Отражения, что лгут.

— Объект наблюдения: элитная школа-пансион «Логос», — голос Князя, низкий и властный, разрезал тишину затемнённой комнаты, где пахло старыми книгами и дорогим коньяком. На экране проектора замерло изображение строгого здания в классическом стиле, утопающего в зелени. — С виду — обычная элитная школа, — произнесла Нелли, изучая снимок. — Да. Но в ней скрывается нечто большее, — ответил князь, его тень на стене казалась огромной. — Месяц назад, перед самыми каникулами, оттуда бесследно исчезли артефакты и картины из частной коллекции Шевцова. И сам Шевцов... отбыл в неизвестном направлении. Вернее, его направили. — Так в чём моя задача? — уточнила Нелли. — Внедриться. Найти ценности. И выяснить, что случилось с Шевцовым. Каникулы закончились, персонал возвращается. Идеальный момент. Нелли, уже понимая свою роль, кивнула. «Собирай вещи», — мысленно приказала она себе, выходя из комнаты в холодный осенний вечер. *** В это же время в «Логосе» царила оживлённая суета. Ученики, полные воспоминаний, возвращались в свои комнаты. Звучал смех, обрывки фраз о поездках за границу. Андрей, спустился по деревянной лестнице с второго этажа. Он встретился с друзьями в холле: небрежно поцеловал в щёку Дашу, обнял Вику. Роме крепко пожал руку. Затем Андрей обернулся к Максу, который стоял чуть в стороне. — Макс, всё в порядке? — спросил он, приглядываясь. — Да, нормально, — ответил он. Но в глазах Макса была пустота, тяжёлая и ледяная. Убийство — даже если оно было не преднамеренным, даже если ты пытался спасти своего человека — никогда не проходит легко. Тень того происшествия на каникулах нависала над ним. — Как ты вообще выжил здесь один? — испуганно прошептала Даша, оглядывая заполненные коридоры. — Здесь почти никого не было, все разъехались, — пожал плечами Андрей. — Поэтому и нормально. Ты спускался вниз? — вступил в разговор Рома. — Нет, решил дождаться вас. Тогда стоит сегодня пойти, пока ещё не все вернулись. — Не уверен, Максим, ты как? — насторожился Роман. — Не кипятись, чувак. Чем раньше всё узнаем, тем раньше свалим отсюда, — прозвучал голос Вики, которая прислонилась к перилам лестницы. В этот момент главные двери распахнулись, и в школу вошла Юля. Она ненадолго задержалась у входа, о чём-то беседуя с Виктором. Тот казался ей странно благодарным. Попрощавшись, Юля направилась к группе. — Привет! — бросила она, сияя улыбкой. Её поприветствовали все, кроме Вики, которая громко и с вызовом произнесла: «О, это Виктор к тебе подкатывает, Юля?» — Ну, мы же, можно сказать, спасли ему жизнь на трассе, — парировала Юля. — Как это? — удивился Андрей. — Когда мы ехали на каникулы, встретили его на обочине — машина заглохла. Пришлось отпаивать его маминым кофе, — пояснила Юля. Поднявшись в комнату, Роман покачал головой. — Я что-то не догоняю. Кто тогда треснул тебя по башке внизу? Не знаю... Но это всё равно с Виктора подозрения не снимает. — Ну да, — мрачно согласился Андрей. *** В это же время Виктор, запершись в своём кабинете, в который раз пытался дозвониться до жены. Она исчезла в начале каникул и не появлялась. Его пальцы дрожали, набирая номер. Он даже попытался выяснить что-то у Паши, но тот встал в позу и отказался разговаривать. От безысходности Виктор вернулся к рутине. Перед ним сидела новая сотрудница — Нелли Алексеевна. — Почему вы решили прийти работать именно к нам? — Здесь хороший воздух, — уклончиво