удовлетворение.

жизнь текла своим чередом. работа, дом, дом, работа. всё стабильно, всё, как у всех, будто бы их жизнь ничем не отличалась от семейной. походы к родителям, помощь на даче, большие сумки с едой после гостей, словно они всё ещё студенты, забывающие о еде.    ну, всё-таки, кое-что изменилось. совсем немного. бомгю сдал на права, и его отец в честь этого торжественного события подарил ему простенькую машину. изначально бомгю хотел сам накопить на автомобиль, даже начал откладывать крупные суммы из зарплаты, но родители момент покупки опередили, вручив ключи на одном из семейных застолий, которые никогда не проходили без присутствия ёнджуна и его мамы. теперь аккуратненький хёндай стоит на парковке у подъезда, бомгю старается как можно чаще протирать машину от пыли и ухаживает за ней лучше, чем за любимой гитарой. теперь они могли выходить из дома сильно позже, успевая поспать подольше вместо того, чтобы караулить расписание общественного транспорта утром перед работой.    на этом, пожалуй, изменения заканчивались. они входили в тот самый период жизни, когда всё становилось немного рутинным и однообразным, но чувство скуки не возникало. рутиной был не только график работы, но и недовольный бомгю, пересказывающий все сплетни и события за день, застряв щиколотками в штанинах брюк и буквально растекаясь по постели. ёнджун не отставал, если приходил позже, то ложился с самого края на покрывало и материл вредных людей всеми известными ему матами, а потом вприпрыжку отправлялся в душ, после которого буквально наваливался на младшего, слипаясь с ним в крепком объятии.    пока они продолжали так нежно обнимать друг друга, всё было хорошо. их любовь не угасала, горела размеренно, держалась на плаву.    стало немного тяжелее, когда у бомгю начали ставить много сверхурочных часов. в проект пустили какую-то очень большую игру, инвесторы вливали деньги пачками, приходилось задерживаться на работе иногда до десяти или одиннадцати вечера. он приходил вымотанный, шёл в душ чаще всего молча, закапывал в глаза и буквально падал в постель. ёнджун прижимал его к себе, но уставший бомгю во сне не шевелился, оставаясь в той позе, в которой закрыл красные глаза. выходные стали чаще проходить в домашней обстановке, они включали кино, целовались, лениво ласкали друг друга, помогая расслабиться и забыться. терпения ёнджуна хватало на этот режим работы гю, пока они могли целых два дня провести вдвоём, но, когда бомгю назначили дополнительный шестой рабочий день в неделе, стало совсем невыносимо.    - мы работаем всем штатом. дело не в том, что работать некому, у нас просто сумасшедшие сроки, мы ни черта не успеваем…    ёнджун считал, что большая зарплата совсем того не стоит, несколько раз пытался поднять эту тему, но для бомгю была важна компания, в которой он работал, он хотел быть прилежным сотрудником, поэтому заверял, что как только всё закончится, он больше никогда не согласится в таком участвовать. сейчас отказываться было поздно, план работ был составлен с учётом его участия, его уход подставил бы большую кучу людей. он не мог себе это позволить. это бы ужасно подпортило его репутацию, не говоря уже о собственной совести, которая задушила бы его, если бы он так поступил со своими коллегами. приходилось терпеть.    нужно было просто переждать.   было тяжело.    бомгю всё чаще стал вздрагивать во сне, его веко иногда непроизвольно начинало дёргаться, витамины совсем не помогали. дошло до того, что ёнджун стал засыпать до его прихода, потому что время могло перевалить за полночь. стало одиноко, вспомнились времена подготовки к выпускным экзаменам. весь выходной бомгю мог просто проспать, изредка вставая в туалет или перекусить. адские несколько месяцев, в которые ёнджун старался поддерживать своего трудоголика изо всех сил, мог сделать ему быстрый массаж и старался готовить много и вкусно.    