки в замок.       Потом расцепил.       Потом снова сцепил, будто только сейчас выяснил, что у него вообще есть руки и их нужно куда-то девать.       Драко наблюдал за этим слишком внимательно. Это было… новым. Обычно Поттер существовал в пространстве так, словно никогда не сомневался, имеет ли право занимать его целиком. Разваливался на диванах, садился слишком близко, хватал людей за плечи, за рукава, за локти, не думая о последствиях. Сейчас — он выглядел человеком, который внезапно осознал собственный вес, и старается не задеть им ничего лишнего.       От этой мысли внутри снова неприятно потянуло. — Я честно пытался придумать, что сказать, — признался Поттер наконец. — Пока шел сюда. — И? — И понял, что всё звучит так, будто я либо собираюсь сделать предложение руки и сердца, либо вызвать тебя на дуэль.       Драко прикрыл глаза ладонью. — Потрясающе. — Нет, серьезно. У меня было примерно: «Драко, я хотел бы обсудить наши…» — он неопределенно поводил рукой в воздухе, — обстоятельства. — Умоляю, прекрати. — Или: «Мне кажется, между нами возникло некоторое напряжение». — Все еще ужасно. — Или… — Если ты продолжишь, я действительно вызову тебя на дуэль.       Поттер тихо рассмеялся и снова стало легче.       Он выдохнул и наконец посмотрел на Драко прямо. Без попытки пошутить. — Я не знаю, как это правильно говорить, — сказал он уже спокойно. — Но я не жалею о том разговоре.       Ком в горле вернулся мгновенно. Драко отвел взгляд к камину быстрее, чем успел подумать. Огонь дрогнул, отражаясь в чугунном боку кочерги. — Просто скажи, что ляпнул это из жалости. Потому что кто в своем уме захочет иметь хоть какие-то “обстоятельства” с дурнокровым? — тихо сказал он.       Тишина.       Очень короткая. — Ты правда думал, что я мог сказать такое из жалости? — Поттер нахмурился сильнее. Не оскорбленно. Скорее так, будто сама мысль показалась ему неправильной где-то на базовом уровне. — Малфой, — медленно произнес он, — я, конечно, идиот, но не настолько.       Драко коротко усмехнулся. — Это не то опровержение, на которое обычно рассчитывают. — Я серьезно, — Поттер подался чуть вперед, упираясь предплечьями в колени. — Если бы мне было тебя жаль, я бы вел себя совсем по-другому. — Например? — Например, ходил бы вокруг тебя, как вокруг раненого гиппогрифа, и разговаривал этим ужасным голосом, которым взрослые пытаются не спугнуть человека после истерики.       Уголок рта Драко всё-таки дернулся. Совсем чуть-чуть. — Не сравнивай меня с гиппогрифом. — Смысл в том, — он выдохнул и все-таки заставил себя договорить нормально, — что жалость не заставляет человека думать о ком-то постоянно.       Поттер отвел взгляд куда-то в сторону камина, будто следующие слова проще было говорить огню, а не Драко. — Жалость не заставляет замечать, что кто-то перестал есть или начал торчать в медпункте, не имея никаких симптомов простуды, — тихо продолжил он. — Или искать его взглядом в Большом зале. Или помнить дурацкие фразы, сказанные полгода назад…       Он коротко усмехнулся себе под нос. — И уж точно жалость не заставляет человека носить в кармане сикль несколько дней, как полный псих.       У Драко снова неприятно сжалось горло.       «Он — тоже.»       И все его слова прозвучали слишком… Обыденно, без замысловатых формулировок. Как что-то, что Поттер просто понял о себе и теперь выкладывал на стол по частям.       И хуже всего было то, что Драко верил ему.       Сразу.       Без привычного желания разобрать слова на подвох. Потому что у него тоже был подобный набор наблюдений.       Он медленно провел большим пальцем по краю страницы учебника. Потом тихо сказал: — Ты сейчас говоришь так, будто это всё очень просто. — Нет, — Поттер поднял на него взгляд. — Но если это и вправду та “каша”, о которой написал Крстич… Слушай, мне просто жаль, что я не замечал так долго, ясно?       Драко резко поднял взгляд. Что-то внутри болезненно дернулось от этого «просто жаль». Не потому, что Поттер сказал что-то неправильное — хуже — потому что это прозвучало слишком искренне. — Не смей, — тихо сказал он раньше, чем успел подумать.       Поттер моргнул. — Почему?       Драко коротко усмехнулся.       