Странное видение

С каждым днём болезнь протекала то лучше, то хуже, безжалостно обнуляя все попытки организма отбиться. Ту Тайм помнил, что с симптомами, как у него, можно продолжать жить, никак не стараясь вытягивать себя. Только вот характерные для простуды факторы проходили тягуче и болезненнее, приковывая того к кровати. Время от времени прогресс болезни доходил до такого состояния, что и с кровати встать было адски тяжело. Что уж тут говорить о базовых домашних делах? Двигаться не хотелось, но из-за единственного желания оставаться "живым" и не отдавать себя под власть болезни, приходилось заставлять себя на передвижение по дому, неподвижные молитвы на коленях, а иногда - даже готовку простой еды. Правда, есть не особо хотелось, кусок никак не собирался лезть в горло: при одном виде пищи тянуло тошнить. Лекарства есть, только терпеть их он не намеревался. Раньше Тайм мог позволить себе какое-никакое лечение за счёт редких, самодельных препаратов от Азура. Теперь всё изменилось. Он знает, воля Спавна велика, и если Ему будет угодно - он спокойно выздоровеет. Бессонница, не жалея, мучает. Скорее всего, самая мучительная часть болезни. Спать сильно хочется, только вот веки отказываются закрываться, продолжая свои неторопливые пытки. Азур. Азур... Это сладкое имя, которое он загубил. От одного лишь упоминания про себя эту кличку на краю глаз непреднамеренно скапливаются слёзы. Те ничего не значат, хвостатый давно остыл к нему. Либо он просто отказывается признавать подобное. Это было во Имя наисвятейшего Создателя. Нет, нужно переключиться с подобных съедающих мыслей. Уходить в грех никак нельзя. Предательская боль в голове отказывалась отходить даже во время молитвы Великому Спавну. Слова застывали на губах, постепенно превращаясь в кашу из несвязанных слов. Вместе с актом обращения к Создателю появлялся жар, отрезавший возможность ясно мыслить. Это не было пиком мучений, можно продолжать. Как назло, подкрадываясь, пришла и приятная дымка сна, окутывая собой Тайма и соблазняя на закрытие усталых век. Отрываться от молитвы никак не хотелось, но на продолжение сил не нашлось. Глаза с трудом закрывались, пока где-то выше бровей скапливалась жгучая боль, сначала усиливалась, а после, словно дразня, отступала. Пульс едва заметно замедлился, оставляя измученного культиста наедине со своим обмякшим телом.                   Что-то было             не так, как       нужно. Кто бы то ни был, оно меня подначивало. Легонько подталкивало, щекотало за бока, трогало за кончики пальцев и тут же отходило в самый дальний угол, пристально наблюдая за реакцией, возвращаясь, дыша в самую шею... Я чувствую это каждой частичкой кожи. Одна часть разума истошно кричит мне, что я нахожусь в опасности, нужно решать проблему быстрее. Другая часть старается тихо успокоить, не давая страху распространяться слишком быстро, но ни одно из чувств довести до конца не получалось... Ту Тайм осторожно приоткрывает глаза, в надежде на свою незаметность. К облегчению, рядом с кроватью никого не наблюдалось. Только вот место у домашнего алтаря выглядит странновато. Давно ли оттуда льётся тусклый свет?.. Тот вскидывает свои веки смелее, с неприкрытым интересом наблюдая за свечением, явно заворожённый этим явлением. Ровно до момента, когда оно начало двигаться. Из угла выходит длинная фигура, очень похожая на... Азура. Она выглядит так же, как бывший партнёр до инцидента, только вот ореол у головы появился, да лицо перестало выделяющееся вырисовываться, как ранее. Азур отдалённо напоминал ангела, сошедшего к нему с самих Небес. Его лицо наполовину перекрывала шляпа, не давая возможности посмотреть в родные глаза. Волосы укладывались беспокойно, растрёпано, что у ботаника бывало редко. Шляпник всегда ухаживал за своим сдержанным видом. Абсурд. Не простой абсурд, этот был другим: успокаивающим. Одним только видом фигуры жар постепенно уходил, а на душе становилось