Ты исчезнешь, я найду

Эйден пропал. Причём так внезапно, что все тут же встрепенулись. Прошло около трёх дней. Он не выходил на связь, в убежищах на крышах не было даже намёка на то, что там кто-то был. Лоан бегала по крышам вместе с ночными бегунами, Фрэнк по радио объявил о том, что если у кого-то есть информация о том, где находится Эйден, они пришли и сказали, даже Айтер подключился к поискам. Это было настолько же удивительно, как и не удивительно вовсе. Обычно, если человек долгое время не выходит на связь, его тут же записывают в мертвецы, неважно, жив он на самом деле или нет, сейчас такое время, что тело, упокоившееся в братской могиле, уже хорошо, но в случае Эйдена всё наоборот, ведь этот человек был частью всей истории с самого начала. Он спас Вилледор, много кому помогал безвозмездно, он для многих стал другом и дружелюбным соседом. Столько заложников он спасал, и столько хороших слов можно услышать о нём, когда только упомянут его имя на Базаре или в "Рыбьем глазе". Бегуны поставили себе цель: не найти живым – значит найти мёртвым. Ведь парень заслужил достойные похороны, и с этим были согласны многие. Хакон не исключение. Он не меньше остальных занимался поисками, даже наоборот, он не спал днём и ночью, игнорировал расписание дежурств, что выдвинул Фрэнк для бегунов, чтобы поиски не превращались в исчезновение одних за другими, ему хотелось найти Эйдена. Они не общались с ним и до пропажи. Когда Вилледор был спасён, они оборвали связи, сами не понимая, специально или случайно. Хакон всё ещё чувствовал вину, полагая, что ничего не исправил, как того хотел, а Эйден, вероятно, всё ещё злился. Его последнее появление на глазах у людей было после того, как он вытащил Лоан из X13, а дальше он лишь бегал по мелким поручениям, не желая снова предавать отряд, а теперь он появился вновь, чтобы найти его. Хотя со временем всё чаще и чаще его начала посещать мысль, что он просто ушёл, как того и хотел. Он присматривал за Эйденом издалека, после похорон сестры, что он устроил на окраине города, но затем, убедившись, что он в порядке, оставил его в покое. В любом случае, Эйдена больше здесь ничего не держит, а значит, уйти для него был бы самым верным вариантом. Да, он не сдержал обещание о том самом океане, но к чёрту, лучше так, чем полагать, что он мёртв. Он не хотел в это верить. Эйден ещё слишком юн для смерти, слишком быстр для того, чтобы она его догнала. Но даже со всеми этими мыслями он продолжал искать, когда остальные в отряде сказали, что, вероятно, они его никогда больше не найдут. Хакон на это лишь говорил: "Вы делайте, что хотите, но пока я не найду его труп и не убежусь, что пульс точно не бьётся, я не остановлюсь". Тогда даже Лоан его уговаривала наконец отдохнуть, иначе он сляжет. Самой основной проблемой всех этих поисков было то, что наступила зима. Самое ненавистное время года для всех в это время. Сугробы, через которые сложно пробираться, постоянный холод, темнеет рано, светлеет поздно, от чего приходится постоянно следить за временем и за полоской индикатора на биомаркере, иначе обратишься и не видать тебе весны, после заснеживания. Так же начинались проблемы с некоторыми ресурсами. Жители за это время научились делать запасы, да и скот стал живучее за счет сена, что сушат в конце лета. Но в это время года гораздо сильнее хочется просто сидеть дома и ждать весны. Но Хакон не собирался останавливаться сейчас. Он бегает по крышам, время от времени выкрикивая чужое имя, от чего его голос заметно охрип, но кроме рева чудовищ ничего. Однако, в один момент, желая осмотреть одно