Устало. — Потому что я потратил кучу сил именно на то, чтобы ты не заметил.       Это прозвучало почти спокойно. И только договорив, он понял, насколько это, вероятно, самое честное, что он говорил за очень долгое время.       Поттер замер. Потом медленно выдохнул через нос и провёл ладонью по лицу — тем самым жестом человека, который внезапно начинает пересматривать огромное количество прошлых событий одновременно. — Ох, — сказал он очень тихо.       Драко прикрыл глаза. — Да. “Ох”.       Несколько секунд они просто молчали, и Драко почти видел, как у Поттера в голове одна за другой складываются детали.       Ссоры.       Резкость.       Исчезновения.       Тот мост.       Гудлок, который без устали указывал им обоим в то, что сам считал очевидным.       Даже дурацкие перепалки, которые раньше казались просто привычной частью их жизни.       Поттер медленно опустил руку и посмотрел на него уже совсем иначе. С какой-то той осторожностью, которая появляется, когда понимаешь, насколько долго человек носил что-то в одиночку. Он отвел взгляд первым, но, наверное, не из неловкости, а скорее потому, что смотреть прямо сейчас стало слишком много.       Гриффиндорец медленно откинулся в кресле и уставился куда-то в сторону камина, будто тоже пытался собрать внутри себя новую версию реальности, в которой все прежние воспоминания внезапно имели другой смысл. — Теперь многое стало очень тупо логичным, — пробормотал он наконец.       Драко обреченно прикрыл глаза. — Даже знать не хочу, что именно. — Нет, хочешь. — Не хочу. — Хочешь, потому что я уже страдал с этим знанием один несколько минут.       Драко тихо простонал в ладонь. Поттер, кажется, воспринял это как разрешение продолжать. — Тот момент на мосту, — осторожно начал он. — Я тогда думал, ты злишься, потому что я… ну, полез не туда. — Ты полез не туда. — Да, но теперь выясняется, что не совсем в том смысле, в котором я думал.       Драко почувствовал, как лицо начинает неприятно теплеть. — Поттер. — И то, как ты каждый раз психовал, когда я тебя касался… — Поттер. — …или когда кто-то намекал… — Поттер, клянусь, если ты сейчас начнёшь составлять хронологию моего унижения…       Тот все-таки замолчал, но ненадолго. Потому что через секунду или две очень тихо, почти недоверчиво сказал: — Ты правда столько времени думал, что это только твоя проблема?       В комнате снова стало тихо.       Драко долго смотрел в огонь. Потом медленно повел плечом. — А что еще я должен был думать?       Поттер нахмурился. — Например, что ты не единственный человек в этой ситуации? — Ты гриффиндорец, Поттер, — устало ответил Драко. — У вас половина факультета влюбляется друг в друга каждую пару недель в самых разнообразных комбинациях. Для вас это нормальная среда обитания. А мой сосед по общежитию — Забини, так что я прекрасно понимаю, как это все должно работать, и что у меня оно не работает так, как могло бы, даже если бы таким, как я, можно было бы вообще думать о таком! — очень долгое, насыщенное эмоциями предложение выжало весь воздух из легких.       Поттер фыркнул. — Во-первых, насчет гриффиндорцев, — неправда.       Драко медленно повернул к нему голову. Очень медленно. Так, как будто любое резкое движение могло спровоцировать ещё один поток разрушительной гриффиндорской уверенности. — То, как ты об этом говоришь, это просто твое травмированное восприятие реальности, сформированное Слизерином.       Драко прикрыл глаза. — О, отлично. Теперь у нас ещё и факультетская психология.       Поттер чуть пожал плечами. — Во-вторых, — продолжил он, как будто его не прерывали, — это не “среда обитания”. И не “нормально”. И вообще ты сейчас говоришь так, будто это что-то, что просто происходит вокруг, а ты тут единственный разумный наблюдатель.       Драко усмехнулся. Совсем коротко. — А я, по-твоему, кто?       Поттер замолчал на секунду. Он посмотрел прямо на Драко — так, будто подбирал слова не из вежливости, а потому что впервые за весь разговор это действительно имело значение. — Ты не наблюдатель, — сказал он наконец. — Ты участник.       Пауза.       Потом, чуть тише: — И я в этом тоже участвую. Если ты ещё не заметил.       Драко замер.       Потому что заметил.       