стало легче, когда основной этап подготовки проекта закончился, график бомгю перестал быть загруженным, он снова стал возвращаться домой в положенное время и старался вклиниться в прошлый ритм жизни. было всё ещё тяжело, веко продолжало с периодичностью дёргаться, потерянный вес из-за пропущенных в зале тренировок давал о себе знать в виде висящих на плечах рубашек и пиджаков.не говоря уже об ужасно соскучившемся старшем.    ёнджун скучал очень. когда график вошёл в норму, он просто не мог себя больше контролировать. он постоянно тёрся щекой о всё ещё мягкую грудь, когда прижимался ранним утром к сонному бомгю, мешая ему дремать оставшиеся драгоценные минуты. он постоянно вис на чуть ослабших, но всё ещё широких плечах, крепко обхватывая шею руками. он постоянно утаскивал бомгю к себе в постель, когда наступали выходные, чтобы обласкать отвыкшего от нежностей младшего с головы до ног. он отвык настолько, что сначала удивлённо смотрел на ёнджуна несколько секунд, прежде чем довольно улыбнуться, поддаваясь чужому игривому порыву.    ёнджун хотел сделать для бомгю намного больше, но в его голову первое время совсем ничего не приходило.    всё изменилось в день, когда бомгю лежал на его бёдрах головой, пока они смотрели какой-то глупый сериал, один из тех, на которые хюнин пускает слюни. все его рекомендации в итоге оказываются тем, над чем оба смеются до упаду, хотя должны тонуть в море невероятных чувств. но они каждый раз ведутся на это. бомгю лежит сначала неподвижно, а потом чуть смещается, повернувшись поудобнее. кладёт ладонь под щёку, невольно сжав ёнджуново бедро. они не школьники, их гормоны не такие сумасшедшие, но джун невольно замирает, задержав дыхание. спустя некоторое время в ёнджуновой голове рождается идея. и он знает, что бомгю будет этому рад.    **   проходит несколько недель. в одни выходные у них были посиделки всем школьным составом, в другие нужно было ехать на дачу, чтобы помочь родителям бомгю перетащить гравий из одной кучи в другую, чтобы выкладывать дорожку. не за горами был и отпуск, но ёнджун нетерпеливо ёрзал на стуле или сидении машины, стоило ему подумать о том, что придётся перенести задуманное ещё на несколько недель. в конце концов, его мужчина заслуживал приятностей уже сейчас.   бомгю кажется, что это происходит спонтанно. в окно светит вечернее солнце, оранжевый свет заливает почти всё пространство в квартире, кондиционер тихо шумит в спальне. ёнджун сидит поперёк кресла в белой майке, свесив стопы с подлокотника и красуясь практически обнажёнными ногами. серьёзно, эти домашние шорты почти совсем ничего не прикрывают, штанины в таком положении задираются почти до тазовых косточек, но старшего, увлечённого просмотром чего-то в телефоне, это совсем не волнует. он лениво болтает ногами, чуть склонив голову в бок, становится ясно, почему он не услышал возвращение бомгю домой. наушники выделялись белым глянцевым пластиком, бликовали от солнца, пока старший не сводил взгляда с экрана телефона. бомгю улыбается, оставляя сумку на тумбе и осторожно подкрадываясь к старшему сбоку. тот вздрагивает от неожиданности, тут же выдёргивая наушник из уха.    - напугал!.. ты давно вернулся?   - нет, только зашёл, - гю улыбается широко, наблюдая за чуть влажноватыми волосами ёнджуна, за чуть нахмуренными бровями, за чуть надутыми губами. и вправду, напугался. и, кажется, совсем недавно вышел из душа. – встречаешь меня?    джун молчит, наматывает галстук бомгю на кулак, притягивая к себе и аккуратно целуя. медленно, неторопливо, но этого достаточно, чтобы кондиционер начал казаться бесполезным. поцелуй прерывается, когда рука бомгю чуть не соскальзывает со спинки кресла, когда он опирается, чтобы не упасть.    - всё ещё скучаешь, хён?    