из зданий изнутри, проходя сквозь сугробы, он споткнулся об чье-то тело. Он уже не хотел обращать на это внимание, на улицах дохрена мертвых туш и устанешь спотыкаться об них, особенно, когда они все скрыты под плотным одеялом снега. Хакон заметил торчащую из сугроба руку, на которой горел биомаркер с желтой мигающей полоской. Живой что ли? Мужчина подполз ближе, разгребая руками снег и наконец увидев то, что искал. Бедолага Эйден без сознания, с посиневшими от холода губами, лежащий явно долгое время под сугробом. Что же произошло? Что занесло парня сюда? Похоже он выполз к тому зданию, в которое собирался направиться Хакон, однако он нашел то, что искал раньше, чем предполагалось. У самого голова кружится от осознания или недосыпа. Хотя нет, мозг отчасти пытается просто переварить ситуацию, однако его тут же бодрит мерзотное пиликанье биомаркера, говорящее о том, что парню нужно под ультрафиолет, иначе он обратится. Больше думать времени нет, Хакон подхватил Эйдена на руки и побежал в сторону ближайшего убежища, правда то самое ближайшее убежище на крыше и нужно забраться туда как можно быстрее. По итогу у стены он кое-как закрепил Эйдена веревками на спине, повесив его вместо своего рюкзака, что оставил внизу и полез на крышу. Эйден не был каким-то особо тяжелым, что и позволяло сделать это быстро, он забрался на крышу, запустил генератор и занёс его в помещение, наконец выдыхая. Пиликанье прекратилось и довольно быстро полоска биомаркера позеленела. Еще бы чуть-чуть и... Первым делом нужно отогреть Эйдена. Хакон завернул его в спальный мешок, который располагался на жестком матрасе, снял с себя большую часть одежды, накрывая ею парня, как дополнительным источником тепла, а после спустился за своим рюкзаком, пытаясь нарыть что-нибудь еще, однако безуспешно. Хотя бы вода с едой есть, будет чем Эйдена накормить, когда он очнется. Закончив со всем, Хакон подложил под свою голову свой рюкзак и лег рядом, наконец за все это долгое время расслабляясь. Столько времени его искал и вот он здесь, живой и здоровый. Спящая красавица с синими губами. Осталось надеяться, что очнется. Хакон достал рацию, но она лишь тихо прошипела и выключилась. Аккумулятор сел, да и погода на улице говорит о том, что даже если бы с ней все было в порядке, звук был бы с сильными помехами. Придется ждать, когда Эйден очнется и тогда уже отправляться в рыбий глаз, чтобы окончательно его обогреть. Мужчина вздохнул и повернулся к пилигриму, аккуратно достав его руки из под всего груза тканей и обхватывая их своими руками. Как ледышки. Хакон дыхнул в них и стал массировать, пытаясь разогреть ткани, прежде чем заснуть, держа чужие руки в своих. Прошло, вероятно, часа два или три, прежде чем Хакон проснулся от движения чужих рук. Только открыв глаза, он увидел перед собой лицо юноши, — кажется, это самое лучшее, что можно увидеть после пробуждения. Как же он рад, что тот в порядке. — Спащий красавец наконец-то проснулся, — подал голос Хакон, прижимаясь парню ближе и упираясь лбом в этот маленький кокон, прижимая его ближе. — Ты не поверишь, если скажу, насколько я за тебя испугался. — А где мы? — слабо подал голос Эйден, осматривая помещение, ещё не до конца осознавая происходящее. — В ближайшем убежище. Я хотел связаться с Лоан, но, вероятно, из-за холода, аккумулятор в рации сдох, — сказал Хакон, всё же отлипнув от парня и открывая рюкзак, выискивая там еду. К сожалению, вода в бутылке холодная, но это хоть что-то, а так же с ним было несколько протеиновых батончиков, которыми Эйден мог подкрепиться. — Тебя все потеряли. Ночные