Слишком хорошо заметил.       Просто до этого момента это можно было держать в категории “ошибка восприятия”, “неправильно понял”, “слишком много думал”.       Теперь — нет. — Я буду признателен, если ты предпочтешь выйти и не участвовать больше, — выдавил он, настойчиво глядя мимо Поттера.       Он встал без лишних слов, и в голове Драко мелькнула надежда на то, что сейчас он и вовсе уйдет. Просто оставит весь дурацкий, ни к чему не ведущий разговор в этой точке, и они никогда к нему не вернутся. И даже лучше — сделают вид, что двух сиклей на камине никогда не существовало.       Но Поттер сделал страшное — шагнул не в сторону двери, а к креслу напротив. Достаточно близко, чтобы пространство между ними снова стало ощутимым — как натянутая нить, которую нельзя тронуть без последствий.       Драко резко пожалел, что вообще заговорил. — Ты сейчас… — начал он и оборвал сам себя.       Потому что не знал, как закончить:       «Снова делаешь это»?       «Снова мешаешь мне всё разрушить правильно»?       Поттер чуть опустил взгляд — не на лицо Драко, а ниже, к его рукам, к подлокотнику, к тому, как он цепляется за предметы так, будто они единственная опора. И это было почти неприлично точное наблюдение.       Драко напрягся. — Не смотри так, — резко сказал он. — Как? — Как будто ты… — он запнулся, раздраженный собственным бессилием подобрать слово, — как будто ты уже всё решил.       Поттер моргнул.       И это было почти смешно — насколько человеческим он выглядел в этот момент.       Слишком живым для человека, который только что был готов либо уйти, либо остаться так, что это уже нельзя будет назвать “нейтрально”. — Я правда не решил, — настоял он уже спокойнее. — Я просто… стою здесь.       Драко встал тоже. Сначала он убедил себя, что делает это, чтобы уйти первым. Потом — чтобы Поттер не мог смотреть на него сверху вниз. Потом — понял, что ноги просто отказались сделать шаг в сторону и расстояние между ним и Поттером оказалось теперь до смешного коротким.       Драко резко выдохнул. — Ты вообще понимаешь, насколько это… — он замолчал, подбирая слово, — опасно?       Поттер чуть наклонил голову. — А для тебя “опасно” значит “нельзя” или “страшно”?       Драко открыл рот. И понял, что не может выбрать правильный ответ, потому что оба были верными. И это было единственное, что он не хотел признавать вслух.       Его молчание стало ошибкой. Потому что Поттер сделал ещё один шаг. Не резкий, но достаточный, чтобы граница “напротив” окончательно перестала существовать.       Теперь он стоял совсем рядом. Слишком рядом для разговора. И всё ещё не касался — это было почти издевательски аккуратно. — Ты не отвечаешь, — тихо сказал он.       Драко коротко усмехнулся, не поднимая головы. — Я пытаюсь не сказать что-нибудь, после чего ты действительно перестанешь стоять так близко, — выдохнул Драко.       Поттер моргнул, и на секунду в его лице мелькнуло что-то очень простое — почти растерянность. Но она быстро сменилась привычной легкой полуулыбкой. — Тогда, я подожду — сообщил он тихо. И не отошел.       Драко медленно поднял взгляд, и почти сразу пожалел об этом. Потому что Поттер не выглядел победителем. И не выглядел уверенным. — Ты подождёшь, — повторил Драко тихо.       Поттер кивнул. — Да, — и почти сразу, чуть тише: — Но я не знаю, сколько у меня получится ждать правильно.       Драко коротко выдохнул. — У тебя вообще с “правильно” проблемы. — Я в курсе, — улыбнулся он, но взгляд не отвел. — Может, как раз поэтому я и стою сейчас в паре дюймов от тебя?       Расстояние в «пару дюймов» и вправду можно было бы измерять пальцами.       Драко сглотнул. — Ты сейчас понимаешь, что делаешь? — спросил он тише, чем хотел.       Поттер чуть наклонил голову, и на секунду снова стал не героем, не победителем, не раздражающей константой Хогвартса. Просто человеком, который стоит слишком близко и не отступает. — Я стою рядом с тобой, — сказал он. И добавил, почти шепотом: — И очень стараюсь не сделать хуже.       Драко резко вдохнул. Потому что это было почти смешно. И почти катастрофично.       Потому что “не сделать хуже” означало, что он тоже чувствует границу. И тоже боится её перейти. И тогда вопрос переставал быть теорией.       