голос дразнящий, почти карамельный, шёпотом вливается в пространство вокруг, заставляет кончики ушей начать пылать от предвкушения и заполняющих голову мыслей. приходится невольно поджать пальцы на ногах, глядя из-под ресниц на слишком сексуального бомгю, которому рубашки идут больше, чем собственное имя. ёнджун невольно сглатывает, осматривая один лишь силуэт, прежде чем поднять взгляд на чуть прищуренные хитрые глаза.разумеется, он всё понял. он давно научился вычислять разнеженного и податливого ёнджуна. по очаровательно надутым губам, по взгляду, в глубине которого всё ещё прячется стеснение, перемешанное с дурацким чувством вины, возникающим у него всякий раз, когда он позволяет себе расслабиться и бомгю вести. и совсем неважно, что у бомгю перед глазами цветные пятна от возможности дать ёнджуну передохнуть от главенства, от возможности взять всё в свои руки и показать, до чего сам старший любил его доводить, иногда чересчур заигрываясь.    - всегда скучаю. глупый.    - твоего терпения хватит на десять минут, пока я хожу в душ?   - я надеюсь, ты справишься быстрее…    бомгю тихо хихикает, думая о том, что капризный образ такому ёнджуну был бы к лицу прямо сейчас, особенно с этими заломленными бровями и чуть напряжёнными мышцами лица. он наклоняется снова, оставляя нежный поцелуй на кончике носа, жмурится, сдерживая желание наброситься прямо так. ёнджун сжимает коленки, очаровательно стискивает пальцами мятую рубашку, отпустив измученный галстук. радуется, когда бомгю шепчет тихо, что постарается.    когда джун остаётся один в комнате, становится хуже. волнение накатывает с головой, почти душит, заставляя позорно всхлипнуть, прежде чем рывком перебраться на просторную кровать, уложившись на живот. снова телефон в руках, поставленное на паузу видео начинает бесить, но это кажется единственным способом скоротать время до чужого возвращения. секунды тянутся медленно, он нервно перекатывается на спину, уложившись наискосок и свесив одну ногу с постели. шорты опять задрались, он считает себя практически голым, особенно если учесть, что бельё он под них после душа решил не надевать. он чувствует напряжение в самом низу живота, когда думает об этом. нет, серьёзно, насколько давно он на самом деле не был вот так…   проходит мучительных семь минут, за дверью ванной звучит шум фена. ёнджун закатывает глаза, снова перекатываясь на живот и неосознанно вдавливаясь бёдрами в матрас. зачем тратить время на сушку волос, если после они всё равно снова пойдут в душ?..   во рту пересыхает. он чувствует себя так, словно его тело решило вернуться в те самые студенческие времена, когда он заводился в мгновение ока. кончики пальцев пробивает дрожью, он роняет голову на покрывало, уткнувшись в него лицом и отбросив телефон куда-то в сторону подушек. через мгновение слышится скрежет ручки, которая в последнее время слишком шумно поворачивается при открывании двери. сердце ёнджуна ускоряет ритм моментально, он слышит плавные шаги, застывшие у него где-то за спиной. он уверен, что бомгю потратит ещё какое-то время на то, чтобы осмотреть его как следует.    он вздрагивает, когда чувствует, как матрас рядом с его бедром прогибается под весом чужого колена, когда пальцы одной руки вплетаются в волосы, пока второй рукой бомгю сжимает покрывало рядом с плечом джуна. пальцы в волосах смыкаются в кулак, тянут вверх, заставляя оторвать лицо от постели и повернуть голову чуть в сторону.    - почему прячешься, хён?   - я не прячусь, - звучит почти раздражённо. – я устал ждать.    стоит ему произнести последний слог, как его губы тут же оказываются в плену, бомгю садится на его задницу, еле ощутимо притираясь полутвёрдым членом. ёнджун неосознанно выдыхает, почувствовав жар в лице только от мысли о том, что бомгю было достаточно просто думать о нём в ванной, чтобы прийти к нему уже наполовину готовым.    но наполовину ведь недостаточно.    