бегуны составили график дежурства, чтобы тебя по очереди по всему городу выискивать. Даже если мёртв, Фрэнк и Лоан хотели тебя по всем правилам похоронить. — Вздохнул мужчина, дожидаясь, когда Эйден примет положение сидя. Он открыл батончик и протянул его ему вместе с бутылкой воды. — А сколько прошло времени? — спросил Эйден, откусывая от батончика кусочек. — Три дня, Эйден, три, чертовых, дня, — сказал Хакон, поправляя на Эйдене собственную одежду, чтобы ему не было холодно, что и заставило парня наконец заметить, что он укутан в одежду Хакона, когда тот в свою очередь, вероятно, мёрзнет. — Я был в одном из домов, там спустился в подвал, искал ингибиторы, но по итогу разбудил спящих красавиц и пришлось убегать. Там забежал в лифт, который шёл в подвальное помещение, но он обвалился и пришлось искать другой путь. Пришлось идти через канализацию, там тоже проблемы с зомби были, а когда я наконец нашёл выход, снова произошли те чертовы спазмы, и я, похоже, потерял сознание, — сказал Эйден, аккуратно протягивая Хакона ближе, чтобы он сел рядом и смог хотя бы от него погреться, а то за время его рассказа он протянул Хакону свою одежду, чтобы тот смог её одеть, но тот просто одел её на него обратно. — Почему не выходил на связь? — спросил Хакон, начиная осознавать, что парень эти три дня за жизнь сражался. Хорошо, что, похоже, у него было с собой немного еды и лекарства, чтобы подавлять заражение. — Когда лифт обрушился, рация разбилась. Я пытался её починить, но без толку, — сказал Эйден, пихая батончик ко рту Хакона, ожидая, когда он откусит, что тот всё же сделал. — Выглядишь как дерьмо, — прокомментировал пилигрим, рассматривая чужое лицо. Синяки под глазами были слишком ярко выражены на чужом лице, да и в целом мужчина выглядит измученно, словно он не спал все эти три дня. — То же самое могу сказать и тебе, малыш. Лицо как у мертвеца, жёлтых язв только не хватает, — посмеялся мужчина, щелкнув Эйдена по носу, чем вызвал недовольное фырканье со стороны младшего. — Я искал тебя всё это время. Остальные уже хотели сдаться, потому что они прочесали всё, до куда смогли добраться, но не нашли даже тела или намёка, что ты где-то был. Я почти не спал и постоянно искал тебя. Хотел верить, что ты просто ушёл, как того и хотел, после всего, что произошло, но меня не покидала мысль, что ты бы не ушёл так, никого даже не предупредив, хотя бы оставив записку. — Пожал плечами Хакон, вслушиваясь в вой ветра за стенами этого маленького островка безопасности. А Эйден лишь продолжил жевать батончик, обдумывая ситуацию. Хакон искал его, почти не спал, лишь бы найти. Это было приятно осознавать. Они почти не общались всё это время, тем не менее, после всего, что произошло, он всё ещё заботится о нём. Сразу вспоминаются все эти моменты, когда время от времени по рации раздавался чужой голос с французским акцентом, который спрашивал о том, как у него идут дела, как он сам, жив ли он. После всего, что произошло, он полагал, что Хакону он просто был нужен живым, но, может, он ему просто был нужен как человек, как близкий друг. —... Спасибо, Хакон, —тихо сказал Эйден, откладывая бутылку, из которой сделал пару глотков. —Без проблем, Эйден, —улыбнулся мужчина, потрепав его по голове, а на возникшие возмущения лишь засмеялся и пихнул его так, чтобы тот улегся головой на его колени, продолжая давить, не давая подняться. Взрослый мужчина, а балуется как маленький. Хотя, больше похож на старшего брата, что издевается над младшим. А этот самый «младший брат» только и может, что барахтаться и рычать, прося убрать свои лапы. По