Драко медленно поднял руку — не к нему, не назад, а в пустоту между ними. И на секунду замер.       Поттер не двинулся. Только следил слишком внимательно, как будто понимал, что сейчас решается не движение, а разрешение тела на него.       И Драко, сжав пальцы, не оттолкнул.       Он просто коснулся — не руки, не плеча. Сначала края его рукава. Совсем чуть-чуть, как проба реальности. И этого оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате окончательно перестал быть нейтральным.       Поттер не двинулся в ответ, только чуть медленнее вдохнул, как будто боялся спугнуть не момент — а самого Драко.       Драко посмотрел на свою ладонь на чужом рукаве — и внезапно понял, насколько это простое действие выглядит почти нелепо.       Слишком мало.       И одновременно — слишком много. — Ты стоишь слишком близко, — сказал он хрипло.       Поттер тихо ответил: — Я могу отойти.       И не двинулся.       Это “могу” не звучало как обещание. Оно звучало как выбор, который он оставил Драко, и от этого стало только больнее. Потому что теперь любое решение было не про Поттера, а про него самого.       Драко резко вдохнул, будто хотел вернуть себе контроль хотя бы через дыхание.       Не получилось.       Пальцы сами чуть сильнее сжались на ткани.       Поттер не улыбнулся. Не пошутил. Просто чуть опустил взгляд — на руку Драко, на то, как она держится за него так, будто это единственное, что сейчас не даёт провалиться. — Ты все еще можешь сказать “нет”.       Драко усмехнулся — почти беззвучно. — Я всю жизнь говорю “нет”.       Поттер поднял взгляд. — Тогда скажи “нет” и сейчас, если это настолько плохо?       “Нет” сейчас означало бы не отказ, а конец чего-то, что ещё даже не успело стать названием.       Драко медленно выдохнул, и вместо ответа сделал шаг ближе — совсем небольшой, просто чтобы не тянуть руку так глупо. — Ты не понимаешь, что это делает со мной, — сказал он тихо.       Поттер ответил сразу же, почти шёпотом: — Я тоже не понимаю, что ты делаешь со мной.       И это было хуже всего. Потому что это уже не было разговором. Это было признанием вне какой-либо существующей лингвистической системы.       Драко медленно выдохнул — и наконец перестал прятать взгляд. Какой смысл в этом, когда уже ты и так выдал себя с потрохами?…       Поттер чуть наклонился вперёд. Не резко, но и не решительно. Скорее так, как будто у него закончились все другие способы остаться рядом, и на долю секунды между ними стало настолько близко, что любое движение могло стать точкой невозврата. Поттер просто замер в этом расстоянии, в котором уже нельзя было сделать вид, что между ними всё ещё “разговор”.       Драко почувствовал это почти физически. Как паузу, которая держит за горло аккуратнее, чем любые слова.       Поттер медленно выдохнул. И вместо того, чтобы сделать какую-то очередную типичную для “нормальных” глупость, просто притянул Драко к себе за корпус, укладывая его голову на свое плечо.       Слишком просто.       Слишком окончательно.       Драко замер — не потому что хотел отстраниться. Просто тело внезапно перестало понимать, что теперь делать с этим фактом.       Тепло.       Реальное.       Живое.       Слишком человеческое для всего, что они до этого называли “разговором”.       Он медленно вдохнул, и выдох после получился сбитым. — Поттер… — начал он тихо.       Но не закончил.       Потому что любое продолжение звучало бы либо как отрицание, либо как признание — а он ещё не выбрал.       Поттер не ответил сразу, только чуть сильнее сжал руку на его затылке. — Можешь оттолкнуть? — уточнил он тихо.       Драко коротко усмехнулся прямо ему в шею. — Поздно.       Поттер выдохнул — почти неслышно. — Ты дрожишь.       Драко резко выдохнул. — Я не…       И замолчал. Потому что отрицание прозвучало бы жалко. А правда — слишком очевидно.       Он не отстранился. Только сильнее сжал пальцы в ткани его рубашки, как будто это единственное, что удерживало в реальности.       Поттер почувствовал это, и на секунду замер. Будто впервые понял, насколько легко всё это можно разрушить — и насколько Драко на самом деле не защищается.       Только держится.       