ответила она. — И детей не так много. Почему бы и нет? Зарплаты, говорят, хорошие. У меня очень хорошая рекомендация. — Добро пожаловать на работу, — устало произнёс Виктор. Едва он сказал эти слова, дверь с силой распахнулась. На пороге стояла Елена, которую он считал пропавшей. — Что, Виктор, взял на меня замену? Серьёзно? — ее голос звенел от обиды и гнева. — Ну, ты не появлялась все каникулы. Поэтому — да. *** Ребята, дождавшись вечера, спустились в старое подземелье. Фонарики выхватывали из темноты груды хлама и покрытые плесенью стены. Они искали хоть какую-то зацепку, дверь, которую раньше не замечали. Проходя мимо одной из ниш, они уловили странный запах — сладковатый, химический, с оттенком гари. «Как будто кто-то что-то готовил, или жёг», — прошептал Макс. Наконец они наткнулись на массивную дверь с необычным, кованным замком. «Это тот самый ключ! — вспомнил Андрей. — Который мы нашли в сейфе у Савельевича. Он сейчас наверху». — Вернемся завтра, — решительно сказала Вика. Дальше был коридор, а на одной из дверей — выцарапанный символ, отдалённо напоминающий римскую двойку. — У моей матери была такая татуировка, — тихо сказал Андрей, и в его голосе прозвучала надежда. — Может, за этой дверью... она? Если, конечно, она жива. Но открыть её они не смогли. «Вернёмся завтра, с другими инструментами», — предложил Макс, и все, ощущая смесь разочарования и страха, поспешили назад, наверх, в привычный мир. *** В это время Каминская — она же Нелли — под видом осмотра территории ходила по школе. И в дальнем конце сада, у ограды, она увидела его. Володю. Сотрудника, который, по данным князя, пропал месяц назад. Он был жив, но выглядел как призрак — бледный, с пустым взглядом. Нелли замерла. Она не знала, что с ним произошло, и уже хотела последовать за ним, когда её остановил оклик. — Нелли Алексеевна! — Это был Виктор. — Прошу вернуться, нужно заполнить документы. Вы же теперь официально приняты. Скрывая разочарование, Нелли кивнула и пошла за ним, успев на ходу отправить князю короткое сообщение: «Володя в школе. Жив. Состояние неясно». *** Где-то в уютной комнате общежития Надя с таинственным видом знакомила младшую Алису с новой «достопримечательностью» своей жизни. — Он прилетает ко мне после того, как... ну, после гномика, — шептала Надя, показывая на окно. На подоконнике сидела большая птица, похожая на филина. — Ой, он не такой страшный, как твой гномик! — весело сказала Алиса. — Он тоже приносит тебе конфеты? — Нет. У него клюв, они не помещаются. Он просто приходит и сидит со мной. Иногда, — как-то по-взрослому грустно ответила Надя. — Здорово! Как думаешь, а он будет со мной дружить? — с интересом спросила Алиса, глядя на подругу большими глазами. Надя лишь пожала плечами, глядя в тёмное окно, за которым таился целый мир странных и необъяснимых вещей, тесно переплетённых с жизнью «Логоса». Школа просыпалась, и с каждым часом её тайны становились всё глубже и опаснее. — Знаю! Если ты будешь хорошо себя вести, — ответила Надя на озвученный вопрос. — Что я, плохо себя веду? — искренне возмутилась девочка. — Алиса, да! Именно поэтому ты сказала Андрею, куда я ушла, хотя я просила никому об этом не говорить! — голос Нади дрожал от обиды и злости. — Ну, я переживала за тебя! Там темно и страшно, — запинаясь, оправдывалась Алиса. — Да, но я тебе об этом просила, — с холодной укоризной сказала Надя. — Больше не делай так. Хорошо?