так тепло. Приятное ощущение, притупляющее сам факт мучившей внутренности болезни, дающее больше места для мыслей. Вдруг, это нечто всего лишь плод его больного разума? Вдруг, это не прошлый Азур, которого он знал? Вдруг, оно собирается отомстить? Тайму захотелось встать, оградить себя от потенциальной опасности, если та присутствует. Тело ни в какую не поддавалось резким попыткам самоконтроля, напрочь отказывая идти на любые уступки. Засада от самого себя. Сладко-едковатый запах лечебных трав, перемешанный с ванилью, укоренялся в воздухе, когда Азур делал небольшие, но полные решимости шаги в сторону кровати культиста. Передвижение его было громковатым и звонким, когда сапоги тяжеловато бились по полу. Невольно складывалось ощущение, будто ангелок специально пытался дать понять своё неотъёмлемое присутствие имеющимися звуками. Достигнув нужного места, Азур осторожно присаживается на край кровати, прежде чем поёрзать, подвинувшись ближе. От ботаника, даже в такой уязвимой ситуации, продолжало веять необыкновенным спокойствием. В новой позе черты лица стали более читаемыми - поля шляпы немного задрались вверх, от чего хвостатый приобретал окончательный сгусток из остатков воспоминаний. Глаза партнёра не моргали. Взгляд не уходил за пределы лица Тайма, непроизвольно заставляя слегка сжаться, принимая оборонительную позицию. За всё странное время нахождения друг с другом никто так и не проронил единого слова. Им было достаточно тишины, примеревшей за своё время больше, чем нужно. Шляпник аккуратно наклоняется к нему, с некой запылившейся через такое время заботой протягивая свои руки, обхватывая щёки Ту Тайма. Не продолжает. Ловит в темноте малейшую тень реакции. Боится случайно спугнуть. Только через несколько мгновений молчаливого жеста решается на продолжение, осторожно двигаясь вперёд. С трепетом прильнув к его лбу губами. Целует, да не просто - как прихожанин целует икону. Даже после предательства продолжает любить. И затем, робко отстраняется, возвращаясь в свою колею спокойствия, выпрямляя спину. Давненько культист не испытывал таких приятных чувств, как простой поцелуй. Внутри что-то щемит, нежно покусывая одну конечность за другой. Азур же окидывает взглядом, всё упрямо отказываясь отводить взгляд куда-то ещё, кроме него. Именно сейчас решается на вкид своей фразы. — Мы наблюдаем за Вами, Ту Тайм. Ваши проблемы далеко отсюда. И Вы останетесь под нашим присмотром. — Слова неловко расплывались в густой тишине, настойчиво оставаясь эхом внутри комнаты. Здесь не должно быть покоя: ни в таком месте, ни в таком раскладе событий. Но он есть, наплывая со всей силой на несколько секунд, прежде чем смениться непривычным холодом на душе. Нужно будет больше молить за свои грехи и за эту неожиданную встречу. Не сейчас, как-нибудь потом, когда вся грусть, отчаяние, обиды соберутся на кончике языка, заставив молиться перед алтарём до самого изнеможения: как духовно, так и физически. Сейчас же всё притупляется в мозгу культиста, глазницы начинают неожиданно расфокусироваться, превращая картинку в расплывчатую смесь, когда что-то сильнее его воли заставляет прикрыть глаза, отрезав от возможности полюбоваться ангелком ещё немного.

• • •

Всё возвращается на круги своя. Тёмная комната, как и все предметы там, отбрасывающие от себя угрожающе длинные тени. Жёсткая постель, колющая в позвонок; неудобные, давящие на затылок подушки. Больно, неприятно. Хочется снова залезть во что-то мягкое, утешающее, дабы позабыть о постоянных нагрузках в испытаниях Первой Жизни. Опять неуходящий жар, вечная боль в голове, душащий насморк, ком в горле. Всё вокруг больше не ощущалось как обыкновенные части жизни после прихода и двойного ухода Азура из жизни Тайма. Дурь в голове, вместе с навязчивыми мыслями, не уходила, как и Шляпник. Это... Ведение, мираж? Оставило дополнительный мучающий комок осадка на уже подбитой душе, утяжеляя непростую ношу бремени.