Очень плохо. — Я не буду делать из этого что-то, — сказал Поттер почти шепотом.       Драко коротко усмехнулся — устало, в плечо. — Да какая уже разница… — проворчал Драко в ответ.       Поттер медленно вдохнул. И наконец, очень осторожно, будто проверяя границы не тела, а доверия, его рука скользнула чуть ниже затылка, замирая там, где дыхание Драко становилось особенно заметным. — Оно, это… Эта штука. Жжется? — промямлил Поттер совсем смущенно, только мизинцем на шее Драко указывая в сторону воротника. — Не смей трогать, — напрягся Драко.       Что угодно, но «Метку» он сегодня показывать не собирался, и вообще никогда, по возможности.       Поттер сразу убрал руку. Не резко — как будто сам испугался, что перешел границу, которую не увидел. И в этом было что-то почти болезненное. — Извини, — тихо сказал он.       Драко резко выдохнул, всё ещё не отстраняясь полностью, но напрягаясь так, что это ощущалось даже через расстояние в пару сантиметров. — Не надо, — глухо бросил он. — Просто… не лезь туда.       Поттер кивнул слишком быстро. И на секунду снова стал тем самым Поттером, который не умеет притворяться спокойным, когда внутри всё уже сдвинулось. — Я не видел, — добавил он тише. — Просто… подумал.       Он только чуть изменил положение — так, чтобы между ними снова появилось минимальное, почти символическое пространство. Не разрыв — скорее возможность не задохнуться.       И это было странно.       Потому что Драко вдруг понял: Поттер не пытается его удержать любой ценой.       Он пытается не сделать больнее? И от этого стало ещё тяжелее.       Пауза повисла между ними снова — уже не как опасность, а как недосказанность, которую оба слишком хорошо чувствуют.       Поттер провел рукой по затылку, будто сбрасывая напряжение, и тихо сказал: — Я не хотел лезть туда.       Пауза. — Я просто… не всегда понимаю, где у тебя “нельзя”.       Драко медленно опустил взгляд. И снова не нашёл мгновенного ответа.       Потому что “нельзя” у него было не про места.       И не про слова.       И не про кожу под воротником.       Поттер стоял рядом — теперь уже осторожно, почти уязвимо. И Драко сделал один шаг назад, нащупывая задником туфли кресло. Упал в него без сил, тут же опустив голову на подлокотник. Помолчал немного, совсем чуть-чуть, пока Поттер, борясь с собственными ногами, тоже вернулся в свое кресло. — Жжется, бывает, — сообщил Драко. — Иногда гудит на погоду, или колется, как если подхватить грипп. Какая-то нервная херня, я уверен.       Драко не знал, зачем Поттер вообще спросил о такой ерунде. И зачем он сам стал объяснять.       Поттер не сразу ответил. Он просто кивнул — медленно, как будто запоминал не факт, а реакцию на него. И это кивок выглядел странно тяжелым. — Понятно, — сказал он наконец.       И потом, чуть тише, почти неловко: — Это… звучит неприятно.       Драко коротко фыркнул, не поднимая головы с подлокотника. — Не делай вид, что это что-то важное.       Поттер чуть усмехнулся — без привычной легкости, скорее как реакция на собственную неловкость. — И ты меня проклянешь, если я когда-нибудь попрошу показать? — Прокляну с особой жестокостью, — подтвердил Драко.       Поттер тихо выдохнул — почти с облегчением, как будто это был нормальный ответ в нормальном разговоре. — Что еще мне стоит знать? — В смысле? — Драко устало спрятал лицо в согнутых локтях. — Ну… Мы уже выяснили, что ты не против держаться за руки, но шею лучше не трогать, и даже не смотреть. Что еще? Я не хочу, чтобы меня прокляли, а я даже не буду знать за что!       Любопытству или нетактичности Поттера, — что в принципе в данном случае не имело разницы, — не было предела.       Драко медленно поднял голову. Очень медленно, как человек, который всерьез рассматривает вариант ударить собеседника не ради эффекта, а ради сохранности психики. — Ты сейчас… — начал он.       И остановился. Потому что продолжение было либо “ты идиот”, либо “ты опасен”, либо “ты вообще не понимаешь, что говоришь”.       Ничего из этого не помогало. Поттер, как обычно, выглядел максимально серьезно для человека, который только что сформулировал это вслух. — Я пытаюсь не повторить ошибок, — добавил он почти виновато. — Вдруг есть ещё какие-то… зоны. — “Зоны”, — эхом повторил Драко. — Ну да.       