ёнджун выпускает язык, проходится кончиком по пухлой нижней губе бомгю, прежде чем скользнуть в доверчиво раскрытый рот, практически сплетаясь. его поясница немного ноет от того, как он всё время пытается потереться ягодицами в ответ, но он игнорирует эту боль, наслаждаясь горячим чувством даже через несколько слоёв ткани. вероятно, через два, ведь бомгю точно не стал бы надевать бельё, зная, что его ждёт изголодавшийся и нуждающийся джун. незачем пачкать одежду просто так, тем более, что большая часть или вообще вся по итогу окажется вне постели. лишний труд им не к чему, когда они оба такие нетерпеливые.    поцелуй затягивается, шея ёнджуна чуть затекает, поэтому он немного отстраняется, привстав на локтях, чтобы в следующую секунду опрокинуть бомгю на постель. на младшем нет даже футболки, он вышел из ванной в одних лишь спортивках. ёнджун сам взбирается на его бёдра, прижавшись губами к нежной шее, пахнущей гелем для душа с манго. был бы он котом, он бы замурлыкал от того, как бомгю подставляется, запрокинув голову и толкнувшись бёдрами вверх в попытке потереться. губы старшего растягиваются в улыбке, пока скользят по телу вниз, изредка пропуская к сладкой коже язык. мышцы груди под нежными поцелуями напрягаются, ёнджун смыкает веки, чтобы не закатить от удовольствия глаза и не быть таким очевидным.    бомгю хотелось мацать с ног до головы.    ещё больше хотелось опуститься ниже, к напряжённому животу, прикусить кожу у самой резинки штанов. ёнджун себе в этом не отказывает. красный след расцветает почти моментально, расползается, напоминая замысловатые кляксы с его чехла телефона. нос касается мягкой ткани, бомгю втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, толкается вверх, ёнджун подбородком чувствует нарастающее возбуждение младшего, кончики ушей начинают пылать снова. длинные пальцы вплетаются в его волосы, сжимают у корней, словно бомгю хочет вернуть его назад и глубоко поцеловать, лишая кислорода и здравого мышления, но ёнджун сопротивляется, морщится от боли, приоткрыв глаза и рывком стянув спортивки с мягких напряжённых бёдер.    - хён?..   - тш-ш…   джун целует тазовую косточку, его ладони мацают мягкие ноги, пока он медленно прокладывает себе путь к почти полностью твёрдому члену. если бы его эго тоже было котом, оно бы мурлыкало от осознания, что они одинаково сходят с ума от происходящего. ещё ничего не произошло, но розовая головка уже чуть поблёскивает от смазки, соблазняя одним лишь своим видом. ёнджун чуть не давится слюной.    - хочу сесть на пол.    - на пол?.. зачем?    - чтобы не горбиться над тобой, а делать это сидя.    пятна смущения почти сразу ползут по чужой шее, взгляд бомгю на секунду плывёт, но он быстро берёт себя в руки и ловко сдвигается вслед за чересчур торопливым старшим, садясь на край кровати. гю хватает подушку у изголовья, ту самую, которую обычно кто-то их них зажимает между ног во сне, и кидает её на пол, чтобы ёнджун положил её себе под колени. когда старший устраивается поудобнее между разведённых ног, его губы касаются внутренней стороны бедра, вновь начиная лениво двигаться к цели, доводя бомгю до нетерпеливой дрожи. пальцы вновь сжимают волосы на затылке, тянут ближе, настолько сильно, что ёнджун тихо стонет, прежде чем наконец обхватить горячую головку губами. тяжесть на языке заставляет почти сразу зажмуриться, челюсть расслабляется, пропуская твердеющий член глубже. бомгю настолько возбуждён, что джун чувствует пульсацию и лёгкие подёргивания во рту. пары ленивых движений головой хватает, чтобы бомгю стал окончательно твёрдым и чуть подался бёдрами вперёд, на секунду лишая ёнджуна дыхания.    