крайней мере, активничает и барахтается более чем активно. Теперь точно понятно, что он в порядке, да и поактивничает разогреется. —Я тебе сейчас между ног дам! —фыркнул Эйден, продолжая барахтаться на чужих коленях. —У, малыш только проснулся, а уже в ротик хочет? —посмеялся Хакон, о чём тут же пожалел, ведь чужая ладошка плотно прошлась по его паху, заставляя наконец отпустить бедолагу и закрыть ладонями паховую область, сгибая от боли. —За что? —сдавленно промычал Хакон, хотя прекрасно понимал, за что. Он всегда прекрасно осознаёт, что если получает, то получает за дело. —Лоан просила передать, —закатил глаза Эйден, пытаясь поправить в хлам растрепанные волосы, чем вызывал ещё больше смеха со стороны Хакона, ведь без расчески это не то что не удавалось, казалось, он делает всё только хуже. За это время он оброс, и не мешало бы хотя бы ржавым ножом криво-косо лохмотья срезать. —Не смешно! —прорычал Эйден, сдувая с глаз чёлку. —Вообще-то очень смешно, —сквозь смех сказал Хакон, заранее прикрывая пах, если Эйден попытается снова атаковать его. —Ладно, иди сюда, Рапунцель, сейчас попробуем исправить твою эмо-причёску. —Хакон на секунду высунулся из убежища, чтобы захватить с собой немного снега, после чего попросил Эйдена сесть рядом и стянуть с себя одежду Хакона для удобства, и начал одну руку увлажнять снегом, не забыв подождать, пока вода подогреется от тепла его тела, второй рукой он старался немного расчесать чужие волосы. Так водой он приглаживал его локоны, чтобы они не лезли в лицо, но и, чтобы тот не выглядел вылизаным, слегка растрепывал их второй рукой, пытаясь придать причёске рельефность. —Да я парикмахер, малыш. —Да-да, и товар, и купец, и медик, и педик, —закатил глаза Эйден, хотя его губы тронула улыбка, и он явно был доволен процессом. Чужие пальцы так приятно царапали скальп, что он еле сдерживался, чтобы не начать ластиться подобно коту. Какой Хакон парикмахер, он не знает, но массажист для головы из него неплохой. Хакон это заметил. Трудно не заметить, когда Эйден так довольно улыбается, так что в конечном итоге, забив на причёску, он начал почесывать и поглаживать его по голове. Как же он скучал по этому человеку, не только эти три дня, а в принципе. Сейчас они общаются так, будто ничего и не произошло, словно они всё ещё друзья, те, которыми были до ошибок Хакона. Решив попытать удачу, Хакон переместил руки с его головы на плечи и приобнял, уткнувшись носом тому в затылок и, затаив дыхание, ждёт реакцию. Вероятно, его сейчас оттолкнут, накричат, и мужчине не останется ничего кроме того, чтобы посмеяться, делая вид, что это просто глупая шутка, но ничего. Эйден не шевелится, будто чего-то ждёт, так же как и Хакон. Но через время юноша откинулся назад, в чужие объятия, что стало для мужчины полной неожиданностью, однако сопротивления он не выдавал, наоборот, прижимая его ближе, чувствуя грудью тепло чужого тела. Даже в зимнем холоде это ощущалось до ужаса тепло. Хотелось прижаться губами к его макушке, но он, вероятно, и так себе много позволил. —Хакон, мне холодно, —внезапно пожаловался Эйден, продвигаясь к Хакону немного ближе. —Я согрею тебя, малыш, —полушёпотом сказал Хакон, всё же прижимаясь к его макушке губами. Потребовалось пару минут прежде чем они сменили позицию. Эйден сидел на его коленях, обняв Хакона за шею, а тот в свою очередь придерживал его за бедра. Их губы беспорядочно сталкивались из-за бойкости юноши, но мужчина не пытался его успокоить или всеми силами перехватить инициативу. Пусть делает, что хочет, если нравится. А пока его ручки бесстыдно поползли