Поттер чуть пожал плечами, как будто обсуждал не людей, а карту местности перед экзаменом по трансгрессии.       Драко выдохнул.       Долго.       Слишком долго для нормального разговора.       Никто. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не обязан был уточнять у Драко Малфоя о допустимости прикосновений. — У тебя это звучит так, будто я территория с табличками “осторожно”. — Просто… ты иногда резко реагируешь, — быстро уточнил Поттер. — Я реагирую нормально. — Ты угрожаешь проклятиями в каждом втором предложении.       Драко медленно откинулся обратно на спинку кресла. — Я не виноват, что ты сам нарываешься! — Вот это, например, что значит? — тут же спросил Поттер.       Драко закрыл глаза. — Не начинай.       Поттер замолчал. На целых две секунды. — Ладно, — сказал он потом. — Тогда давай проще.       Драко приоткрыл один глаз и сел чуть ровнее. — Хорошо, — сказал он сухо. — Тогда слушай внимательно.       Поттер мгновенно выпрямился. Слишком послушно для своего обычного состояния. Драко на секунду почти пожалел, что начал. Потом продолжил: — Не трогать шею. — Уже выяснили. — Не задавать вопросы про Метку.       Поттер кивнул резко. — И не делать вот этого… — Драко неопределённо махнул рукой между ними. — Без предупреждения.       Поттер моргнул. — Объятия?       Драко замолчал на секунду. — Я не говорил слово “объятия”. — Тебе же понравилось обниматься, — констатировал Поттер. — По крайней мере, когда тебя не разматывает…       Драко резко поднял взгляд слишком резко для человека, который вообще собирался сохранять достоинство. — Я тебя сейчас прокляну, — ровно сказал он.       Поттер даже не шелохнулся. Только моргнул — как будто это было ожидаемое продолжение разговора, а не угроза. — Это из списка “можно” или “нельзя”? — уточнил он спокойно.       Драко закрыл глаза на секунду.       Долго.       Очень долго.       Потом выдохнул через нос. — Это из списка “почему мы вообще обсуждаем такие вещи?!”       Поттер на секунду замолчал. Не из обиды — скорее как будто он честно пытался пересобрать разговор в голове и внезапно понял, что структура снова развалилась. — Потому что ты сказал, что я делаю это неправильно, — спокойно ответил он наконец.       Драко открыл глаза. — Нет, я сказал, почему мы вообще делаем вот это вот?! — он накрыл лицо ладонями и с силой надавил на глаза. В голове немного затихло в ответ.       Поттер моргнул. И на этот раз в этом моргании было что-то другое — не растерянность от слов, а попытка догнать смысл, который уже успел уйти дальше разговора. — А, — тихо сказал он.       И замолчал.       Драко убрал ладони от лица медленно, как будто боялся, что если сделает это быстрее, то снова скажет что-то лишнее.       Поттер смотрел на него внимательно. Как будто пытался понять, где именно разговор свернул не туда — и не находил этой точки, потому что она, похоже, была размазана по всему происходящему. — Я не… — начал он.       И снова остановился.       Потому что «я не делал ничего такого» звучало бы ложью.       А «я сделал» — звучало бы слишком окончательно.       Драко коротко усмехнулся. — Вот именно, — устало сказал он. — Ты даже сейчас не понимаешь, что именно ты делаешь.       Поттер чуть сжал пальцы на собственных коленях — едва заметно, почти автоматически. — Я понимаю, что ты не отстраняешься, — сказал он тихо. — Значит, я делаю все правильно.       На секунду Драко просто перестал двигаться, как будто в комнате стало меньше воздуха. Потому что это “правильно” и вправду ощущалось… впервые правильно.       И именно это и было самым опасным.       Потому что “правильно” у Поттера звучало не как вывод — а как опора, на которую он уже почти встал обеими ногами.       А у Драко… “правильно” оказалось тем, обо что можно легко споткнуться.       Он медленно моргнул. И почти сразу почувствовал, как внутри всё начинает спорить само с собой.       Нет — это неправильно.       Нет — это не так работает.       Нет — так не бывает, чтобы всё вдруг совпало.       Но тело не поддержало ни одну из этих версий. Потому что он действительно не отстранялся. И Поттер это видел. И делал из этого факт, а не интерпретацию.       