ёнджун не то, чтобы уже привык к подобным ласкам между ними, чаще всего бомгю набрасывался на него, но в такие моменты, даже несмотря на отсутствие мастерства, как у бомгю, ёнджун считал, что справляется неплохо. по крайней мере всхлипы, звучащие сверху, подтверждали догадки об этом и заставляли работать усерднее. чем слаще звучал чужой голос, тем сильнее слезились собственные глаза от смеси чувств глубоко внутри. тем сильнее собственный член натягивал мягкую ткань домашних шортов с непозволительно короткими штанинами. хотелось двинуть бёдрами, и когда джун поддавался этому порыву, болезненный скулёж срывался с его горла, пуская вибрацию по чужому члену. трение о ткань не входило в его список фетишей, а вот голос бомгю, пытающегося толкнуться глубже в его горло, был на одном из первых мест. сразу после накаченных мышц, длинных волос и всех образов с классическими рубашками.    дыхание пропадает в момент, когда ёнджун касается носом гладкого лобка и замирает, заставляя бомгю сильнее стиснуть волосы на его затылке.    - вот так, хён…    ёнджун внутренне сгорает, всё ещё боясь грязных разговорчиков, на которые бомгю был способен. благо, младший лишь стонет, пытаясь двигать бёдрами навстречу, слишком сосредоточенный на собственном удовольствии. в какой-то момент он прекращает ёрзать на краю постели, вместо этого направляя старшего за волосы, заставляя задыхаться каждый раз, когда головка касается задней стенки горла.    челюсть начинает ныть, но пока недостаточно для того, чтобы остановить хныкающего младшего. ёнджун решает это просто, скользит ладонью под резинку своих шорт, обхватывая дрожащими пальцами член и начиная лениво двигать рукой. жар охватывает всё тело, заставляет застонать и вздрогнуть, забыть о боли. бомгю решает сам, что достаточно, стоит ему убрать взмокшую чёлку с сырого лба и увидеть поплывший взгляд старшего.    что-то в атмосфере меняется. то ли взгляд бомгю стал темнее, то ли воздух плотнее. ёнджун лишь терпеливо позволяет твёрдому члену выскользнуть из его рта, собственная рука прекращает движение и возвращается на подушку, чтобы лучше держать опору. прямо от его языка тянется маленькая ниточка слюны, совсем крошечная, она рвётся почти сразу же, но этого зрелища хватает, чтобы бомгю буквально дёрнул старшего на постель, роняя на бок.    - как ты сегодня хочешь, хён?   гю почти мурлычет, нависая сверху и медленно ведя рукой по чужой спине, спрятанной взмокшей тканью майки. его пальцы проворно залезают под резинку шорт, но двигаются медленно, дразня, выжидая, когда же старший в очередной раз переступит своё смущение. у ёнджуна краснеют и уши, и шея и, кажется, всё тело, когда он лишь приподнимает бёдра, чтобы позволить ткани соскользнуть вниз. бомгю довольно улыбается чему-то своему, пихает его в бедро, заставляя перевернуться. не так важно, что хочет ёнджун, важно, насколько он готов. под одной из многочисленных подушек он находит удобно спрятанную смазку, улыбается шире, прежде чем одной рукой заставить старшего встать в коленно-локтевую. майка очаровательно задирается, открывает напряжённую поясницу. щёлкает колпачок смазки.    - сколько ты вылил в себя, хён? мне, кажется, даже не нужна дополнительная смазка.    - ты же знаешь, что приятнее, когда её много.    - да, но это не значит, что ты должен течь.    ёнджун стыдливо прячет лицо в покрывале, его спина красиво выгибается, и бомгю прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу возбуждённый вздох. вместо этого новая порция смазки выливается прямо промеж двух и так влажных половинок, два его пальца прослеживают скольжение и затем медленно толкаются внутрь расслабленного входа, выбивая из старшего глухой тихий стон. мышцы тут же напрягаются вокруг пальцев, сопротивляясь проникновению, но нескольких плавных движений хватает, чтобы заставить джуна двинуться навстречу, снова приподнимаясь на локтях.    - ты стал делать это лучше, хён…    - заткнись.    