вверх по бедрам на ягодицы, слегка сжав их, выбив из парня легкую дрожь и шумный выдох. Он наконец отстранился, посмотрев в чужие глаза, но он не высказывал недовольства, значит можно продолжать. Да уж, с девушками Хакон себя так странно не чувствовал, а здесь ему не хочется торопиться, хочется специально медлить, брать пробу, прислушиваться к тихим вздохам сверху и сегодня им не стоит доходить до конца. Сейчас не те условия, да и у них нет ничего нужно для того, чтобы дойти до конца, чтобы процесс был приятным. —Сейчас я тебя согрею, малыш.—Ехидн прошептал Хакон, заставляя Эйдена смущенно отвести взгляд, хотя парень явно пытался всеми силами сделать вид, что он не смущен и с ним все в порядке. Хакон смазал собственные пальцы слюной и запустил их в чужие штаны, прижимая средний палец к входу парня, начиная слегка обводить сфинктер Эйдена на что получал тихие всхлипы, чуть ли не на ухо Хакону, от чего потихоньку начинало срывать крышу. Слишком уж у парня приятный голос. —Сейчас я вставлю палец. Постарайся расслабиться—Через пару секунд подал голос мужчина и аккуратно толкнул палец внутрь, медленно проталкивая глубже, прислушивась к реакции и останавливаясь, получая любой намек на дискомфорту. По такому принципу он протолкнул в него второй палец и стал потихоньку ими двигать. Эйден лишь прижимался своей грудью к чужой груди, оставляя на шее мужчины смазанные, мокрые поцелуи. Для Эйдена ощущения сначала были немного болезненными из-за того, что он не привык к подобному от слова совсем и даже никогда не предполагал, что когда-то наступит подобный момент, но через время становилось гораздо приятнее и он невольно толкался навстречу его пальцам. —Малыш, если ты не прекратишь проказничать, я не сдеружусь—Предупредил мужчина, слегка похлопав его по заднице второй рукой, все же решая остановить чужие порывы, а то внизу уже болело от всего происходящего. Через какое-то время Хакон спустил чужие штаны, чтобы освободить достоинство Эйдена и начать ласкать его в так толчкам пальцами. Стимуляция с двух сторон, заставляла парня скулить себе под нос чужое место, уже не обнимая Хакона за шею, а вцепившись в его плечи, пытаясь не сойти с ума от приятных ощущений и того, как в низу живота медленно натягивается нить удовольствия, что уже готова порваться. И в один момент это происходит, правда громкий стон тут же тонет в еще одном жарком поцелуе, прежде чем Хакон отстраняется, аккуратно вынимая из него пальцы и посматривая покрытую спермой руку —Ну, что? Я достаточно тебя согрел? Судя по твоему раскрасневшемуся лицу тебе достаточно жарко—хрипло посмеялся Хакон, чувствуя как у самого в штанах пожар горит. Не думал он, что вся эта картина настолько его возбудит. Нужно расправиться с этим побыстрее и, вероятно уже направляться в рыбий глаз, пока Лоан и его не потеряла. Однако похоже Эйдену тоже захотелось поиграться. Мужчина лишь почувствовал как чужие шаловливые пальчики, пытаются расправиться со старой ширинкой, что с привычной регулярностью заедает, оставляя возбужденый член в темнице из плотной ткани. —Ты захотел поиграть, малыш? —Тихо посмеялась Хакон, помагая Эйдену с ширинкой. —Заткнись хоть на минуту, старик—Буркнул Эйден, стягивая штаны мужчины и высвобождая влажное от преякулята возбуждение. Подобные резкие слова не с того, не с сего, слишком хорошо демонстрирует, что Эйдену неловко, но желание сильнее стыда и он все равно тянется к его достойнству с желанием отплатить той же монетой. Рука парня обхватила его длину, на пробу медленно проведя от основания до головки и обратно. Хакон лишь довольно прохрипел, наблюдая