Драко резко выдохнул через нос, будто пытаясь вернуть разговор обратно в область, где он ещё мог управляться словами. — Как далеко ты намерен в этом зайти? — спросил он прямо.       Поттер почему-то покраснел. Поджал губы и напряг плечи совсем остро. — Да я не… Ничего такого!       И замолчал окончательно.       Слишком быстро.       Слишком заметно.       Драко прищурился. — Я правильно понял, ты сейчас… Засмущался? — он даже любопытно подался вперед, чтобы разглядеть неожиданную реакцию получше. — Мерлин, конечно! — возопил Поттер, выпрямляясь. — Кто вообще задает такие вопросы на первом свидании?!       Драко моргнул. Потом еще раз, уже быстрее. — На первом… что?       Поттер замер. И, кажется, сам услышал, что сказал.       Пауза стала почти осязаемой. — Я… — начал он.       И тут же пожалел. — Это не… то есть… я не…       Он стал растирать лицо так резко, будто хотел стереть последние пять секунд. — Забудь. Я просто… сказал глупость. — Ты сказал “свидание”, — все еще удивленно уточнил Драко. — Потому что ты задал вопрос так, будто мы обсуждаем… — Поттер запнулся, отчаянно пытаясь подобрать слово, — ну знаешь… траекторию.       Он зажестикулировал как-то совсем по-дурацки, и Драко даже не смог сдержать улыбку. Не едкую, как обычно бывало.       Чуть придя в себя от крайне смутительного слова «траектория», Поттер продолжил тише: — Я не собирался… заходить дальше.       И почти сразу, как будто ему самому стало важно уточнить: — Ничего неприличного, что бы ты себе не придумал!       Драко медленно моргнул.       И только сейчас до него дошло, что именно он сказал — и как это могло прозвучать для Поттера. И для любого “нормального”, которого не готовили к этому разговору десять лет.       Драко медленно моргнул.       И на секунду в голове стало подозрительно тихо — не от ясности, а от того, как резко перестроилась картина происходящего.       Он посмотрел на Поттера.       Потом — на собственную ладонь, лежащую на подлокотнике.       Потом снова на Поттера. — Я… — начал он.       И не продолжил.       Потому что вдруг стало очевидно: он только что задал вопрос так, как будто речь шла о чём-то заранее понятном. О границах, о телесности, о логике движения дальше.       А Поттер…       Поттер покраснел от простого вопроса о том, как он это видит в неопределенно далеком будущем, если все это не шутка. — Я же просто спросил, — уточнил Драко. — Ты же спрашивал про «Метку» и про “зоны”, а это не менее стыдно! — Такой вопрос не задают просто так, — проворчал Поттер и скрестил руки на груди.       Драко замолчал.       Это было… справедливо.       Он медленно откинулся в кресле, глядя в потолок, как будто там можно было найти подсказку, как вообще можно сделать этот разговор подобием нормального. — Ладно, — сказал он наконец. — Я, кажется, неправильно понял.       Драко чуть наклонил голову. — Ты много чего неправильно понял.       Поттер тихо фыркнул. — Спасибо, утешил.       И вдруг — уже тише, без защиты: — Я просто подумал, что ты спрашиваешь, собираюсь ли я тебя... ну, как другие…       Драко резко перестал улыбаться. Потому что вот это — было ближе к тому, что он на самом деле имел в виду под страхом.       Он отвел взгляд. — Да вообще-то моим предыдущим кандидатом был седой бородатый мужик, когда мне было десять. Так что, в общем-то, на его фоне, тебя вполне можно назвать Аполлоном, — Драко сообщил это максимально сухо, как зачитывают биографию какого-нибудь давно умершего деятеля. Но щеки все равно немного кольнуло стыдливо прилившей кровью.       Поттер резко выдохнул. Не как смех — скорее как попытку не задохнуться от того, что мозг не успевает обработать сразу всё сказанное. — Это… — он замолчал, потом посмотрел на Драко уже иначе. — Вообще-то очень жутко, знаешь?       Драко чуть приподнял бровь. — Ты наконец начинаешь соображать.       Поттер открыл рот — и снова закрыл. Похоже, он всерьез рассматривал сразу три варианта ответа: возмутиться, переспросить или просто удариться лбом о ближайшую поверхность, чтобы не думать дальше.       Выбрал четвёртый. — Я просто не хочу, чтобы ты думал, что ты… в чём-то обязан. Делать что-то, или еще чего.       