бомгю щурится, выдерживая долгий взгляд на чужом влажном затылке. это было привычно. стоило ёнджуну прогнуться, как его слова становились грубее, действия резче, и иногда было непонятно, хотел он побыстрее закончить или провоцировал на более смелые действия. сейчас, кажется, провоцировал, потому что двигался навстречу охотнее, вертелся, пытаясь найти то самое чувство, от которого конечности сводит приятной судорогой всего на пару мгновений, но этого хватает, чтобы распалить ещё больше, чтобы хотеть больше. бомгю поддаётся, сгибает пальцы, надавливая и массируя так, что старший сдавленно пищит что-то невнятное, резко опустив голову, словно во всём теле пропали силы, чтобы удержаться. бомгю добавляет третий палец и этого почти хватает, чтобы ёнджун рухнул плашмя на постель, но гю его держит за бедро свободной рукой, сжимая кожу до красных пятен. хочется сказать что-нибудь ещё, но все слова покидают голову, стоит только взглянуть на то, как пальцы скользят внутрь, пропадая. если бы не табу старшего, гю бы набросился на эту задницу прямо сейчас, съедая всю ванильную смазку.    терпение лопается постепенно, как облако мыльных пузырей, когда ёнджун сдавленно стонет, с каждым разом звуча всё отчаяннее. его терпение кончается тоже, он дрожащей рукой дотягивается до ящика тумбочки, доставая оттуда цветастый квадратик и буквально бросая его назад,недовольно выдохнув. бомгю тихо хихикает, прежде чем его пальцы медленно покидают расслабленную дырочку.    - спина устала…    младший растерянно моргает, услышав почти плаксивый голос. одна часть его хотела показать джуну, что он чувствовал, когда сам мог стоять в коленно-локтевой длительное время, другая часть хотела заласкать его с головы до пят. и бомгю всегда будет слушать вторую.    упаковка презерватива приятно шуршит, разрываясь. ёнджун чуть дёргает плечами, не решаясь сменить позицию, пока бомгю не скажет или пока сам не уложит по-другому. бомгю хотелось поддаваться в такие моменты, ведь оба знали, что его рот может рождать самую грязную речь, но это никогда не будет переходить в действия по-настоящему.он всегда был слишком нежным, слишком внимательным, ориентировался на свои ощущения и следил за каждой реакцией. пока джун делал всё интуитивно, чувствуя младшего идеально и практически никогда не ошибаясь,бомгю работал головой на ультра режиме, анализируя каждый вздох и составляя в голове сотни сценариев.    смотреть на дрожащие от усталости плечи было невозможно, поэтому бомгю аккуратно толкает старшего, заставляя лечь на бок снова. майка стала похожа на топ, ткань собралась складками над пупком, открывая самый лучший вид на напряжённый живот. гю нетерпеливо облизывает губы, прежде чем аккуратно лечь сзади. ёнджун сразу же реагирует, приподнимается на одном локте, пока второй рукой за волосы тянет к себе, медленно и глубоко целуя, словно за это время успел изголодаться по чужим губам. бомгю не отказывает, толкается языком навстречу, пока направляет себя. стоит только головке оказаться внутри, как поцелуй прерывается, ёнджун стонет в губы младшего звонко, пальцами сжимает волосы сильнее, не позволяя отстраниться, касаясь губами мягкой щеки при каждом стоне, вырывающемся от плавных толчков внутри. у бомгю по коже мурашки и звенит в ушах. стоит ему полностью оказаться внутри, как он перемещает ладонь на ёнджунов бок, забирается пальцами под ткань. руки старшего слабнут, он плавно ложится так, чтобы просто оставаться расслабленным, пока бомгю жмётся к нему со спины, целует румяную шею и толкается так идеально медленно, что кажется, будто в таком темпе можно провести вечность.    бомгю стонет в шею джуна, когда чувствует, как тот неосознанно сжимается, толкается резче, сбивает темп. старший оборачивается через плечо, вновь попадая в плен губ, двигает бёдрами навстречу, свой ладонью накрывая ладонь гю, сжимая, направляя выше под тканью, желая получить больше прикосновений. обоих пробивает дрожь, бомгю старается вернуть прежний плавный темп, но с каждым толчком неосознанно ускоряется, особенно когда кончиками пальцев чувствует ускоренное сердцебиение под напряжёнными мышцами груди. он большим пальцем касается соска, чуть трёт и надавливает, заставляя джуна заскулить между стонами, а затем ведёт рукой выше, чтобы ладонью придержать за челюсть. он держит. он чувствует. ёнджун может расслабиться. и он расслабляется, его пальцы слабо обвиваются вокруг запястья бомгю, майка натягивается, задравшись. снимать её совсем не хотелось. даже когда нечего скрывать, даже когда он обнажён, полоска ткани придаёт больше уверенности, позволяет мыслям ускользнуть прочь, растворившись в ласке.    