за чужой рукой. Хоть и мужчина не знает точно, но за это количество времени, то они провели вместе, от Эйдена слишком ярко пахнет юнешеской неопытностью. Нов целом, вероятно это не удивительно. Эйден пилигрим, что вероятно пол жизни посвятил поискам сестры, ему было не до блядок и отношений. Только сейчас, достигнув конца своей миссии, он прибывает в заслуженном временом промежутке, что он может посвятить поиску новой цели. И учитывая всю эту неопытность, все попытки парня быть более активным, быть ведущим, выглядят настолько же мило, насколько забавно, что мужчине приходится рот рукой прикрывать, прекрасно понимая, что если Эйден увидит его улыбку или услышит смех, то парень тут же остановится, посчитав что над ним насмехаются. Но наконец пришла долгожданная кульминация и с негромким рычание Хакон кончил. Хоть и в планах было уйти как можно быстрее, убрав беспорядок, что они устроили, они тут же просто легли в обнимку на старый матрас. Эйден заснул почти сразу, а Хакон какое-то время всё ещё поглаживал его волосы, прежде чем самому погрузиться в царство Морфея. В произошедшее недавно даже не верилось. Неужели теперь этот пилигрим – его? Неужели у него есть к нему чувства? Вряд ли он был бы таким податливым под его прикосновениями, если бы это было не так. Может, наконец, всё наладится? Хотя его пугала мысль о том, что Эйден посчитает их взаимодействие сегодня ошибкой и предпочтёт снова дистанцироваться от него. От этой мысли он лишь ближе прижал к себе Эйдена во сне. Через какое-то время они наконец вернулись в «Рыбий глаз». Лоан в привычной манере обрушила на них обоих самые ярые ругательства, что смогли прийти ей в голову. На Эйдена посыпались вопросы о том, где он был, почему никому ничего не сказал, зачем вообще туда полез, и так далее, а на Хакона: «Где ты был?», «Почему не связался по рации?», «Какого чёрта не повёл его в «Рыбий глаз» сразу?» И так далее. Ну, на последний вопрос он в любом случае честно ответить не может, это будет издевательством над смущённой душой Эйдена, однако он просто готов ответить, что эта задержка того стоила. Так и наступила весна. Снег сошёл с полей и крыш зданий, солнышко приятно ласкало щёки, так же приятно, как и чужие ладони юного парнишки, что извивается под ним, непонятно, пытаясь наоборот прижаться к рукам Хакона, блуждающим под его одеждой, или уйти от настойчивых ласк подальше. У них стало всё налаживаться. Хоть Эйден и был внегласным членом ночных бегунов и не был обязан исполнять поручения, они проводили вместе всё доступное время, особенно зимой, когда после долгих прыжков по крышам они останавливались на одной, и Хакон, сжав в своих руках чужие, просовывал их в свои карманы, отогревая замерзшие пальцы и чувствуя, как Эйден прижимается щёкой к его груди, что-то бубня по поводу поручения и вслушиваясь в сердцебиение Хакона. А сейчас у них наконец выходной. Целый день, который они могут посвятить только друг другу, правда, это не последний такой день. Недавно Хакон ушёл из ночных бегунов, и оба стали собирать вещи. Как они когда-то договорились, они собираются пойти к океану, только вдвоём, но прежде чем пойти прощаться со всеми знакомыми и отправляться в путь, слово за слово, и вот они уже на кровати. Удивительно, после того случая на крыше, они больше не трогали друг друга так интимно. В основном Хакон просто отпускал старые пошлые шутки за тридцать, а Эйден за них угрожал его кастрировать. Идиллия. За это время они полностью приняли их отношения, пусть даже никаких ярких свиданий не намечалось, но им это и не было как-то необходимо. Не погибнуть