Драко посмотрел на него, и на секунду не захотел язвить вообще. Потому что это было не про секс. И даже не про “куда зайдёт”.       Это было про контроль.       Про… выбор?       Про то, чего у него должно не быть, по чужим ожиданиям и по старой привычке быть готовым и согласным — тоже.       Он медленно выдохнул. — Так даже лучше, Поттер, — согласился Драко, — не думай, что я не мог спать ночами, мечтая затащить тебя в койку.       Поттер закатил глаза, но на этот раз покраснел гораздо менее ярко. — Аналогично. С твоими острыми коленями в одной постели это было бы больше похоже на средневековое наказание, — ухмыльнулся он.       Драко даже хохотнул.       Большим облегчением оказалось, что гриффиндорец не собирался поэтически воспевать его неказистые формы, как это порой любил делать Забини в адрес каждо своей новой пассии.       И на секунду в комнате снова стало легче — почти бытово, почти безопасно, как будто они не стояли на краю чего-то слишком личного.       Поттер чуть наклонил голову, разглядывая Драко так, будто проверял, вернулся ли тот обратно в “шутливую дистанцию”.       И он, похоже, не до конца вернулся. Потому что Драко всё ещё не отводил взгляд сразу.       Поттер тихо прочистил горло. — Слушай, — сказал он уже спокойнее. — Я правда не хочу давить.       Драко прищурился. — Ты это говоришь так, будто уже начал. — Я стараюсь не начать, — честно поправил Поттер. — Просто… если тебе нормально с тем, что мы сейчас не делаем вид, что ничего не происходит… — Это гораздо лучше, чем я позволял себе представить, — со всей честностью ответил Драко.       Поттер на секунду замер. Не потому что не понял. Скорее потому что слишком хорошо понял и не успел подобрать нормальную реакцию. — Это… — начал он и осёкся. — Это звучит как очень странная похвала?       Драко чуть приподнял бровь. — Это и была не похвала.       Поттер коротко выдохнул — почти беззвучно, как будто проверял, не развалится ли разговор от следующего шага.       И не развалился.       Пока. — Ладно, — сказал он тише. — Тогда уточню.       Он посмотрел прямо. — Ты сейчас… не против того, что я здесь?       Вопрос был настолько простой, что на секунду стал почти неприличным.       Драко моргнул. Потому что ответ уже и так был слишком очевидный. И, даже после всего сказанного, все еще слишком неудобный.       Он медленно отвел взгляд в сторону камина, будто там можно было спрятаться хотя бы на полуслове. — Нет, — сказал он наконец. — Я не против.       Поттер не улыбнулся. Ни победно, ни облегченно даже. Просто чуть выдохнул, как человек, который перестал делать лишние шаги в темноте. Он пошуршал в карманах, нашел там наручные часы со сломанной застежкой и с ужасом отметил: — Мы пропустили ужин! И вообще, уже час как объявили отбой, — он осторожно поднял глаза с циферблата на Драко. — Если ты хочешь… У меня мантия-невидимка, так что я могу оставить тебя?       Драко тяжело вздохнул и усилием сдержался, чтобы не закатить глаза. Вместо этого он демонстративно подтянул ноги на кресло и замотал их в плед. — Да мне уже все равно, серьезно, — объявил наконец он. — У меня закрытие модуля по Нумерологии завтра первым уроком, так что можешь делать что хочешь, хоть на голове стой, а мне нужно спать.       Конечно же это было очень смелым утверждением, ведь ему вряд ли удастся заснуть сегодня так просто. — Ты что, серьезно? Будешь спать вот так? — громким шепотом удивился гриффиндорец. — Угу, — ответил Драко, не открывая глаз. — Я всегда так сплю, когда Забини становится слишком доставучим.       Поттер помолчал совсем недолго, но все же не выдержал: — Диван, вообще-то свободен… — проворчал он. — Будешь спать, как сушеная креветка — горб вырастет.       Драко открыл один глаз и ответил совершенно серьезно: — Это будет отличным дополнением к моим пронзительным коленям.       Ему и дальше пришлось бы выслушивать самозабвенный бубнеж Поттера о важности правильной осанки, — уж кто бы говорил, — если бы комната как раз вовремя не подкинула пузырек ЗСБС прямо на край письменного стола.       Спать без снов и не видеть Поттера, не слышать Поттера, не знать о существовании Поттера, не помнить всего, что звучало этой ночью — сам Хогвартс благословил сегодня Драко на это.