атмосфера меняется, когда ёнджун чуть выгибает спину. громкий стон пронзает пространство, когда он чувствует идеальное давление на простату, бомгю начинает двигаться резче и грубее, чуть сжав челюсть старшего, буквально фиксируя его в одном положении, желая продлить это приятное горячее чувство.    - ещё…    эта грань между нежным и грубым сексом всегда размывается слишком внезапно. одного только голоса порой хватает, чтобы свести их обоих с ума.    бомгю нравилось переключаться, нравилось меняться местами, нравилось видеть, как обычно собранный и властный ёнджун мог превратиться в податливого и нежного только для него. что-то собственническое рождалось глубоко внутри, рычало, вырывалось наружу в виде касаний и хриплых стонов, но никогда не переступало грань одержимости, ловко шагая по самому краю. бомгю любил поддаваться не меньше, любил получать иногда намного больше, чем отдавать, но в такие моменты всё переворачивалось с ног на голову. в такие моменты он ведёт рукой вниз по покрытой испариной коже, прямо как сейчас, давит на низ живота несколько секунд, а затем скользит ниже, обхватывая кольцом пальцев твёрдый и влажный от смазки член, начиная двигать рукой быстрее ритма бёдер. ёнджун сжимает его запястье в своей ладони, отворачивается, пытаясь спрятать пылающее лицо в покрывале и заглушить рвущийся наружу скулёж. получается плохо. получается настолько плохо, что бомгю неосознанно тихо хихикает, а затем захватывает губами мочку ёнджунова уха. всё тело старшего напрягается от обилия ощущений, он хватается за покрывало свободной рукой, неудобно перетягивая ткань.    - бомгю…    звучит тихо, почти еле слышно. сердце младшего в груди делает сальто, он прижимается поцелуем за ухом, стонет, чувствуя дрожь в мышцах руки от того, как резко и быстро двигает ею. мысли становятся сумбурными, он жмурится до белых пятен, когда чувствует, как ёнджун сжимается вокруг него сильнее.    - ёнджун-а…   ёнджун всхлипывает, практически сразу кончая, сперма брызгает на покрывало и лишь немного пачкает руку бомгю, пока старший дрожит и идеально сжимает его в себе, на мгновение лишая возможности двигаться резко и быстро. но стоит ему расслабиться, как темп вновь набирает обороты. сверхстимуляция заставляет его всхлипнуть вновь, бомгю сдвигается, чтобы поцеловать его в щёку и уголок губ, пока старший наконец не поворачивает голову, очаровательно вытянув губы уточкой. бомгю хватает нескольких движений бёдрами, чтобы с дрожью кончить, простонав ёнджуну в рот, пока тот лениво шевелил губами.    они замирают вместе, прикрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. повисает тишина, нарушаемая лишь шумом кондиционера, который сейчас казался слишком громким и почти раздражающим. ёнджун отмирает первым, аккуратно целует бомгю в скулу, чувствуя себя разнеженным и уставшим. бомгю медленно моргает, прежде чем чуть отстраниться. его лицо сияет от улыбки и искр в глазах.   - сегодня ты звучал особенно сладко, хён.    - я просто соскучился, пока тебя не было.    вся язвительность от смущения растворилась, сменяясь нежностью во взгляде. на дне глаз бомгю мелькает вина и что-то ещё, но он лишь зацеловывает всё ещё румяные щеки, губы и подбородок ёнджуна, небрежно вытерев руку о чистую часть покрывала. они обязательно примут душ, постирают покрывало и сделают все дела по дому, но чуть позже. подарить свою нежность кажется намного более важным, чем что-либо.    и пока это так, они не расстанутся никогда.    а так будет всегда.  

END.