по пути и провести время под звёздным небом, лёжа на крыше, уже было чудом. Да и они успели придумать своего рода игру, где они выдумывали созвездия и рассказывали друг другу про них выдуманные истории. Хакон растянул Эйдена, предварительно смазав пальцы маслом. Не назвать это лучшей заменой смазки, но что имеем, о презервативах даже вспоминать не приходится, так что Хакону придётся постараться вытащить вовремя, иначе вымывать парнишку будет сложновато. —Я уже готов… —Скулил под ним юноша, то и дело сжимая пальцы ног и извиваясь. Хакона даже позабавила такая нетерпеливость, зато в самом начале юноша строил из себя пугливую овечку. И как бы ни хотелось поддаться влажным мольбам, но если он войдёт прямо сейчас, то, вероятно, это будет больновато. Конечно, боли не избежать совсем, но он бы хотел её минимизировать, чтобы процесс был как можно приятнее. Да и признаться честно, так дразнить парнишку – одно удовольствие. —Еще немного, малыш,—улыбнулся мужчина, продолжая движения пальцами, вставляя до костяшек и сгибая их, пытаясь нащупать заветное место, от которого у Эйдена снесет крышу. —Хватит издеваться, Хакон… —прохрипел Эйден, откинув голову назад, хватаясь за старые простыни. —Какой же ты нетерпеливый, Эйден,—посмеялся Хакон, все же сдаваясь и уступая Эйдену. Мужчина аккуратно вынул пальцы и приспустил свои штаны, прижав головку своего члена к чужому входу, чувствуя, как юноша под ним немного напрягся. Больше всех просил, а теперь черепашонок прячет голову в панцире. Хакон стал поглаживать его живот, пытаясь расслабить, прежде чем наконец толкнуться в горячее нутро. Самому пришлось остановиться на немного, чтобы не кончить, только оказавшись внутри юноши. Слишком уж долго оба пренебрегали подобным, и слишком долгая у них была прелюдия, так что медлить сейчас — подобно пытке, но все упирается в нежелание Хакона вредить ему. Медленно, но верно Хакон продвинулся до конца, прекрасно понимая, что Эйдену больно. Это слишком очевидно по шипению и тому, как он сжимается время от времени. Даже безумие осознавать, что сейчас он внутри него, в этом стонущем нечто, от которого пахнет медом и кровью. Наконец, через время он уперся руками об кровать по обе стороны от головы Эйдена, чувствуя, как его ноги обвивают его талию, и начал двигаться. —Ты бы знал, каких усилий мне стоит тебя не выебать до потери сознания, малыш,—прохрипел Хакон ему на ухо и тут же почувствовал чужую теплую ладонь на своем рту, заставляющую его наконец заткнуться. Эйдену хотелось заткнуть мужчину как можно быстрее, пока тот снова не разошелся. Хакону ничего не осталось, кроме как просто прижаться к его ладони губами и начать двигаться быстрее, когда почувствовал, что Эйден начал идти ему на встречу. Очень много времени не потребовалось, чтобы оба достигли кульминации. Эйден стыдливо закончил себе в руку, а Хакон в последний момент вытащил и, проведя по своему достоинству пару раз, закончил на чужой живот. После небольшой уборки они легли в обнимку отдыхать. Похоже, сегодня они уже никуда не пойдут, но у них достаточно времени. Им нужно будет двигаться к океану, где они наконец станут счастливы. —Я первым делом по прибытию найду тебе доску для серфинга,—тихо пробубнел Эйден ему в грудь, прикрывая безобразие внизу каким-то полотенцем. —А я тебе удочку поищу или сделаю, будешь нам рыбу ловить,—посмеялся Хакон, похлопав его по спине, прежде чем довольно заулыбаться, когда Эйден прижался к его щеке губами и, закинув одну ногу на него, наконец засыпая. Хакон пронаблюдал за его сном пару минут, прежде чем сам закрыл глаза.—Люблю тебя, малыш.