***

На следующее утро наши сыщики встали на рассвете, где-то в пять. Быстро одевшись, взяв ключ и приглушив шаги, они крадучись направились в подземелье под школой. Идея начертить карту почему-то ещё никому не пришла в голову, поэтому они блуждали по сырым, слабо освещённым коридорам минут десять, пока наконец не нашли ту самую, неприметную дверь, которую открывал ключ Савельевича. Максим, стараясь не шуметь, осторожно вставил ключ в скрипящий замок, повернул и толкнул тяжёлое полотно. Дверь со стоном отворилась. Внутри их взорам предстала мрачная комната. Вдоль стен стояли массивные клетки, достаточно просторные, чтобы в них мог поместиться человек. Воздух был спёртым и пахнул пылью и чем-то затхлым. У одной из клеток валялся новенький, явно чужой рюкзак. — Помните, — тихо сказала Даша, — ту сказку, где детей держали в клетках. — Это... те самые клетки, — отделяя каждое слово, произнесла Вика, и по её спине пробежали мурашки — Здесь держали детей... — не договорила она. — Да, но здесь явно не живут феечки, — попытался снять напряжение Рома. — Ну, естественно. Сомневаюсь, что феям нужны фонарики, — сказал Андрей, доставая из того самого рюкзака мощный фонарик. Вдруг Даша вскрикнула: — О Боже! Все обернулись. Она отпрыгнула от чего-то на полу. — Здесь кто-то ел... крыс, — с отвращением прошептала она, убирая ногу с обгорелого трупика грызуна. — Здесь кто-то сидел. Не так давно. — Зачем ему эти картины? — произнёс Андрей, разглядывая полотна. На них были изображены странные, искажённые лица, написанные резкими, нервными мазками. — Подождите... Я где-то это видела, — внезапно сказала Вика, вглядываясь в холсты. Но как ни напрягала память, вспомнить, где и когда, она не могла. Это беспокоило её больше, чем крыса. — Так, ладно, народ, мы и так уже достаточно задержались, — прервал размышления Максим, нервно поглядывая на часы. — Скоро начнётся завтрак, пора сваливать. Сыщики дружной, но взволнованной компанией двинулись к выходу. — Кому-нибудь наконец пришла в голову мысль начертить карту? — спросил Рома. — А что нам делать с этим рюкзаком? — мимоходом поинтересовался он же. — Оставим в комнате. Потом поймём, что за картины, и решим, что делать дальше. Может, он чей-то, и мы сможем понять, кто из школы работает на них, — сказала Вика, делая акцент на последнее слово. — Да, и как это сделаешь? Будешь подходить к каждому, спрашивать: «Не ваша ли картина?» — съязвил Максим. — Отвали, — устало бросила Вика, выходя из подземелья на свежий, холодный воздух утра. Пока часть сыщиков — Вика, Рома и Даша — направились на завтрак, Андрей и Максим зашли в туалет. — Как ты, чувак? — осторожно спросил Андрей, закуривая. — Как я? Серьёзно? — с горькой усмешкой ответил Максим. Его руки слегка дрожали. — Я убил человека. Ты реально думаешь, что после этого можно спокойно жить? Чел, ты прикалываешься? — Он сделал глубокую затяжку.

***Flashback***

Максим сидит за столом перед пустой чашкой. Он брит, волосы аккуратно зачесаны, на нём чистая футболка. Внешне — собран. Но взгляд пустой, уставший в одну точку — на трещинку в кафеле над раковиной. Тиканье часов, бульканье воды в трубах соседей, все как всегда. Максим медленно подносит ложку ко рту. В ней — просто воздух. Чашка пуста. Он этого не замечает. Его рука замерла на полпути. …где картины, говорила же принисешь… Звук бульканья в трубах внезапно искажается. Для него он становится гулким, мокрым. Как будто кто-то ходит по луже. Не по воде. По чему-то густому. Максим моргает. Ложка выскальзывает из пальцев, с грохотом падает на стол. Звук громкий, металлический. Как щелчок затвора. Он вздрагивает всем телом. Его дыхание срывается. … звяк… передернуть… не глядя… Он сжимает веки, пытаясь выдавить картинку. Но она приходит не картинкой, а ощущением. В ноздри бьёт запах — едкой пыли из подвала, затхлой воды и... чего-то медного, тёплого. В ушах — звон после выстрела, заглушающий всё. В плече — боль от отдачи, острая и чёткая, будто это было секунду назад. В пальцах — холод приклада. И липкая влажность в ладони. Максим открывает глаза. Он смотрит на свою правую ладонь. Она чистая. Но он чувствует ту липкость. Он начинает тереть её о колено джинс, сначала медленно, потом всё быстрее, настойчивее. Джинса шуршит. Шуршание превращается в шелест. В шелест того, как тело в потрёпанной майке стекает по стене. Он вскакивает со стула. Стул с грохотом падает на пол. Звук в маленькой кухне — оглушительный. Как тот выстрел. — Заткнись... Заткнись, заткнись, заткнись... — Он говорит не комнате. Он говорит памяти. Но память не слушается. Перед его глазами, поверх трещинки в кафеле, проступает образ. Не полный, а фрагмент. Кусок лужи на полу. Сначала она прозрачная. Потом в неё, как тушь, вплетаются тяжёлые, алые нити. Они расползаются, смешиваясь с водой, становясь розовой, а потом грязно-красной мутью. Он отшатывается от раковины, ударяется спиной о холодильник. Холод металла через тонкую ткань футболки — точь-в-точь как тогда, холод стены в коридоре, когда его нашёл Андрей. «Я убил его. Я убил его. Я убил его.» — Это уже не слова. Это пульсирующий ритм в висках, совпадающий с бешеным стуком сердца. В горле ком. Дышать нечем. Воздух в кухне стал густым, как в том подвале. Он скользит по холодильнику на пол, садится на линолеум, поджав колени. Обхватывает голову руками. Ладони прижаты к ушам, чтобы не слышать. Но внутри тишины нет. Там — эхо. Эхо его собственного шёпота в пустой комнате: «Я убил его». Эхо всхлипов Маши. Эхо последнего, хриплого вздоха, который он, может быть, и не слышал, но теперь знает, что он был. Он сидит так, замерший, пока сердцебиение не замедлится до тяжёлых, глухих ударов. Пока звон в ушах не сменится вновь тиканьем часов. Он медленно опускает руки. Поднимает взгляд. На столе лежит повестка. На полу — упавший стул. Чашка пуста. Максим поднимается. Его движения механические, роботизированные. Он ставит стул на место. Подходит к раковине, включает воду, чтобы помыть несуществующую чашку. Смотрит на струю. Вода, смешиваясь с ржавчиной в трубах, на секунду кажется ему розовой. Он резко выключает кран. Замирает. Смотрит в окно на обычное пасмурное утро. На мир, который продолжается, как ни в чём не бывало. А внутри него навсегда осталась та маленькая, тёмная комната. И лужа, которая никогда не высыхает.

***End of flashback***

— Ну, типо. Кошмары и всё такое. Я почти не спал все каникулы. Выкурил такое количество сигарет, что тебе даже представить не можешь. — Ладно, ладно, извини. Я просто хотел поинтересоваться, — смутился Андрей. — Да. Вернись в прошлое и сделай так, чтобы я его не убил, — с горькой иронией сказал Максим затягиваясь сигаретой. — Ты в курсе, что это невозможно? — Да... Зато, судя по всему, стереть память — возможно, — хмыкнул он,глядя в пустоту. — Ну, это ещё предстоит узнать. Что ему ответил Андрей, Максим уже не расслышал. Зазвенел звонок. — Чёрт. Сейчас начнётся биология. Пора бежать. На биологии, как и ожидалось, их посадили в одну группу. Вместо того чтобы делать задание по генетике, они, склонившись над учебниками, вполголоса обсуждали, что делать с найденными картинами. Но к единому выводу так и не пришли. Мысли путались, а настороженные взгляды учителя заставляли умолкать. Тайна становилась только глубже.